Глава 11 ПОБЕДА ЗНАНИЯ?

Глава 11

ПОБЕДА ЗНАНИЯ?

Сегодня впервые в современной истории женщин воспринимают как неотъемлемую половину человечества.

Общество, в котором доминировали мужчины, а женщины находились в подчиненном и униженном положении, постепенно исчезает. Как Церковь, так и государство провозглашают, что в семье муж и жена имеют одинаковые права.

На работе – на предприятии или в офисе – женщины имеют фактически те же привилегии, что и работающие мужчины. В общественной жизни они обладают теми же достоинствами и статусом, что и представители противоположного пола.

Таковы, по крайней мере, теория и сформулированные взгляды Папы Иоанна XIII, закрепившего печатью такую политику наиболее просвещенных мирских властей. А поскольку теория не всегда становится практикой, признание равенства между полами можно считать идеалом. Хотя до сих пор слово «человек» упрямо используется как общий термин, обозначающий человеческое существо, фактически он означает лишь лицо мужского пола.

Поэтому женщины всего мира имеют все основания для радости. Но факт, что они этого не делают, говорит о том, что золотой век Женщины почему-то оказался миражом.

Большая трудность состоит в том, что современная женщина находится на пике своего личного кризиса. Ее ящик Пандоры был некоторое время открыт, и все исчезло, включая, по мнению некоторых, и надежду. Четыре и сорок четыре свободы, выпущенные на волю, чтобы расширить ее кругозор, поднять ее привлекательность и сделать ее жизнь более приятной, похоже, не принесли ожидаемых результатов.

Вся кампания, направленная то, чтобы сделать Еву, во-первых, человеком и, во-вторых, женщиной, ушла в небытие. Никогда прежде она не была сексуальным символом, обладающим такой силой и значимостью, что это наносило бы ущерб ее положению как общественной личности.

Почему так случилось? Специалисты утверждают, что мы находимся в середине века, когда позволительность принимается за свободу, когда мужественность у мужчин идет на убыль, и пока сами женщины борются за продолжение рода с их инстинктивной реакцией на опасность расового исчезновения, тень массового экспериментализма гораздо темнее, чем мы это осознаем.

Следовательно, это именно тот случай, когда нужно «есть, пить и любить, потому что завтра мы умрем!».

Причины, конечно, не столь уж важны, потому что, даже если бы мы их и знали, вряд ли смогли бы изменить. Факты же видят все. И с ними придется мириться, несмотря на то что некоторые индивиды могут их отрицать.

Первопричиной, видимо, можно считать то, что женская сексуальность коммерциализирована до невиданных даже в самых упаднических периодах человеческой истории масштабов. Эротика – величайший канал, посредством которого формируются требования потребителя и затем удовлетворяются.

Почти каждый плакат и объявление в прессе имеет собственный привкус сексуальности, зачастую с коварной маскировкой, сконструированной специалистами по мотивации. Искусство – театр, телевидение, литература, живопись, поэзия – имеет успех, когда оно несет намек на сексуальные удовольствия.

Пресса ищет новости с сексуальным уклоном. Церковь занята сексуальной жизнью в этом мире столь же, сколь духовной в загробном.

Женщина стала торговой маркой промышленности и бизнеса: полуобнаженные богини, предназначенные для повседневной жизни, – позолоченная игрушка для того, чтобы расслабиться!

Секс больше никого не шокирует. Некоторые порнографические работы в принципе запрещаются, и когда такое происходит, общая реакция – издевательская критика ретроградов, которые тщетно пытаются следить за нашими моральными принципами. Любовь развенчана от идеализма и унижена до акта, припечатанного словом из трех букв, которое несколько раньше заменялось на письме точками, а теперь приводится полностью.

То же самое можно сказать и о теоретическом подходе к сексу: он тоже шока не вызывает. Мы можем презирать или мириться с этим, но мы все признаем, что половой акт стал универсальным времяпрепровождением, самодостаточным и не являющимся больше атрибутом любви, не говоря уже о браке.

Большинство людей до сих пор считают сексуальную активность делом личным и не предназначающимся для широкого обсуждения. Но это не мешает им обсуждать ее.

Сексуальная активность и сексуальная озабоченность, практика и изучение сексуальных извращений, возбуждение при чтении и просмотре сексуальных приключений, конечно, представляют интерес, старый как мир. Но до сих пор соблюдалась определенная деликатность в том, что остается делом приватным. Однако теперь автобиографии и биографии, выпускающиеся в приличных издательствах, содержат в подробностях, приводящих в недоумение, относительно маловажные гомосексуальные похождения в юности, первые опыты полового сношения, подробное описание потери девственности, а также плюсы и минусы брачной постели. Кто бы стал интересоваться такими личными вещами, если бы не господствующее до сих пор отношение читателя, выражающееся в словах: «Подумать только!»

К тому же существует представление о том, что многое в сексуальной активности считается порочным. Сегодня это ощущение чего-то неприличного исчезает. Неразборчивость в связях анализируется, прощается и классифицируется, в одних случаях признается правильной, в других наоборот. В некоторых случаях извращения вызывают сожаление, в других – считаются заслуживающими наказания.

Люди, работающие с молодежью, священники и другие мужчины и женщины, занимающие ответственные посты, обращаются к психиатрам, стараясь вызвать, шок, публично высказывая то, что прежде считалось просто неприличным. Самым лучшим и самым демонстративным средством такого эксгибиционизма является телевидение, которое не считается с опасностью, что это могут увидеть дети, чьи моральные взгляды и умственные способности могут измениться или извратиться под воздействием увиденного.

Распространяемая кампания за стопроцентную женскую сексуальность превращает женщину XX века в старательную ученицу или жертву. Она никогда еще так не старалась сделать себя привлекательной.

Она возводит до фетишизма притягивающую взгляды прическу и абсурдность в обуви. Она акцентирует женские атрибуты своего тела всеми доступными средствами, даже увеличивает их вдвое. Она выставляет напоказ свое тело, начиная от голых рук, глубоких вырезов, купальников без верха, кончая облегающими джинсами, узкими юбками и невидимыми чулками.

Нет человека, который остался бы безразличным или не принимал бы участия в сексе. Дружба между представителями одного пола граничит с опасностью: потому что двух девушек, которым нравится проводить время вместе, непременно окрестят лесбиянками; двух парней, соперничающих друг с другом, как Давид и Голиаф, – геями. Холостяка, не ведущего половой жизни, называют «темной лошадкой», а девушку, которая ведет себя как девственница, подозревают в том, что девственницей она никак быть не может, просто она «хитрая и острожная».

Говорилось, что в викторианскую эпоху девушка и ее возлюбленный избегали интимных отношений по четырем причинам: страх забеременеть, страх заразиться венерической болезнью, страх общественного остракизма, страх попасть в ад.

Этих страхов сегодня не существует. Эффективные контрацептивы доступны каждому. Венерические болезни излечимы. Общественного остракизма не возникает, когда добрая половина людей также вовлечена в то, что раньше называлось недозволенной любовью. В ад подавляющее большинство не верит.

В первый раз за двести лет половой акт отделен от его последствий. С тех пор как Фрейд широко открыл понятие, что сексуальное влечение – это неразделимая сила, мысль о том, что удовольствие от полового акта – лишь сливки, снятые с молока неизбежной и необходимой горькой пилюли расплаты в виде беременности, теперь ставится под сомнение. Теперь в это не верит практически никто.

С этой переменой отношение к христианской концепции, что секс, не благословленный церковью, есть грех, начинает ослабевать. Сила настоящей любви остается тем, что она есть; большинство людей достаточно удачливы, чтобы найти партнера с достаточным взаимным уважением и отвергнуть мысль, что соитие – лишь минутное развлечение или необходимое периодически физическое облегчение. Тем не менее, отношение в общем опасно:

«Мы с тобой действительно любим друг друга, поэтому у нас все по-другому. Остальным же глупцам не так повезло. Они просто занимаются любовью от нечего делать».

Таким образом, мы получаем странную ситуацию, когда мужчина и женщина верят в одно, но настаивают на том, что этот рецепт вовсе не относится к их жизни. Другие могут быть аморальны, если им это нравится, но Ромео и Джульетта, будущие Дарби и Джоан30, оставляют за собой привилегию быть не как все.

В действительности же, это совершенно невозможные моральные законы жизни. Только героям и мученикам удается следовать принципам, диаметрально противоположным тем, которых придерживается большинство, тем, которые считаются нормальными. Обычные люди, влюбленные или вообразившие, что они влюблены, возможно, подчиняются всесокрушающей силе, чтобы идти в ногу с большинством.

Женщины, по крайней мере частично, несут ответственность за половую распущенность. Когда они требовали свободы, чтобы работать, заниматься общественной деятельностью или деятельностью вместе с холостыми мужчинами, то снимали барьеры, как они думали, чтобы обеспечить значительный рывок к свободе.

Но женщина на работе не могла оставаться просто машинисткой: она была незащищенной целью для мужского наступления. Когда она уклонялась от родительского контроля над своими передвижениями, то открывала путь для баловства.

Сегодня расхождения во взглядах становятся все сильнее. Девушка, которая противится большему, чем целомудренный поцелуй на вечеринке сотрудников, считается фригидной и портящей остальным удовольствие. Девушка, которая не позволяет своему приятелю интимных ласк или интимных отношений, – любительницей подразнить, а каждый интересующийся психологией знает, что это – опасный признак разочарования и безысходности.

Как и во всех человеческих экспериментах, результаты новой морали не так уж плохи. Возможно, из-за всеобщей неуверенности и желания доказать свои сексуальные способности большинство пар отчаянно стараются, чтобы их брак не закончился.

Кэтрин Уайтхорн, одна из самых известных писательниц Британии – защитниц интересов женщин, писала:

«Наш идеал брака должен быть на такой высоте, какой еще не знал мир. Принцип полного равноправия на любом уровне: отцы принимают такое же участие в воспитании детей, как и матери; жены действительно понимают работу мужа, а это вряд ли возможно, когда мир мужчины и мир женщины настолько автономны, что пересекаются лишь за обеденным столом и в постели.

Мы говорим о проблемах в общении, но сто лет назад люди были настолько разъединены, что в общении у них необходимости не было».

Для показа достоинств и недостатков брака прибегнем к статистике, которая говорит, что 93% браков в Британии длятся до смерти одного из супругов и что 59% несложившихся браков продлились более десяти лет. Более того, познав супружеские узы, мужчины и женщины ощущают потерю, и около 66% всех разведенных пар вступают в подобную связь.

Никогда прежде жених и невеста не приближались к браку с такой уверенностью в половых отношениях. Половой акт – это не просто осуществление инстинкта продолжения рода, а искусство, в котором как мужчина, так и женщина прилагают все усилия, чтобы не только получить удовольствие самому, но и доставить удовольствие партнеру.

Если тесная близость, как телесная, так и духовная, – это рецепт сохранения любви, значит, современные женатые пары, похоже, имеют гораздо больше шансов оставаться счастливее, чем их деды, которые занимались любовью в темноте, при полной тишине и сняв лишь необходимый минимум одежды.

Но погоня за сексом ради удовольствия, самоутверждения, из благодарности или чтобы доказать свои мужские способности, для брака граничит с опасностью, особенно для жены.

Полагаясь на свою сексуальную привлекательность, поскольку это и только это – единственная причина, по которой рядом с ней остается мужчина, жена действительно унижает себя. Женщины заслуживают большего.

Невеста викторианских времен ошибалась, полагая, что, если она хорошо готовит, содержит дом в чистоте и уюте и рожает здоровых детей, она выполняет свою супружескую роль. Но сегодня жена, которая считает, что все это не важно при условии, что она творит в постели чудеса, неизмеримо глупее.

Викторианская девушка не имела собственного мнения, но была сама собой. Она не располагала знаниями о сексе в день своей свадьбы, но и жених не ожидал от нее ни умения, ни особых восторгов, когда занимался с ней любовью. Сегодняшняя невеста знает – или думает, что знает, – ответы на все вопросы. Вся беда в том, что она лишь задает эти вопросы.

То, чего женщины не хотят признать, – это тот факт, что, хотя мужчины, возможно, их и любят, они к ним относятся враждебно. В начале восьмидесятых годов XVIII века Кэтрин Гор подметила эту особенность и написала:

«Джон Булль обожает женщин в единственном числе и ненавидит во множественном. Джон любит, но не симпатизирует. Женщина – объект его страсти, но редко занимает его мысли. Нет ничего необычного в учащенном сердцебиении или меткости ума слабого пола, который он считает добавлением к обществу. Для него женщины – это перерыв в работе и удовольствие».

Женщины, возможно, и не получают именно такого мужчину, которого надеются найти, но мужчины определенно получают ту женщину, которую заслуживают.

И представители обоих полов понимают одну очень важную вещь: последняя и самая жизненно важная свобода, оставленная высокоорганизованным и регламентированным обществом, в котором мы живем, – это свобода любить и быть любимым.

Трагедия нашего века в том, что много мужчин, в отличие от женщин, принимают узкие границы секса за широкие горизонты полной сексуальной свободы, какая только возможна в любви мужчины к женщине.

И все-таки каждая женщина в душе жаждет любви, всепоглощающей, все сметающей на своем пути, о которой она читала и которую, как она верит, можно найти в интимной близости.

Этот момент любовного союза увековечил Браунинг:

Мгновенье, что дарует мне тебя,

Тобою заполняет все вокруг незримо.

И время – прошлое и будущее – мимо

Проходит незаметно в каждый миг,

Когда любовь и жизнь неразделимы.

Увы, недолго длится он,

Вздымая наши чувства к апогею,

Но это – истина, а не прекрасный сон.

Вот отчего так щеки пламенеют,

Открыты очи и простерты руки,

Уста слились, не помня о разлуке.

Именно это должен чувствовать и испытывать каждый любовник в акте любви. Тот, кто говорит, что это невозможно, кто смеется и издевается над этим, заслуживает сожаления. Он упустил возможность оказаться на небесах. Тот, кто хоть раз испытал это, будет искать этих ощущений всю оставшуюся жизнь.

Девушка сегодняшнего дня, может быть, и не читала этой поэмы, но, поскольку она все-таки представительница женского пола, а женское сердце не изменилось со времен Евы, она инстинктивно знает, что это именно то, что она ищет.

Когда вместо этого она принимает участие в неумелом, неудовлетворяющем акте интимной близости украдкой, она чувствует себя обманутой. Единственный способ, с помощью которого она может восстановить самоуважение, – это утвердить себя другим способом, если не в бизнесе и профессии, то в играх, унижении мужчины дома.

Половина мужчин, которые моют посуду, когда приходят домой усталые после работы, которые вынуждены пропустить бейсбольный матч, чтобы подстричь лужайку, которые изворачиваются и сбивчиво оправдываются перед друзьями, оплачивают цену неудачи в сексуальной сфере. Неудовлетворенная женщина страшнее черта.

Единственное, о чем современная женщина никогда не спрашивает, – это о невежестве в любви – своем и своего партнера. Родители до сих пор в половом воспитании полагаются на случай или на школьных учителей. Биологические сведения редко помогают, большинство руководств по сексу огорчительно материалистичны.

Большинство детей до сих пор узнает о том, что называется «фактами жизни» из разговоров, ведущихся шепотом на игровой площадке, или из грязных историй в туалете. Откровенность газет, обнаженные откровения телевидения и эротические журналы оставляют детей лишь в еще большей растерянности и неопределенности, нежели они были изначально.

Любовь – это единственное искусство в мире, в котором каждый идиот считает себя большим специалистом.

Никто не готовит пищу, повинуясь своему природному чутью, не пишет по наитию, не рождается специалистом в ведении домашнего хозяйства, хотя каждый средний подросток со словарем, насчитывающим всего несколько слов, говорит презрительно: «Мне все об этом известно».

И каждая супружеская пара после совместного проживания в течение пары лет чувствует, что теряет что-то, но никогда не задается вопросом о своих способностях или о своих знаниях. Если все пошло наперекосяк, в этом виноваты не они.

Что обескураживает женщин, так это то, что после всей этой шумихи и разговоров об эмансипации, после того, как была отброшена вся загадочность и скромность, окружавшая женщин, требования и желания мужчин нисколько не изменились. Недавние исследования показали, что в Англии мужчины ценят умение женщины вести домашнее хозяйство превыше всего другого. В отчете сообщалось, что мужчина ищет в женщине следующее:

1. Хорошую домохозяйку.

2. Привлекательную внешность, хорошего собеседника, безупречное воспитание.

3. Понимания.

4. Любви.

5. Умения вкусно готовить.

Эти запросы не столь далеки от требований пещерного человека, который, очевидно, думал то же самое. Важно, что здесь даже не упоминается то, что женщина должна быть хорошей матерью или быть способной производить на свет детей.

В Британии одна жена священника вызвала всенародную дискуссию, написав заметку в свой церковный журнал под названием «Никогда не выходите замуж за духовное лицо», в которой говорилось: «…почти всегда все во вторую очередь. Все равно что быть любовницей женатого человека».

Далее она продолжает:

«От жены духовного лица ожидают, что она участвует в светских делах, ходит в церковь и посещает связанные с ней общественные мероприятия независимо от своих домашних дел. Это часто чрезвычайно трудно, когда дети маленькие. Не получаешь никакой поддержки и помощи, зато ощущаешь всеобщее порицание, когда ничего не получается.

К тому же меня приводит в негодование то, что всегда приходится контролировать себя, вместо того чтобы быть самой собой. Если я танцую твист на приходских танцах, тут же получаю замечание. Я не против замечаний. Меня возмущает основной принцип отношения к женам духовных лиц – мы не такие, как все».

Эта откровенность заставила многих женщин понять, что и они находятся в точно таком же положении, но только не в качестве жен духовных лиц, а жен начальников и бизнесменов, мужчин, занимающихся благотворительностью или участвующих в каких-нибудь церковных объединениях.

То, что под поверхностью эмансипации лежит так много суровости, пересудов за спиной, низкопоклонства и подхалимства, просто пугает. Хорошая жена, возможно, важна для мужчины, но плохая жена – это катастрофа. До определенной степени это комплимент, но при таких условиях разве может женщина оставаться собой, если она вынуждена становиться тем, что от нее ожидают, как от жены своего мужа?

Предательский и фальшивый триумф современной Евы должен способствовать вере в магию ее пола, чтобы она воспринималась в качестве универсального средства для лечения всех болезней.

Среднестатистический молодой человек сегодня безоговорочно верит, что из миллионов его современниц только одна-единственная предназначена быть его подругой. И поиски любви – это поиски этой самой единственной.

И не то, чтобы вероятность успеха этих поисков мала. Та самая единственная или единственный, созданный только для нее или для него, будет найден. Это – Судьба. Это – Рок. Мистер Совершенство непременно появится. Мисс Единственная отыщется среди миллионов. Влюбленных не удивляет такое совпадение каждой находки с желаемым. Они «созданы друг для друга», это должно было случиться!

Идеализм в этой, очевидно, ложной вере – вещь удивительная. Он берется из царства сказок, легенд, сохранившихся письменных источников о недостижимых прелестях недоступных божеств, чтобы сделать жизнь настоящей, радостной и целенаправленной.

Браки вызывают резкую критику в современном укладе жизни. Они существуют лишь благодаря тому, что созданы на благо женской половины человечества, которая распространяет веру в неизбежные и фатальные интриги этого замысла жизни: один мужчина – одна женщина.