ВАЖНАЯ ВЕХА

ВАЖНАЯ ВЕХА

Казнь Петра Тургенева и московских купцов, смертный приговор князю Василию Шуйскому предвещали поворот к террору. Помилование Шуйского и его братьев и их возвращение в думу знаменовали поворот в развитии интриги.

Назвавшись сыном Грозного, самозванец должен был выразить свое отношение к его наследию. Пожалуй, главной чертой Растриги как политического деятеля была его приспособляемость. Царствовать на Москве ему пришлось недолго, и главная задача, поглощавшая все его силы и способности, заключалась в том, чтобы усидеть на незаконно занятом троне.

Отрепьев выработал доктрину, которую охотно излагал ближним людям и придворным. «Два способа у меня удержанию царства, — говорил он, — один способ быть тираном, а другой — не жалеть кошту, всех жаловать; лучше тот образец, чтобы жаловать, а не тиранить».

Главная проблема, с которой столкнулся Лжедмитрий, заключалась, конечно же, не в том, казнить или жаловать подданных. Гражданская война и появление двух царей в государстве поколебали систему самодержавной власти.

Отрепьев был воспитан в духе самодержавных традиций и не мыслил себе иного порядка. Ему предстояло решить вопрос, каким путем можно возродить великолепие и мощь самодержавной власти.

Самым кратким путем был возврат к политике опричнины с ее неограниченным насилием.

Надев на себя личину сына Грозного, Отрепьев невольно воскресил тени опричнины. В его окружении появились люди, принадлежавшие к самым известным опричным фамилиям, — Бельский, Басманов, Нагие, Татищевы, Пушкины, Зюзины, Воейковы, князья Хворостинины, Григорий Микулин, Михалка Молчанов и другие.

Главной фигурой среди них был, без сомнения, племянник Малюты Скуратова Богдан Бельский, знаменитый опричный временщик Грозного. Вернувшись в думу после смерти Бориса Годунова, он поспешил завязать изменнические сношения с самозванцем и стал передавать ему сведения о планах и решениях московских бояр. Его происки помогли Отрепьеву поставить на колени Боярскую думу.

Когда же «вор» поселился в царском дворце, а народ заволновался, Бельский вышел к толпе и поклялся, что на трон взошел прирожденный царь и это он, Богдан, спас царевича Дмитрия «за царя Иванову милость». Заслуги Бельского были оценены, и, несмотря на свое «худородство», он получил боярский чин.

После смерти Грозного Богдан Бельский настаивал на возрождении опричных порядков. Когда Годуновы были свергнуты, он выступил как сторонник политики неограниченного насилия по отношению к крамольной знати. Фактически речь шла о возрождении репрессивного режима.

Гражданская война расколола страну. На стороне самозванца выступило малочисленное дворянство южных уездов, по численности и силам далеко уступавшее служилым людям центральных и северо-западных земель. Все это делало невозможным формирование войска по типу опричнины. Но в руках сторонников насильственных мер были повстанческая армия и вольные казаки, несшие караулы в Кремле.

Помилование Василия Шуйского стало для Бельского политической катастрофой.

Богдан Бельский был последним оставшимся в живых душеприказчиком Грозного. Он обладал огромным опытом интриг и в качестве спасителя «царевича Дмитрия» имел шанс занять пост правителя государства. Что помешало ему добиться цели?

Бельский был связан тесным родством с династией Годуновых и не принял участия в убийстве своей двоюродной сестры — царицы Марии Бельской-Годуновой. Он примкнул к «вору» в самый последний момент, перед падением Москвы.

Носились слухи, что Бельский отравил царя Ивана.

Похоже, что мнимый сын царя не очень доверял своему «великому оружничему». Для знати самое имя богомерзких Бельских было ненавистно.

Во время московского похода подле Отрепьева был Юрий Мнишек, после его отъезда — польские секретари и Канцелярия. Поляки не желали делиться влиянием с Бельским. Главное же, как люди просвещенные, они не одобряли московскую тиранию и массовые избиения по опричному образцу.

В начале московского похода Лжедмитрий предал жестокой казни некоторых вельмож, отказавшихся присягнуть ему. Но затем он стал жаловать знатных пленников думными чинами. Растрига держал их под неусыпным надзором и отнюдь не собирался делиться с ними реальной властью, вследствие чего «воровская» Боярская дума превратилась отчасти в парадное учреждение.

Полученный в ходе гражданской войны опыт пригодился, когда Лжедмитрий утвердился в Москве. Боярину и «великому оружничему» Бельскому, настаивавшему на разгроме думы, пришлось уйти в тень. Растрига выслал Богдана из столицы, назначив вторым воеводой в Новгород Великий. Михаил Салтыков был отправлен на воеводство в одну из новгородских крепостей.

Самозванец четко уловил настроение общества. Не только дума, но и все население отвергало опричные методы управления. Время опричных кровопролитий миновало.