Глава II СУХОПУТНЫЕ НАШЕСТВИЯ: ПЕРВАЯ ВОЛНА (IV–V вв.)

Глава II

СУХОПУТНЫЕ НАШЕСТВИЯ: ПЕРВАЯ ВОЛНА (IV–V вв.)

С конца IV до конца VI в. по Европе прокатились три великие волны переселения народов. Только первая, настоящая волна, всколыхнувшая человеческое море до самого дна, захлестнула ее всю, от Каспия до Гибралтара и даже дальше, и донесла до самой Африки народ, зародившийся на берегах Балтики. Последующие волны были менее высокими, а их водовороты все более слабыми; если же речь идет об арьергардах, например о баварах, то едва ли вообще можно говорить о настоящем нашествии. Однако в то время как государствам, порожденным первой волной, не удалось пережить 711 г., следующая волна, более или менее непосредственным образом, положила начало одному из современных государств — Франции.

Около 375 г. гунны напали на готов в понтийской степи; Римская империя, примерно веком раньше восстановленная Диоклетианом, как казалось, на надежном фундаменте, в то время еще была единой, от низин Шотландии до первого нильского порога. В 439 г. Гензерих вошел в Карфаген, и западная половина империи свелась до нескольких искалеченных обломков, между которыми свободно передвигались варвары. За период между этими двумя датами небывалая цепь катастроф, отмеченная двумя высшими точками — битвой при Адрианополе в 378 и прорывом варваров на Рейне в 406 г., — завела римскую цивилизацию на край пропасти. Тем не менее она еще долго оборонялась, а на Востоке настолько успешно, что в конце концов Константинопольская империя похоронила всех своих врагов. На Западе тронутые тлением римские политические формы исчезли после долгой агонии, однако социальным структурам удалось изнутри навязать себя государствам, основанным завоевателями. Когда эта первая волна улеглась, можно было констатировать, что ни одна часть римского мира на континенте не уничтожена; что некоторые народы-победители готовы к искреннему воспринятию цивилизации побежденных, а грубая сила не везде одержала верх. Можно усомниться в том, что, не будь последующих волн, средневековая Европа коренным образом отличалась бы от Европы римской.