12.2. Жертвоприношение немцев

12.2. Жертвоприношение немцев

Другой стороной утопического желания нацистов вывести «расу господ» стала евгеника, которую Адольф Гитлер и его соратники собирался возвести в ранг государственной политики. Эту тему фюрер затронул на съезде нацистской партии в 1929 году: «Если Германия будет ежегодно получать один миллион младенцев и избавляться от 700–800 слабейших из них, то в итоге страна от этого только выиграет. Более опасным является то, что мы добровольно отрезали себя от очищающего эффекта естественного отбора, а вместе с ним и от возможности иметь действительно способных людей. Талантами обладают не первенцы, а те, кто прошел сквозь сито отбора, – примером тому является Спарта, чисто расовое государство, последовательно осуществлявшее принципы отбора. У нас же все наоборот – наши гуманисты сохраняют и выхаживают слабых и больных за счет сильных и здоровых».

Идея евгенического отбора появилась задолго до возникновения Третьего рейха и была очень популярна: врачи, психиатры и философы многих стран рисовали мрачные картины возможного биологического вырождения человечества под воздействием урбанизации и индустриализации. В первой трети XX века многим европейцам казалось, что количество алкоголиков, уголовников, асоциальных элементов, больных и калек неизмеримо возросло, и если их воспроизводство никак не регулировать в течение многих поколений, то это приведет к закату цивилизации. Поэтому Адольф Гитлер не был особенно оригинален, когда в 1925 году писал в «Моей борьбе», что нелепостью является забота о продолжении жизни неизлечимо больных людей и что в таких случаях нужен рациональный подход.

Еще до прихода нацистов к власти практические шаги для предотвращения воображаемой угрозы сделали шведы. В 1922 году в университете Упсалы была создана первая кафедра евгеники, и в Швеции стали практиковать добровольную стерилизацию с целью сохранения расовой чистоты. Следующими из народов евгеническими экспериментами увлеклись американцы. Почти во всех штатах существовала узаконенная практика стерилизации наследственных больных. Воодушевленные опытом США, немецкие евгеники заговорили о необходимости принятия подобного закона и в Германии. О необходимости устранять наследственный «балласт» писали юрист Карл Биндинг и медик Альфред Хохе – они оценивали человеческую жизнь масштабами затрат на продукты питания, одежду, жилье, отопление и уход, подчеркивая, что все эти ресурсы придется «бесполезно» расходовать на «бесполезных» людей. Позднее нацисты охотно повторяли эти доводы в школьных учебниках.

Истинные арийцы будущего в представлениях нацистских пропагандистов

Проблемы, связанные с евгеникой, коснулись немцев особенно остро и воспринимались частью общества как требующие немедленного разрешения. Причины лежат в ожесточении, возникшем после Первой мировой войны и усугубленном кризисом 1929 года. Средств для проведения активной социальной политики не хватало, и все чаще раздавались голоса о необходимости превентивной стерилизации калек, чтобы воспрепятствовать их воспроизводству и сэкономить средства для поддержания здоровых людей, оказавшихся в нищете. В Германии был популярен тезис, что в войну действует негативный отбор, погибают лучшие, а «неполноценные» якобы процветают в тылу. Люди начали забывать, что моральной обязанностью сильного и здорового является помощь слабому и больному, а не желание выжить за его счет.

Нельзя сказать, что в Германии все мечтали о евгенической программе. В 1923 году профессор Карл Бонхефер выступил с резкой статьей, возражая против насильственной стерилизации. А мюнхенский психиатр Освальд Бумке точно заметил, что в евгенических дебатах речь идет прежде всего об арийцах и неарийцах, о долихоцефальных или брахицефальных головах, о нордической расе и неполноценных людях, но в этих сферах нет ничего научного или определенного, а ложные теории могут навести колоссальный вред. Бумке указывал, что в соответствии с логикой доморощенных евгеников нужно убить не только всех душевнобольных и психопатов, но и инвалидов войны, безработных, пенсионеров и вдов, которые уже не способны рожать.

Но эти разумные доводы не были услышаны нацистами. Они разделяли людей на «хороших» и «плохих», на «качественных» и «некачественных», на законопослушных граждан и асоциальные элементы. «Хороший материал» должен был отбираться и подвергаться селекции; «плохой материал» подлежал искоренению. Фактически в Третьем рейхе произошла «экспроприация» тела – человек и его сексуальность должны были послушно служить режиму. Но даже этого гитлеровцам оказалось мало: селекционеры-идеологи устанавливали, кто посредством своих половых сношений способствует процветанию арийской расы, а кто – нет. Насильственной стерилизации подлежало свыше 400 тысяч человек: «сексуальные уклонисты», «извращенцы», «падшие» – вообще все, кто не вписывался в ханжеские представления об интимной жизни.

Получалась парадоксальная ситуация: патриархальные ценности собирались навязывать методами, совершенно недопустимыми в рамках патриархальной морали.

К моменту захвата власти нацисты еще не располагали достаточными знаниями, чтобы поставить на службу рейху плодородие миллионов людей. Когда на улицах бесчинствовали штурмовики, не было необходимости в программе эффективной стерилизации. Однако по мере роста все новых концентрационных лагерей у гитлеровцев появилось фактически неограниченное количество «полигонов». Именно там, за колючей проволокой, они прятали от немецких обывателей свои жуткие экспериментальные программы. И они не стеснялись, используя рентгеновскую стерилизацию, поточные аборты, проводя опыты по воздействию химически активных веществ на матку и яичники женщин.

Нацисты начали действовать почти сразу как пришли к власти. 14 июля 1933 года был издан закон «О предотвращении больного потомства», который стал законодательным инструментом для «прополки» народа. В первом параграфе закона признавалась необходимость принудительной стерилизации наследственных больных. Решение о стерилизации мог принять врач или медицинская клиника, и осуществлялась она помимо воли пациента. Теперь манипуляции в сфере сексуальных отношений получили государственное одобрение и могли систематически осуществляться. Власти могли спокойно стерилизовать любых людей, которые были им неугодны: активных противников режима, гомосексуалистов, лесбиянок, преступников, «извращенцев» и даже тех, кто нарушал супружескую верность. И гитлеровцы развернули форменный террор, проводя массовую стерилизацию. В течение последующих двух лет немецкие врачи стерилизовали 30 тысяч человек.

Окончательно программа массовой стерилизации «некачественных» людей была легализована на Нюрнбергском съезде партии, который состоялся 15 сентября 1935 года. Теперь на помощь нацистскому режиму приходили многочисленные законы, облегчавшие бюрократический путь вторжения в интимную жизнь немцев: закон о стерилизации, закон о стандартизации здравоохранения, законы об охране здоровья и брака. Появление на свет этих законов создало юридическую основу для уничтожения права на частную жизнь как таковую.

Чтобы создать в обществе необходимую атмосферу понимания, Йозеф Геббельс использовал для пропаганды нюрнбергских законов тематические кинофильмы: «Прегрешения отца» (1935), «Страдающий наследственной болезнью» (1936) и «Жертвы прошлого» (1937). С шокирующими подробностями они показывали последствия половой жизни наследственно больных людей и вызвали соответствующий резонанс – никто не решился выступить против изуверской политики. В последующие два года были стерилизованы еще 90 тысяч людей. Процесс не пошел на убыль даже в годы войны. В целом за двенадцать лет существования Третьего рейха нацисты сделали бесплодными почти полмиллиона людей. Ни разу не было удовлетворено ходатайство органов социальной защиты или здравоохранения об отмене «приговора», а таковых насчитывалось более 40 тысяч.

Автоматически подвергались стерилизации люди, страдавшие шизофренией, маниакальной депрессией, наследственной эпилепсией или тяжелыми физическими уродствами. В последнюю категорию попадали слепые и глухие, чьи родители страдали такими же недугами. Недееспособными признавались алкоголики и больные туберкулезом, равно как и те, кто когда-то переболел сифилисом и гонореей – им также отказывали в праве на потомство. Чтобы обосновать массовую стерилизацию, органы здравоохранения Третьего рейха частенько прибегали к такому странному диагнозу, как «моральное слабоумие», что должно было соответствовать дебильности. Но «моральное слабоумие» оказалось весьма размытым понятием – некая собирательная категория, которая служила для преследования людей, своим образом жизни выходивших за границы социальных «норм» национал-социалистической Германии. Опасность стерилизации в связи с «моральным слабоумием» нависала над выходцами со дна общества. В годы мирового экономического кризиса немецкий пролетариат обнищал – только за 1929 год несколько тысяч человек умерло от голода или эпидемий, бушевавших в рабочих кварталах. Детская смертность достигала невообразимых размеров. Массовое обнищание привело к разрастанию таких явлений, как алкоголизм и психическая неуравновешенность. И хотя в Третьем рейхе рабочие стали жить гораздо лучше, некоторые семьи не смогли вернуться к нормальной жизни, продолжали постоянно конфликтовать с властями по бытовым причинам. И в глазах нацистов такие «опустившиеся» семьи не имели права на будущее – они должны были передавать своих детей на попечение государства и проходить принудительную стерилизацию. Стерилизовать могли даже тех, кто не был в состоянии вести «рентабельное хозяйство». Немецкая исследовательница Христиана Ротмалер доказала, что основными жертвами программы массовой стерилизации стали выходцы из низших слоев общества, которые пытались зарабатывать себе на жизнь случайными приработками. Они, как правило, происходили из больших семей, где всегда господствовала нищета и дети не могли получить достойного образования.

Процесс массовой стерилизации расширялся, и при немецких судах были созданы специальные структуры – «Суды наследственного здоровья». Там обрабатывались заявления, предоставляемые ночлежками, биржами труда, тюрьмами и союзами по борьбе с алкоголизмом. После поступления в «Суд наследственного здоровья» заявления на определенного человека проводилось короткое дознание: опрашивались его работодатели, друзья, родственники, функционеры местной ячейки НСДАП. Сам суд был простой формальностью – нередко за 15 минут рассматривалось по три-четыре дела. В первые годы Третьего рейха «осужденные» на стерилизацию могли опротестовывать решение и в качестве защиты привлекать медиков, но в 1936 году руководитель Имперской гильдии врачей Герхард Вагнер лишил коллег возможности выступать на стороне «асоциальных личностей». После этого попавшие в «наследственный» суд были обречены – даже в спорных случаях предписывалась стерилизация. После принятия решения «наследственными» судьями осужденные доставлялись полицией в больницу. Тот, кто пытался скрыться, тут же объявлялся в имперский розыск.

По существу, евгеническая политика Третьего рейха стала первым прецедентом массовых убийств, поскольку при стерилизации женщин существовал высокий риск смертельного исхода (она осуществлялась путем опасной полостной операции) – в общей сложности за время действия этой программы погибло 5 тысяч немок. Только для 10 % женщин, стерилизованных в принудительном порядке, вмешательство прошло без осложнений. После операции многие кончали жизнь самоубийством, так как не могли перенести нанесенную им физическую и психологическую травму. Нацисты не делали исключений даже для детей, стерилизация которых в условиях еще несформировавшихся половых органов могла привести к серьезнейшим последствиям.

Гитлеровцы цинично заявляли, что принудительная стерилизация вовсе не является наказанием, что она направлена только на защиту интересов немецкого народа и самого индивида, что стерилизация вовсе не является поводом для общественного презрения и не затрагивает достоинство прошедших операцию. Между тем, согласно закону, прошедшие стерилизацию обязались сохранять молчание. Чувство унижения они должны были хранить в себе. Несколько десятков тысяч немецких мужчин и женщин были просто искалечены. Они с трудом находили работу, занимая малооплачиваемые должности. Стерилизация не спасла их от нищеты, но сделала существование еще невыносимее.

Расовая экспертиза в Третьем рейхе

Кстати, на программу стерилизации работала и сама система расового отбора, которая все чаще вторгалась в личную жизнь. Нацистское государство активно организовывало консультации по вопросам брака, где женихи и невесты просвещались относительно «наследственного здоровья расы». Многие не хотели добровольно посещать эти консультации, посему в 1936 году они стали обязательными при заключении брака. Накануне свадьбы будущие молодожены получали вызов в отделы здравоохранения, которые проверяли, не находится ли эта пара и их родственники в картотеке «негативно отмеченных личностей». Если в медицинских учреждениях возникали хоть какие-то сомнения, то жениха и невесту вызвали для исследования способности воспроизводства потомства. При малейших подозрениях на отклонения им отказывали в браке. Но даже наследственно здоровые пары не могли всегда рассчитывать на одобрение государством собственного брака. К примеру, «недостойными» для размножения считались люди, у которых имелись хронические болезни – такие, как камни в почках. Покажется нелепым, но людям, у которых было варикозное расширение вен, приходилось удалять его, дабы получить разрешение на брак.

О половой жизни иностранцев, угнанных на работу в Германию, нацисты проявляли куда меньшую заботу, даже не пытаясь прикрываться неким подобием юридического права. Чтобы более эффективно эксплуатировать миллионы работниц, угнанных из России, Польши, Голландии, Франции, Бельгии, немецкие врачи строго запрещали им беременеть. С 1943 аборты в среде угнанных приняли невообразимый размах. Только в Нижней Саксонии они были сделаны четверти от всех женщин. В Восточном Ганновере беременность была искусственно прервана у каждой третьей женщины. Операции проводились в ужасных условиях – прямо в бараках. Если у русских, польских или французских женщин все-таки появлялись на свет дети, то их тут же арестовывали и вместе с детьми направляли в концентрационный лагерь, что было равнозначно смертному приговору.

Никто из вождей Третьего рейха не имел медицинского образования. Однако вопросами стерилизации активно интересовался Генрих Гиммлер, который полагал, что их можно эффективно решить с помощью народной немецкой «медицины». По его приказу в концентрационном лагере Равенсбрюк проводились опыты по гомеопатической стерилизации еврейских и польских женщин. Доктор Адольф Покорный предложил Генриху Гиммлеру в октябре 1941 изучить воздействие Caladium seguinum (диффенбахия кровавая) на человеческий аппарат размножения. Исследования, проводимые в рамках немецкой фармацевтической промышленности, показали, что сок этого растения лишает животных и птиц плодородия. Но, несмотря на неимоверные усилия, его не удалось развести в тепличных условиях.

В мае 1942 года Гиммлер обратил внимание на опыты Карла Клауберга, гинеколога из Кенигсхютте. Тот давно занимался проблемами плодородия у женщин и обещал рейхсфюреру СС разработать метод стерилизации, который не предполагает хирургического вмешательства. Клауберг утверждал, что «стерилизационная команда» из одного врача и десяти человек вспомогательного персонала сможет «обработать» за день не менее тысячи пациентов. Гиммлер пришел в восторг от подобной перспективы. В апреле 1943 года он направил Клауберга в Освенцим, где блок № 10 был перестроен специально для проведения опытов по стерилизации. Это жуткое помещение было оснащено четырьмя экспериментальными площадками, фотолабораторией и самым современным рентгеновским оборудованием. Клауберг, наблюдая за женской репродуктивной системой, опробовал на 700 женщинах воздействие сульфата бария и смеси формалина с новокаином. Введенный состав должен был сделать яичники нежизнеспособными, а яйцеклетки спаять между собой, вследствие чего женщина на всю жизнь оставалась бы бесплодной. При помощи рентгена он наблюдал за результатами своих опытов. Они оказались неутешительными для исследователя: почти у всех стерилизованных женщин начиналось воспаление брюшины.

Летом 1942 года программу стерилизации с Гиммлером обсуждал Виктор Брак, сотрудник канцелярии фюрера. Он настоял на том, чтобы при помощи рентгеновской радиации стерилизовать два-три миллиона европейских евреев. Его план выглядел так: лица, подлежащие стерилизации, должны были подходить к окну администрации для заполнения документов; в течение этих нескольких минут они облучались рентгеновскими лучами. Таким способом через «окно» можно было бы пропустить до 4 тысяч человек за день. Стоимость проекта Брак оценивал в 20 тысяч рейхсмарок. Проект вызвал споры. Эсэсовские врачи сомневались, что таким образом можно эффективно кого-либо стерилизовать. В частности, доктор Хорст Шуманн утверждал, что стерилизация мужчин при помощи рентгена требует значительно большего времени, а стало быть, ее стоимость увеличивается в несколько раз.

Доктор Хорст Шуманн за операционным столом

Чтобы прояснить вопрос, в конце 1942 года Шуманн направился в лагерь Биркенау. Там в блоке № 30 он подвергал здоровых мужчин и женщин в возрасте от 17 до 25 лет облучению, которое длилось в различных случаях от пяти до девяти минут. Для того чтобы изучить воздействие аппарата на ткань яичников и яичек, Шуманн заставлял мужчин опускать пенис и мошонку на рентгеновскую пластину. Женщин он устанавливал между двумя дисками, которые облучали снизу спину и живот. Последствия экспериментов были чудовищными. Дело доходило до тяжелейших лучевых ожогов, от которых заключенные медленно и мучительно умирали.

Для проверки эффективности рентгеновской стерилизации некоторым женщинами удаляли яичники. С целью экономии времени Шуманн изымал их через брюшную полость без соблюдения каких-либо элементарных правил медицинского искусства. Нередко за два часа он проводил по десятку подобных «операций». В результате многие из женщин умирали от потери крови. Одна из жертв Шуманна, выжившая в аду блока № 30, так описывала эти события: «Из инфицированных ран тек гной, поднялась высокая температура. <…> Воспаление легких. Мое тело опухло> если я нажимала на руку то после нажатия еще долго оставалось пятно. Они давали мне медикаменты. Я была словно парализована и не могла их принимать. Все мое тело полностью опухло. Мы знали, что стали деревом, которое больше не в состоянии приносить плоды. Эксперименты разрушили наши органы. Мы плакали, думая об этом. Нас использовали как каких-то подопытных кроликов». Впрочем, и мужчины чувствовали себя после облучения не лучше – сначала они должны были сдать свою сперму, затем их кастрировали без наркоза, чтобы тут же изучить удаленные яички. Только приход советских войск остановил чудовищные эксперименты.

Но даже этого нацистам было мало! Оборотной стороной евгенической политики стала программа эвтаназии, то есть умерщвления недееспособных. В 1935 году руководитель Имперской гильдии врачей Герхард Вагнер поставил перед Гитлером вопрос о предоставлении полномочий для уничтожения «недостойных жить людей». Однако фюрер выжидал, понимая, что в мирное время немецкий народ вряд ли согласится на планомерное уничтожение своих немощных соотечественников. Он вернулся к этому вопросу только в октябре 1939 года, когда Вторая мировая война уже началась. Гитлер уполномочил шефа своей канцелярии Филиппа Булера и своего личного врача Карла Брандта действовать в интересах реализации программы от его имени, давая санкции на убийство больных.

Дети из концентрационного лагеря Биркенау

Некая супружеская пара безуспешно ходила по инстанциям, ходатайствуя об умерщвлении новорожденного-калеки. Случайно узнав об этом от Брандта, Гитлер предложил исполнить желание родителей. Тогдашнее право этого не допускало, но глава нацистов таким образом создал прецедент. Он не стал вводить эвтаназию законным путем, но 1 сентября 1939 года отдал письменное распоряжение Булеру, Брандту, а также руководителю имперского союза врачей Вагнеру. В канцелярии фюрера разработали даже арифметическую формулу для расчета количества людей, подлежащих «обработке». Это число определялось по формуле 1000:10:5:1 – из тысячи людей 10, как правило, нуждаются в помощи психиатра, 5 из них подлежат стационарному лечению, а 1 – упомянутой «обработке». Исходя из общей численности населения Германии, умерщвлению по этим планам должно было подвергнуться около 70 тысяч немцев!

В программе эвтаназии направляющую и организующую роль играла личная канцелярия Гитлера под руководством Филиппа Булера, который подключил к ее осуществлению Имперский комитет по научному исследованию наследственных и приобретенных болезней, который располагался в Берлине, на Тиргартенштрассе, дом 4 – отсюда и кодовое название программы: «Т-4».

Поскольку традиционные медицинские инстанции для осуществления эвтаназии не годились, офицер канцелярии Виктор Брак создал аппарат из ста человек, которые работали по осуществлению эвтаназии в нескольких психиатрических клиниках, превращенных в места массовых убийств. Делалось это так. С 18 августа 1939 года акушерки роддомов обязаны были сообщать по инстанции о родившихся детях-калеках. Родители калек должны были зарегистрировать в комитете «Т-4» своих детей: душевнобольных или увечных в возрасте до трех лет. Позднее возраст калек, подлежащих обязательной регистрации, был продлен до 17 лет. Всего успели зарегистрировать около 100 тысяч пациентов, из них 8 тысяч детей были убиты передозировкой медикаментов или инъекциями яда. Экспертом по убийствам детей-калек стал Ханс Хайнце – с осени 1939 года он руководил 30 «детскими отделениями».

Предложения партийных функционеров узаконить эвтаназию Адольф Гитлер отвергал – даже в 1939 году он не решился принять соответствующие акты. Поэтому несмотря на то, что Булеру и Брандту были даны соответствующие полномочия, их деятельность была преступной даже по законам Третьего рейха! Однако воли фюрера оказалось достаточно, чтобы преступить любой закон. На Нюрнбергском процессе Карл Брандт свидетельствовал, что Гитлер еще в 1935 году говорил о своем намерении решить проблему эвтаназии во время войны, так как это будет «самое подходящее время». И действительно – в октябре 1939 года фюрер нацистов тайно уполномочил Брандта и Булера распространить мероприятия по эвтаназии на всю территорию рейха.

Филипп Булер – один из непосредственных руководителей программы «Т-4»

Немецкие дети с психическими отклонениями, обреченные на стерилизацию и последующее умерщвление (1934 год)

Программу «Т-4» распространили и на взрослых. С января 1940 года до августа 1941 года она принесла смерть свыше 70 тысячам душевнобольных и калек. В первую очередь убивали евреев, ибо они были одновременно и «наследственно больными», и «расово неполноценными». Затем приступили к ликвидации шизофреников, страдающих эпилепсией и слабоумием, позже – «нетрудоспособных» уголовников.

Что касается родственников убитых командой «Т-4», то они получали стандартное письмо, в котором говорилось о смерти вследствие тяжелого заболевания (например, воспаления легких). В письме были слова о тихой и безболезненной смерти, а также сообщение, что из-за опасности инфекции труп был кремирован. Периодически возникали скандальные ситуации. Например, в письме указывалось, что человек умер от воспаления слепой кишки, но родственники знали, что аппендикс ему удалили еще в детстве. Иногда вместо одной урны с прахом родственники получали две.

Само раннее известие о тревоге населения Германии по поводу эвтаназии относится к августу 1940 года. Стали просачиваться сведения об убийствах больных, и общество забеспокоилось. Настоящим шоком стали слухи об эвтаназии тяжелораненых немецких солдат. Многие родственники убитых обращались к своим духовникам, а те протестовали с амвонов церквей. Известия о новых случаях эвтаназии побудили Старопрусский вероисповедальный синод в день первой среды Великого поста (27 марта 1943 года) направить всем пасторам послание, в котором открыто осуждалось уничтожение людей: «Горе нам и нашему народу если Богом данная жизнь не представляет для нас ценности и человек, созданный Богом по своему образу и подобию> оценивается лишь по степени его практической полезности, если считается возможным убить человека, так как считается, что он недостоин жизни или принадлежит другой расе».

Видя растущее недовольство, Адольф Гитлер распорядился остановить программу «Т-4». Однако и после ее формального закрытия массовые убийства обитателей психиатрических больниц продолжались. Ходили слухи, будто бы с целью экономии средств собираются умерщвлять пенсионеров. Немцы вдруг с ужасом осознали, что государство, которое называет себя «народным» и «социалистическим», собирается применить против них самые дикие социал-дарвинистские методы. К сожалению, осознали это далеко не все.

Из провала программы «Т-4» нацисты вынесли урок, что в таких делах необходима еще большая секретность, а массовые спланированные убийства следует осуществлять в местах, которые были бы недоступны контролю со стороны немецкого общества. Нет сомнений, что если бы Третий рейх победил в мировой войне, гитлеровская евгеника получила бы дальнейшее развитие, перемалывая в прах сотни тысяч людей, которые не по каким-то причинам не вписывались в нацистские представления о стандарте здоровья и красоты…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.