4.3. Путями лжи

4.3. Путями лжи

Нужно помнить, что Адольф Гитлер был законченным лжецом. Никогда не останавливался он и перед клятвопреступлением. Кажется странным, как неистово верующий человек, фанатик, может лгать – но здесь нет противоречия, ведь он занимался планомерным обманом во имя «великой цели». То есть когда ему было выгодно, Гитлер играл по правилам, однако это не значит, что он собирался играть по правилам до конца.

К примеру, Гитлер всегда с отвращением относился к дворянству и немецкой аристократии. Однако это не мешало ему контактировать с аристократами, зазывать в свою партию, брать у них деньги и использовать их влияние и связи для собственного возвышения. Гитлер ловко скрывал свою враждебность к церкви, и некоторые современные исследователи до сих пор очарованы его псевдорелигиозной демагогией, полагая, что он всерьез заботился о возрождении конфессиональных институтов. Гитлер скрывал до поры свою приверженность концепции «жизненного пространства», а, придя к власти, заключил несколько спекулятивных международных договоров с Ватиканом, Польшей и Великобританией, которые вскоре не преминул нарушить. В варианте «Моей борьбы», изданном на английском языке, были убраны наиболее одиозные абзацы, связанные с антисемитизмом и концепцией внешнеполитической экспансии Германии. Кстати, именно в «Моей борьбе» Гитлер случайно проговаривается: «сознательная ложь, интриги и уловки были первым шагом, сделав который, человек стал отличаться от животных». То есть ложь во имя достижения цели он считал доблестью, а не пороком.

Поразительно, но Гитлер умудрялся маскировать даже свой животный антисемитизм, который, как мы помним, был не личным бзиком, а краеугольным камнем нацистской идеологии. Многие историки удивляются, почему еврейское население Германии не стало массово покидать ее, как только нацисты начали набирать силу, но в том-то и дело, что никто не воспринимал расистскую демагогию всерьез. Американский историк Моссе однажды предположил, что если бы европейцам в начале XX века сказали, что в течение жизни поколения одна из наций уничтожит большинство европейских евреев, то они предположили бы, что на такое способны французы или русские, но немцев назвали бы в последнюю очередь.

Адольф Гитлер и Пауль фон Гинденбург

И действительно – ярый антисемитизм не был присущ немецким правым. Канцлер Бисмарк как-то заметил, что, может, в Париже богатые евреи и оказывают дурное влияние на общество, но в Берлине они, наоборот, приносят большую пользу. Включившись в политические игры, Гитлер использовал ошибочное мнение, будто бы за его антисемитизмом нет ничего серьезного и угрожающего. Даже когда нацисты предприняли первые шаги в направлении «окончательного решения еврейского вопроса», он продолжал изображать миролюбивого политика, который находится в поиске компромисса. Так, 5 апреля 1933 года в письме к Паулю фон Гинденбургу, озабоченному судьбой еврейского населения, приговоренного к высылке, Гитлер сообщал: «Я понимаю Вашу глубокую обеспокоенность и сам сожалею о трагичной необходимости, вынуждающей принять столь тяжкое решение, которого с человеческой точки зрения мне хотелось бы всячески избежать». При помощи «тактических пауз» фюрер всячески старался скрыть свои истинные намерения в отношении евреев. Когда Гитлер в 1934 году заявлял о завершении национал-социалистической революции, когда в 1936 году добивался всемирного признания, организовывая Олимпийские игры в Берлине, когда в 1938 году призывал к миру, захватывая Австрию и Судеты, он давал евреям надежду, что раньше или позже они смогут найти себе место в новом немецком рейхе.

Точки над i в этой истории расставил сам Гитлер. 24 февраля 1937 года, выступая перед старыми товарищами по партии в пивной «Бюргербройкеллер» в Мюнхене, он прямо признал: «Уже в 1933 году мы позаботились о том, чтобы не обеспокоить окружающий мир, не рассказав слишком много о своих планах».

Однако все эти уловки действовали только внутри Германии. Высшие политики в других странах быстро разглядели в Гитлере лжеца и клятвопреступника, для которого не существует морально-этических ограничений. Ведь свое первое по-настоящему серьезное преступление, имевшее глобальные последствия, он совершил в том же 1933 году.

Дело было так. Весной 1932 года Адольф Гитлер, вдохновленный успехов НСДАП на выборах, принял решение выставить свою кандидатуру в рейхспрезиденты против фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга, который как раз добивался переизбрания. Фон Гинденбург, командовавший германской армией в Первой мировой войне, считался национальным героем. Тем не менее фюрер нацистов полагал, что сумеет одолеть его. Однако в тот раз Гитлеру не удалось победить, и после его поражения популярность национал-социалистической партии вновь резко упала, и многим представлялось, что Гитлеру уже никогда не прийти к власти путем свободных выборов. Но фюрер выработал новый план. Он решил добиться поддержки «старых реакционеров» – прусской аристократии, высшего офицерства и представителей промышленности. С их помощью Гитлер фактически заставил фон Гинденбурга провозгласить его канцлером Германии. 30 января 1933 года фюрер нацистской партии занял этот пост.

Вступая в должность канцлера, Адольф Гитлер поклялся защищать республику и неукоснительно соблюдать ее законы, чего, как показала практика, с самого начала не собирался делать.

Адольф Гитлер впервые выступает как канцлер Германии (30 января 1933 года)

Первоначально позиция нового канцлера была достаточно шаткой. Во-первых, он все еще находился в подчинении у президента. Во-вторых, в правительстве национал-социалистическая партия получила всего два министерских портфеля. В-третьих, Гитлера могли сместить после следующих выборов, поскольку его назначение не устраивало очень многих политиков. Понимая это, нацисты предприняли разнообразные меры для упрочения положения своего фюрера. И в немалой степени им помог пожар рейхстага 27 февраля 1933 года.

До сих пор точно не установлено, кто должен нести ответственность за поджог германского парламента. Многие историки высказывают предположение, что пожар был делом рук сторонников Гитлера. Существует версия, что группа штурмовиков проникла ночью в здание рейхстага, воспользовавшись тоннелем, ведущим от штаб-квартиры Германа Геринга, облила занавески и ковры какой-то легко воспламеняющейся жидкостью, а затем привела слабоумного голландца Маринуса ван дер Люббе, состоявшего одно время членом коммунистического клуба, который и устроил пожар.

Так или иначе, но разрушение рейхстага содействовало нацистам в достижении их целей. Гитлеровские пропагандисты немедленно обвинили коммунистов в организации заговора и попытке переворота. Уже на другой день Гитлер объявил о переходе страны на особое положение, что фактически отменяло гарантии личных и социальных свобод. Герман Геринг, как глава полиции Пруссии, поклялся перед тысячами штурмовиков, что покончит с «красными». Маринуса ван дер Люббе без излишних проволочек казнили.

24 марта 1933 года рейхстаг принял чрезвычайный «Закон о защите народа и рейха» («Gesetz zur Erhebung der Not von Volk und Reich»). В пяти кратких пунктах содержалась отмена законодательных прав Рейхстага, включая контроль за бюджетом, внесение конституционных поправок и ратификацию договоров с иностранными государствами, и передача их на четырехлетний срок имперскому правительству.

Штурмовики маршируют по Берлину (1934 год)

Не прошло и нескольких месяцев, как все другие партии оказались под запретом. Профсоюзы были распущены, вместо них создан Рабочий фронт во главе с фанатичным Робертом Леем (Robert Ley). Студенты сжигали книги еврейских и коммунистических авторов, запрещенных новым режимом. В Пруссии Геринг основал «гестапо» и произвел чистку среди государственных чиновников. Представители нацистской партии захватили контроль над всеми административными учреждениями.

Таким образом, за два месяца Гитлер с соратниками фактически уничтожил страну, которой присягнул. Речь идет не о революции, а о беспрецедентной государственной измене, о циничном преступном обмане миллионов избирателей, которые наверняка не ожидали столь кардинального слома демократических институтов во имя национал-социалистической утопии. Даже наличие «красной угрозы», к которой апеллировали гитлеровцы, не могла быть поводом для измены. Стоит ли в данном контексте вообще говорить о патриотизме Гитлера?..

Дальше было хуже. Нацисты укрепляли свою власть с помощью тщательно продуманной системы жестокости и террора. Тех, кто пытался протестовать, избивали или убивали, арестовывали и бросали в тюрьмы. Гитлер создал послушное ему правительство, подчинил законодательство, образование и религию интересам национал-социализма. «Хайль Гитлер!» стало обязательной формой приветствия. Свастика превратилась в главный символ Германии. Так началась история нового государственного образования, просуществовавшего двенадцать лет и названного Третьим рейхом.

Само словосочетание «Третий рейх» («Das Dritte Reich» – «Третья Империя») обозначало логическое продолжение двух предыдущих Германских империй. Первый рейх – Священная Римская империя германской нации – существовал с 962 года, со времени коронации в Риме Оттона I Великого, второго правителя из Саксонской династии, до его покорения Наполеоном в 1806 году. Второй рейх был основан Отто фон Бисмарком в 1871 году и просуществовал до 1918 года. В 1923 году немецкий писатель-националист Артур Меллер ван ден Брук использовал термин «Третий рейх» для названия своей книги.

Адольф Гитлер с воодушевлением принял это название для обозначения новой государственности. Однако он не собирался строить свою империю по образцу одной из прошлых, ведь они не отвечали ни духу времени, ни представлениям фюрера о том, какой должна быть процветающая национальная держава. Нацисты собирались преобразовывать все и всех – сверху донизу. При этом виртуальное здание Третьего рейха покоилось на достаточно сумбурных представлениях самого Гитлера и его соратников о том, как устроен мир и какие пути являются оптимальными в построении государства будущего.

Их представления можно свести к трем мифам национал-социализма: к мифу расы, мифу почвы и мифу жизненного пространства. У каждого из лидеров Третьего рейха был свой взгляд на эти мифы, и мы не знаем, какой из взглядов возобладал бы в конечном итоге. Однако даже в сумбуре прослеживается некая система. Ее мы и попытается вычленить из словесной шелухи, чтобы понять, где проходит грань между разумом и безумием, между позитивизмом и эзотерикой, между наукой и оккультизмом, и существовала ли вообще такая грань в Третьем рейхе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.