НЕСЧАСТЛИВЫЕ СЧАСТЛИВЦЫ

НЕСЧАСТЛИВЫЕ СЧАСТЛИВЦЫ

Даже сейчас, в начале третьего тысячелетия, как и в прошлые времена, корабли всё так же делятся на везучие и невезучие. И никакие технические достижения, никакие новейшие усовершенствования и сверхсовременные технологии не в силах изменить извечный ход вещей. Рок всё так же играет судьбами кораблей и людей…

В отечественном флоте последних лет наиболее несчастливой и загадочной долгое время считалась атомная подводная лодка К-324 проекта 671РТМ. Интересно, что скоростные и малошумные противолодочные атомоходы проекта 671РТМ любящие высокопарные наименования американцы прозвали «чёрными принцами», намекая этим не только на трудность поиска 671-х («чёрные дыры»), но и на их боевую мощь (если не короли океанов, то уж точно принцы!).

Построенная в Комсомольске-на-Амуре в 1982 году К-324 на протяжении всей своей дальнейшей жизни доставляла столько неприятностей, что ещё с завода получила наименование «призрак 7-го заказа». Уже при спуске этого атомохода на воду все обратили внимание на то, что традиционная бутылка шампанского разбилась только с четвёртого раза. Уже на государственных испытаниях лодка дважды чудом избежала гибели. Для строителей она стала настоящим проклятием, так как помимо неприятностей с самой лодкой во время строительства на ней было небывало много случаев травматизма среди рабочих.

В истории освоения атомных подводных лодок, наверное, не было такой поломки, которая бы не случилась на К-324. Каждый её выход в море непременно завершался очередной аварией, и это при том, что перед выходом все механизмы неизменно были в полном порядке, а экипаж во главе с капитаном 2-го ранга В. Терёхиным считался лучшим из лучших. Чего только не происходило на К-324! Там взрывались аккумуляторные ямы и самопроизвольно падала аварийная защита реакторов, под водой её таранили американские подводные лодки (апл ВМС США «Стёрджен»), а задние крышки торпедных аппаратов, самопроизвольно закрываясь, отрезали морякам ноги. Прикомандированные к её экипажу офицеры и матросы с других лодок, выйдя на К-324 один раз в море, ни за что не соглашались идти второй раз.

Вначале К-324 входила в состав Тихоокеанского флота. Затем она была переведена Северным путём, во время которого несколько раз была на волосок от гибели, на Северный флот. Там К-324 вошла в состав 33-й дивизии атомных подводных лодок. Север своенравному «призраку» вообще пришёлся не по нраву. Вскоре он наглядно дал всем это понять. Аварии посыпались как из рога изобилия. Какое-то время подводники грешили на качество работ строителей субмарины. Но даже самые придирчивые комиссии не могли обнаружить каких-то конкретных дефектов. Постепенно все пришли к неутешительному выводу, что над К-324 висит какой-то страшный рок. Говорить вслух об этом в то время было нельзя, но в своём кругу говорили на эту тему много. Когда же лодка получила задание на несение боевой службы в Саргассовом море, то экипаж уходил в поход, прощаясь с родными навсегда. Эту боевую службу подводники «призрака 7-го заказа» запомнили навсегда. Однажды субмарина стала неожиданно стремительно тонуть, хотя все горизонтальные рули были переложены в положение «на всплытие». Командиру каким-то чудом удалось выхватить её из запредельной глубины, продув цистерны главного балласта. Затем были и другие поломки. Лодку готовы были уже отозвать в базу, а командира отдать под суд за невыполнение боевой задачи, когда К-324 наконец первый и единственный раз улыбнулась удача! Вначале атомоход намотал на винт какой-то толстый трос. Лишившись хода, подводная лодка всплыла. Это был уже скандал на весь мир! Но когда разобрались, то оказалось, что К-324 намотала на свой винт сверхсекретный кабель американской подводной системы обнаружения наших атомоходов. С этим нежданным трофеем «призрак» и прибыл на буксире на Кубу. Трофей оказался столь ценным, что командира сразу же простили, но держать «призрак» в океане всё же больше не решились и отозвали в базу.

Следующий выход в море в 1987 году опять едва не обернулся трагедией. На этот раз был затоплен 7-й отсек, а 5-й отсек выгорел в результате пожара. Уже на подходе к базе возник ещё один пожар, на этот раз непосредственно в выгородке ядерного реактора. Каким-то чудом не случилось самого худшего, и наполовину выгоревший и полузатонувший атомоход кое-как доплёлся до своей базы. Командир соединения, который имел неосторожность выйти на «призраке» в море, вернулся в базу совершенно седым. Сходя на берег, он заявил, что больше на этой «проклятой посудине» его ноги не будет!

В 1996 году последовала очередная серьёзная авария — в подводном положении самопроизвольно произошла разгерметизация торпедного аппарата и затопило носовой отсек. Все, кто мог, под любым предлогом переводились с проклятой субмарины куда угодно, набрать экипаж для К-324 стало большой проблемой. Последовал очередной ремонт. Затем было ещё два выхода в море, оба закончились ещё большими авариями. Дважды лодка и её экипаж были на волоске от гибели. Терпение командования было исчерпано, да и на бесконечные ремонты «призрака» у флота уже не было ни денег, ни желания. К-324 поставили к пирсу, и больше до своего списания она в море не выходила. Однако и у стенки она снова едва не затонула. Только тогда, когда «призрак 7-го заказа» был списан «на иголки», командование Северного флота смогло вздохнуть спокойно и удовлетвориться хотя бы тем, что многолетняя борьба с «призраком» не привела к большим человеческим жертвам и завершилась относительно спокойно.

К-324, к сожалению, не была единственной в своём роде. К «счастливым несчастливцам» отечественного Военно-морского флота можно отнести и крейсерскую дизельную подводную лодку Б-156. Эта лодка самым невероятным образом притягивала к себе несчастья. Началась нескончаемая череда происшествий на Б-156 уже во время её первого перехода в 1962 году после постройки из Ленинграда в Таллин, во время которого она умудрилась потерять якорь.

В самом Таллине произошло и вовсе невероятное происшествие. Во время стоянки у пирса на Б-156 производили зарядку аккумуляторных батарей дизелем. Операция заурядная, но не для Б-156. Внезапно для всех шинно-пневматическая муфта сама собой соединилась с линией гребного вала и подводная лодка неожиданно для экипажа и командира дала ход. Из восьми швартовых концов, на которых лодка была ошвартована, лопнули семь. Удерживаемая всего лишь одним швартовым, Б-156 въехала носом в причал. Хуже было бы, если бы лопнул и последний швартовый конец, тогда самостоятельно давшая ход субмарина неминуемо раздавила бы стоявшие напротив подводные лодки-«малютки». Все разбирательства, почему внезапно сама собой подключилась шинно-пневматическая муфта, так ни к чему и не привели.

После произведённого ремонта Б-156 в составе отряда кораблей вышла из Таллина на Северный флот. Однако во время прохода проливом Скагеррак в тумане была протаранена финским теплоходом «Фин Клипер». При этом удар пришёлся на нос. Торпедные аппараты, в которых находилось шесть полностью изготовленных к стрельбе боевых торпед, оказались свёрнутыми на 11°, а сам нос вообще съехал набок. То, что ни одна из торпед не взорвалась, можно считать чудом. От взрыва же всех шести торпед ни от лодки, ни от таранившего её теплохода не осталось бы ничего. Повреждения были так велики, что субмарину вернули на Балтику, где она ремонтировалась ещё год. За это время на лодке сменили командира. Таким образом, начальство думало изменить положение вещей на несчастливой субмарине, но это не помогло.

Едва Б-156 попала на Северный флот, во время первых же учений она снова едва не погибла. На этот раз при всплытии в полигоне боевой подготовки Б-156 была протаранена своим же эсминцем «Московский комсомолец». И снова невезучей лодке невероятно повезло. Будь ход эсминца хоть на 1,5 узла меньше, он раздавил бы лодку, как орех. Учитывая, что под килем субмарины было в тот момент более 250 метров воды, с неё вряд ли бы кто-нибудь спасся. Участник этого происшествия капитан 1-го ранга в отставке В. Поляков вспоминал, что при ударе киля эсминца о рубку Б-156 она накренилась почти на 47°. И снова каким-то чудом не сорвались с фундаментов дизеля и со стеллажей боевые торпеды. Однако повреждения были очень серьёзными: были снесены перископы и антенны, а сама рубка свисала на бок уродливым искорёженным наростом. Разумеется, снова последовал долгий ремонт, после которого начальники отправили Б-156 на боевую службу в Средиземное море. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. В Средиземном море на Б-156 внезапно вышла из строя матка основного гирокомпаса, указывающего истинное направление на север. Её пытались заменить тремя запасными, но все они поразительным образом не желали показывать истинное направление. Подобного случая в истории отечественного флота больше не было! Кое-как на вспомогательном гирокомпасе Б-156 ушла в отдалённый район, где ей было приказано ждать попутный танкер с запасом маток гирокомпаса. Но так как истинного места на лодке не знали, поиски танкера растянулись ещё на две недели. После этого начальство велело злосчастной Б-156 возвращаться домой.

Однако и возвращение Б-156 не было безоблачным. На лодке не оказалось позывных на новый месяц, а нанесённый на рубку бортовой номер стёрся в морях, обнажив старый, который уже нигде не числился. На подходе к базе Б-156 была обнаружена нашим дозорным кораблём, при этом на позывные она не отвечала. На запрос с дозорного корабля указать свой бортовой с Б-156 просемафорили новый, а с корабля видели совсем другой. В довершение всего с лодки семафорили, что она идёт в Кольский залив, в то время как курс Б-156 вёл к базе атомных подводных лодок в Гремихе. По флоту была объявлена боевая тревога — прорыв неопознанной субмарины к нашим базам. В воздух подняли авиацию, вышли корабли, полетели доклады в Москву. Когда разобрались, в чём дело, о «прорыве» Б-156 знали уже все, вплоть до министра обороны. Когда Б-156 всё же завели в базу, оказалось, что и новые матки гирокомпасов на ней вышли из строя. Невязка Б-156 составляла более 200 морских миль. То, что с такой невязкой лодка всё же добрела до дома, можно считать ещё одним чудом. После этого высокое начальство решило уже более не искушать судьбу, и совсем ещё новую Б-156 вывели в резерв, где она и закончила свой недолгий, но тернистый путь.

В ВМС США аналогом наших К-324 и Б-156 стала многоцелевая атомная лодка класса «Стёрджен» с поэтичным названием «Гитарро» в честь гитарного ската, любящего плавать у самого дна и закапываться в ил. Бортовой номер «Гитарро» был 665, что ещё при спуске на воду вызвал не слишком весёлые чувства у экипажа: уж больно близок он был к зловещему и пугающему «числу зверя». Поэтому первым прозвищем поэтичного «Гитарро» было «On the edge of fucking up», что переводится примерно как «совсем на грани». Однако офицеры и матросы называли свою субмарину ещё более демократично и просто — «fucking». Своё наименование «Гитарро» оправдала очень скоро. Через несколько дней после спуска на воду она затонула у достроечного заводского пирса. Атомоход быстро подняли, но команде пришлось после этого вычерпывать тонны грязи и ила из отсеков «Гитарро»; атомоход получил ещё одно не слишком лестное «народное» наименование — «Mud Puppy», что в переводе значит «грязесос».

17 мая 1984 года, покинув военно-морскую базу в Сан-Диего, «Гитарро» испытывала в полигоне крылатую ракету «Тамагавк», стреляя из подводного положения. Внезапно она всплыла. Из «Гитарро» валил такой густой дым, что его было видно за десятки миль. Наплевав на всякую секретность, субмарина кричала в эфир: «Всем кораблям! Пожар в аккумуляторном отсеке! Сломанная стрела!» Последняя фраза «сломанная стрела» означала, что на лодке авария с ядерным оружием. Несчастную «Гитарро» спасал весь Атлантический американский флот. Боясь детонации боезапаса, субмарина вынуждена была отстрелять все свои 12 совершенно секретных торпед. От гибели несчастливую лодку спасла лишь близость базы, куда её успели прибуксировать, прежде чем она начала тонуть. Затем был долгий и дорогостоящий ремонт, но едва «Гитарро» вышла в море, как на ней последовала новая авария, и какая! Вследствие разгерметизации ядерного реактора «Гитарро» сбросила радиоактивную воду первого контура в океан, вызвав настоящую экологическую катастрофу на многие сотни миль вокруг. Затем снова была буксировка в базу и очередной ремонт.

Наконец настал день, когда «Гитарро» была опять готова к выходу на боевое патрулирование. В тот день на лодку прибыли сразу две комиссии: акустики и ядерщики. Обе комиссии одновременно начали работать, а работая, каждая в своих целях и независимо друг от друга, дифферентуя, вывешивали атомоход. В результате этого несчастный грязесос «Гитарро» так накренился, что зачерпнул воду в свой носовой люк, и так как лодка была полностью разгерметизированна, то через несколько минут она снова (второй раз!!!) утонула прямо в своей базе. Когда к «Гитарро» прибежал взмыленный заместитель министра ВМС США Джеймс Д. Литтл, то вместо новейшей субмарины ценой в 50 млн. долларов он увидел лишь лопающиеся пузыри на поверхности реки Напа. Вскоре «Гитарро» снова извлекли на свет божий, но больше в строй уже не вводили. Грязесос «Гитарро» отправили на слом, здраво рассудив, что лучше не иметь в составе флота новейшей субмарины вообще, чем иметь такую.

Спущенная на воду в декабре 1959 года, американская атомная субмарина «Скорпион» являлась гордостью подводного флота США. В феврале 1967 года, после восьми лет эксплуатации, «Скорпион» прошёл плановый ремонт на норфолкской верфи и в марте 1968 года был направлен в Средиземное море. На обратном пути в Норфолк «Скорпион» пропал. Находясь в 250 милях от Азорских островов, «Скорпион» передал стандартные сигналы о том, что на борту всё в порядке. Оказалось, что это был последний контакт с субмариной. В последующие дни все попытки наладить радиосвязь с подлодкой провалились. Вначале решили, что всё дело в каких-то технических неполадках, никто не верил, что произошло несчастье, но время шло, а «Скорпион» молчал. Ничего не дала и поисково-спасательная операция. В конце июня поисковую операцию прекратили. После официального объявления о потере корабля среди американских газетчиков забродили слухи о находящихся в руках ВМФ магнитных плёнках, на которых записаны радиоразговоры со «Скорпионом»; из них якобы явствует, что незадолго до своего исчезновения субмарина преследовала некую необычную цель, двигавшуюся со скоростью, превышающей возможности любого корабля земного производства. Флот отказался комментировать эти слухи и в то же самое время поддерживал толки о возможном участии СССР в трагедии. Когда в августе 1969 года с поискового судна «Мизар» сфотографировали и идентифицировали смятый остов «Скорпиона», лежавший на шельфе на глубине в 10 тысяч футов, в 400 милях к западу от Азорских островов, ВМФ отказался комментировать и это или даже сообщить, было ли ему ранее известно о месте гибели корабля.

Волнение прессы усилилось, когда на суде, последовавшем за расследованием, некоторые материалы оказались засекречены и никогда не раскрывались, что ясно указывало на нежелательность для Пентагона участия общественности в этом деле. В конце судебных слушаний никакого решения так и не было вынесено, хотя сам ВМФ вполне удовлетворился заключением, что гибель корабля последовала в результате трагического сочетания человеческих оплошностей и механической неисправности. Все предположения о вмешательстве инопланетян в эту трагедию и рассуждения о необычном объекте, который упоминался в последнем донесении с подлодки, аккуратно подавлялись.

Будь последнее плавание «Скорпиона» единственным в реестре странностей 1968 года, оно всё равно осталось бы достаточно примечательным для истории. Но в действительности американская субмарина была лишь третьей по счёту из пропавших при почти одинаковых обстоятельствах — две другие исчезли с интервалом в двое суток в начале того же года.

Утром 26 января израильская субмарина «Дакар» с экипажем в 65 моряков связалась с портом приписки и своим пунктом назначения — Хайфой, сообщая, что движется по расписанию и прибудет в срок. Судно только недавно пережило успешный ремонт и переоснащение в английском доне Портсмута и теперь возвращалось в Израиль через Средиземное море. Как оказалось, «Дакар» никогда не вернётся; это оптимистическое сообщение стало его последней вестью. Поиски при участии 30 кораблей и дюжины самолётов от пяти стран ничего не дали, а морской суд Израиля не смог вынести заключения по причинам гибели судна. Однако ровно в полночь 26 января на рыболовецком судне с греческой части Кипра, промышлявшем в 40 милях к северо-востоку от последнего местоположения «Дакара», видели некий большой светящийся овальный предмет, беззвучно проскользивший под носом с правого борта. Совершенно точно, что это не была обычная подводная лодка или некое огромное морское животное, и рыбаки, узнав о судьбе израильской подлодки, пришли к убеждению, что увиденное ими как-то связано с её пропажей.

Исчезновение «Дакара» со всей командой было лишь первой частью двойной трагедии, что кажется совершенной бессмыслицей, если не принимать во внимание версию об участии инопланетян. Почти в то же самое время в Средиземном море, в 1000 милях к западу, исчезла во время боевых учений французская подводная лодка «Минерва».

Подводная лодка находилась на глубине всего в 40 футов, когда 27 января радировала на французский самолёт, круживший над местом учений, что она собирается погрузиться и выяснить, что за странный объект, объявившийся на радарах, судя по всему, преследует субмарину вот уже несколько минут. На глубине в 190 футов субмарина вдруг замолчала. Вместе с экипажем в 59 человек она была признана потерянной, предположительно — затонувшей на месте, где глубина достигала 8000 футов. О странном объекте было сказано и того меньше.

Пропажа двух подводных лодок без видимых причин в течение 48 часов — такое совпадение лежит за пределами допустимого. Должна быть связь между этими двумя несчастьями и исчезновением американского «Скорпиона». И эта мысль крепко засела в головах многих моряков.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.