Папство наших дней

Папство наших дней

Ныне можно уже считать несомненным фактом, что в 1958 году с Иоанна XXIII и созванного им собора реформ началась новая эпоха, новое направление в истории папства и римско-католической церкви. Аджорнаменто (aggiornamento — обновление, модернизация, приведение в соответствие с духом времени) вызвало самые значительные изменения в церкви со времени Тридентского собора: отграничение от светской власти и требование возвращения к первозданной миссии древней церкви; литургические последствия поворота к миру и народу, богослужение на национальном языке; претворение в жизнь коллегиальности были, можно сказать, революционными по своему значению шагами, направленными на модернизацию церкви и папства.

Аджорнаменто и II Ватиканский собор разрушили (хотя и с большим опозданием) союз церкви и папства лишь с одной частью мира. Католицизм больше уже не мог отгородиться от ответов на вопросы, поставленные на повестку дня самой жизнью. Новое «разрешение» сделало приемлемым для католиков и другие общественно-политические системы, в частности и социализм. Поиск возможности сосуществования с социалистическими странами и диалог с неверующими, атеистами и марксистами развертывались под знаком открытия окна в мир, обновления, подключения к истории. Папство стало ангажированным сторонником общественного прогресса и мира и в соответствии с этим руководило вселенской церковью. На этом пути Ватикан не только восстановил свой религиозно-нравственный авторитет, но и смог вернуться на форум международной политики.

Аджорнаменто и собор потрясли консервативно-реакционное церковное здание, с тем чтобы укрепить основы и построить на них современное, соответствующее эпохе сооружение. Во время длившегося полтора десятилетия понтификата Павла VI устранение внутренних неурядиц, вытекающих из новой адаптации, сделало возможным и необходимым продуманное продвижение церкви вперед. Папа Павел стремился к осуществлению церковных реформ в духе собора, чтобы его преемники активизировались затем в мире, стоя во главе обновленной церкви.

Подходя к нашим дням, можно считать открытым вопрос, куда и насколько далеко пойдут католическая церковь и римский папа. История папства доказывает, что в Риме неизменность и изменяемость осуществляются в диалектическом единстве. Несомненно и то, что церковь на протяжении своей 2000-летней истории — раньше или позже, более или менее гладко, ценой больших потрясений — всегда присоединялась к основному курсу истории. Вероятно, так будет и впредь.

Папа аджорнаменто и собора (Иоанн XXIII, 1958–1963)

На конклав, открывшийся 25 октября 1958 года, прибыл 51 кардинал. В своем большинстве они считали, что им надлежит избрать нового папу, который ослабил бы, снял аристократический консерватизм умершего папы, приблизился бы к миру и обладал бы качествами духовного пастыря. Автократичное управление церковью, характерное для Пия XII, следовало заменить руководством, способным реагировать на изменения в мировой политике — на смягчение международного положения, — способным проводить в жизнь это смягчение и в церковной политике.

На конклаве схлестнулись между собой интегристы, желавшие продолжать курс Пия XII (лидер интегристов — кардинал Оттавиани), и прогрессисты, сторонники реформ (их лидер — кардинал Сири). Большинство кардиналов уже не были итальянцами, и одна их группа, возглавляемая кардиналом-деканом Тиссераном, хотела избрать папой не итальянца. Однако большинство куриальных кардиналов и в этом вопросе тяготело к традициям. Острые противоречия между партиями не давали шанса быть избранным ни одному из кандидатов от них. Снова ощущалась закономерность: тот, кто приходит на конклав кандидатом в папы, уходит с конклава просто кардиналом.

В качестве компромиссного варианта между крайними группами все больше выдвигалась на передний край кандидатура пожилого патриарха Венеции кардинала Анджело Джузеппе Ронкалли, как в свое время фигура Пия X. Ронкалли казался идеальным «кратковременным» папой. 77-летний возраст венецианского кардинала был залогом того, что его понтификат не будет слишком долгим. Своей исключительной способностью к приспособлению (проявленной им на протяжении предшествующей карьеры), политической неангажированностью — а точнее, своими связями с левыми элементами — он оказался приемлемым и для прогрессистов. Интегристов же тоже устраивала его кандидатура, поскольку Ронкалли по своим теологическим взглядам был консервативным и почитающим традиции.

В ходе конклава главным противником Ронкалли был кардинал Тиссеран. Но на четвертый день работы конклава венецианский патриарх получил 36 голосов из 51, на один голос больше, чем требовалось для избрания. Когда кардинал Канали объявил имя нового папы, он вызвал этим всеобщее удивление. Однако все считали, что Иоанн XXIII (1958–1963) будет «кратковременным» папой. Приверженцы консервативного направления, во всяком случае, добились того, что папа Иоанн избрал своим статс-секретарем бывшего при Пие XII заместителем статс-секретаря кардинала Доменико Тардини. (Пока жив был Тардини, то есть до 1961 года, в церковном управлении не было осуществлено никаких радикальных изменений.)

Ронкалли взял себе имя Иоанна XXIII; Иоанном звали его отца, и это простое народное имя было привлекательно для него. Большинство пап в истории папства пользовались этим именем. При выборе имени он словно намекал на то, что папы Иоанны были известны своим недолгим понтификатом, что и он предполагает недолго оставаться на престоле и не намерен возвращаться к понтификату ни одного из своих предшественников Нового времени. (Папу времен Пизанского собора, свергнутого в Констанце в XV веке, — Иоанна XXIII, официальная римская точка зрения объявила незаконным антипапой.)

Иоанн XXIII стал совершеннейшей противоположностью своему предшественнику. Выходец из простой крестьянской семьи, Ронколли был добродушным и веселым человеком, который и на папском престоле сохранял простоту, мудрость и человечность итальянских крестьян окрестностей Бергамо. Его родственники и во время его понтификата продолжали заниматься своей основной профессией; из всей большой семьи только один его племянник стал священником, но он и близко не был к курии. Непотизм при папе Ронкалли действительно сошел в могилу. Окончив простую сельскую школу, будущий папа познал всю тяжесть учебы, когда крестьянскому юноше приходилось испытывать большие материальные трудности, и для него был открыт, по существу, только один путь: церковная стезя. Получив стипендию, он смог поехать в Рим для продолжения духовного образования. Здесь он избегал иезуитов, но и модернизм не оказывал на него никакого влияния. В 1904–1914 годах он был секретарем епископа Бергамо. В 1915 году его призвали на военную службу, сначала санитаром, а затем в качестве полевого священника; только в конце первой мировой войны, в декабре 1918 года, он был демобилизован.

В 1921 году Ронкалли получил приглашение в Конгрегацию пропаганды веры и был назначен папским прелатом. В 1925 году Пий XI командировал его в Болгарию апостольским визитатором с одновременным назначением титулярным архиепископом. С этого времени началась его 20-летняя служба на Балканах. В Болгарии его задачей было сформирование католической иерархии. А при заключении брака болгарского царя Бориса III с итальянской эрцгерцогиней Йоландой Ронкалли должен был способствовать тому, чтобы посредством этого династического брака привязать Болгарию в политическом отношении к Италии, а в религиозном отношении — к католическому Риму. Последнее априори было невозможным, и все же визитатор потерял благосклонность Ватикана. Хотя его и повысили в должности, произведя в апостольские делегаты, о нем позабыли, так и оставив его на Балканах.

В 1934 году он стал апостольским викарием Турции и Греции. В бывшем когда-то греко-православной столицей Константинополе, нынешнем Стамбуле, он должен был представлять интересы католической церкви. Греко-турецкие противоречия в мусульманском окружении еще больше осложняли его миссию. В 1937 году он перенес свою резиденцию в Афины и здесь оставался и в годы немецкой оккупации. Когда папой стал Пий XII, Ронкалли имел все основания ждать, что тот вернет его в Рим. Но руководители курии, вероятно Тардини и Монтини, решили, что будет лучше, если Ронкалли останется на своем посту. Тем временем эта балканская позиция и впрямь стала весьма важной для папской дипломатии, и папа был заинтересован в том, чтобы там находился человек, хорошо знающий местные условия.

Наряду с дипломатическим опытом 20-летняя миссия Ронкалли на Балканах сделала его по-настоящему терпимым к отколовшимся христианам, к людям и народам другой веры. (Насколько иным был этот «багаж», чем для Пачелли атмосфера баварской столицы, а затем и Берлин с его прусским духом!) В глазах же Пачелли Ронкалли был не кем иным, как «балканским крестьянином» ватиканской дипломатии. Наряду со сказанным балканская «ссылка» имела еще одно большое преимущество: Ронкалли стоял в стороне от сотрудничества с фашизмом, от пийского духа курии.

Вновь он стал нужен тогда, когда дипломатия Пия XII потерпела фиаско: 23 декабря 1944 года Ронкалли был назначен папским нунцием в Париже. Его предшественник был прикомандирован Святым престолом к правительству Петена — и де Голль объявил его персоной нон грата. Де Голль потребовал, чтобы папа лишил сана и должностей 33 французских епископов, которые были известны своим коллаборационизмом с фашистами. Для погашения конфликта нужен был новый нунций. Посредничество Ронкалли увенчалось успехом: большинство епископов смогло остаться на своих постах.

Нунций Ронкалли не вмешивался во французскую политику. Консервативные французские политики косо смотрели на то, что нунций поддерживает хорошие отношения с лидерами левых сил Ориолем и Эррио. Ему вменяли также в вину, что он не вмешивался в дискуссию вокруг священников-рабочих. В то же время Ронкалли завоевал себе симпатии прогрессивных французских католиков. Так, например, когда в июне 1950 года умер Марк Сангье, бывший лидер христианских демократов «Силлона» и Франции, нунций в теплом письме выразил свое соболезнование его вдове.

С 1951 года Ронкалли стал также представителем Святого престола при ЮНЕСКО. Летом 1952 года Пий XII после долгих колебаний вынужден был дать Ронкалли сан кардинала (который, вообще говоря, положен был каждому, занимающему пост парижского нунция). В соответствии с установившимися традициями кардинальский берет вручал нунцию президент Французской Республики. В то же самое время Ронкалли получил из рук президента-социалиста Ориоля Большой крест ордена Почетного легиона. Однако повышение в ранге было предвестником освобождения от должности нунция. Вскоре Пий XII назначил Ронкалли патриархом Венеции, куда он и прибыл в марте 1953 года.

Будучи архиепископом, он уже признавал и осуществлял программу папы, стараясь найти то, что объединяет церковь с миром, а не то, что их разделяет. Его ассимиляции в Венеции способствовало не только то, что сам он уроженец венецианской земли, но также и эллинистская культура, которая отличает этот город. Ронкалли прибыл сюда как состарившийся дипломат, но здесь он стал настоящим иерархом — духовным пастырем. Подобно Пию X, он лично посещал все приходы своей епархии. О политическом кредо венецианского патриарха многое можно заключить и на основании такого примера: когда его посетил французский кардинал Фельтен, на встрече духовой оркестр исполнял «Марсельезу», гимн Французской революции и Французской Республики.

Пятилетний понтификат Иоанна XXIII стал в конце концов эпохальным понтификатом нашего времени. Своей неслыханной популярностью он обязан не только своей прогрессивной политической линии, но и непосредственности и как бы излучаемому им чувству любви к ближнему. После надменного и холодного Пия XII — святого владыки — он создавал противоположный ему образ: наконец-то папа вел себя по-человечески, выходил к народу, был доступен для каждого. Он немедленно положил конец анахроничному содержанию двора, каким тот был при его предшественнике; немцы были в полном смысле изгнаны из курии. Папа Иоанн покончил также с вековыми церемониями, однако сам любил праздничность, помпезность литургии. Его речи и высказывания не были выспренными, он любил выступать без специальной подготовки, импровизировать. Приятное впечатление, создаваемое этим, уравновешивало подчас причудливость его высказываний. Иоанн XXIII рассматривал свою миссию не как господство, владычество, а как службу, службу на благо церкви и человечества. Он последовательно проводил в жизнь принцип: «Non ministrari, sed ministrare» («He заставлять служить, а служить»).

Курия видела в Иоанне XXIII прежде всего Пия X. Действительно, до 1961 года папа был пленником курии. Курия изолировала папу, снабжала его односторонней информацией. Он пытался сломать это положение, часто вызывал к себе епископов, однако подлинное освобождение принес ему только вселенский собор. 25 января 1959 года в своей речи на консистории Иоанн XXIII заявил о своей программе, вызвавшей всеобщее удивление: 1) созыв синода Римской епархии; 2) проведение вселенского собора; 3) реформа церковного права.

Объявление о вселенском соборе прозвучало как сенсация. В свое время Пий IX лишь перенес на неопределенный срок I Ватиканский собор, который с тех пор так и не был завершен. Вновь «оживив» идею вселенского собора, Иоанн XXIII обратился к коллективному разуму церкви, предложив совместно решить вопрос о форме и способе приспособления к нынешним временам и о воссоединении с отделившимися христианами (экуменизме). Вероятно, объявляя о предстоящем соборе, папа Иоанн еще не совсем ясно представлял себе масштабность этой задачи. Он думал, что собор завершится в течение трех месяцев, и у него не было еще конкретной программы работы собора.

Папа Иоанн говорил по преимуществу о мире и единстве, основывающемся на христианской любви, о взаимопонимании всего человечества. В качестве органической части этой основной концепции он сформулировал — впервые в июне 1959 года — программу аджорнаменто. Аджорнаменто означало через обновление, модернизацию церкви: присоединение к современному миру. Если католическая церковь обновится, то она станет способной к диалогу с остальными христианами. (Некатолических христиан папа Иоанн называл вначале отделившимися братьями.) Иоанн XXIII с тех пор выражал сущность аджорнаменто расхожим сравнением: двухтысячелетнее здание церкви он уподоблял кафедральному собору, в котором застоялся воздух истории. Для того чтобы люди вновь смогли в нем свободно дышать, хорошо бы себя чувствовали, нужно распахнуть окна; нужно открыть окно в мир — пусть в собор ворвется свежий воздух.

Иоанн XXIII издал всего восемь энциклик. Первая, программная энциклика «Ad Petri cathedram» издана 29 июня 1959 года: в ней объявление о созыве вселенского собора было связано с прокламированием мира и общественной справедливости, а также со служением экуменизму. Главную цель собора энциклика определяла как самопознание церкви, приближение ее к требованиям эпохи, обновление христианской жизни верующих.

В духе экуменизма папа Иоанн XXIII создал Секретариат Христианского Единства и в изданной в 1961 году энциклике «Aeterni Dei» изложил свою точку зрения об экуменизме. Во главе Секретариата он поставил кардинала Беа, лидера прогрессистов. Задача нового органа состояла в побуждении к диалогу между христианскими конфессиями. Под влиянием деятельности папы в Ватикане сложился новый экуменический дух; этот дух уже не нацеливался на возрождение завоеваний, а искал сближения между равноправными сторонами. В 1960 году папа Иоанн принял даже примаса англиканской церкви архиепископа Кентеберийского, продемонстрировав тем самым свою открытость для диалога.

В духе единства он говорил и о миссиях. 29 ноября 1959 года в своей энциклике «Princeps pastorum» Иоанн XXIII настаивал на участии недуховных лиц в миссионерской работе. Папа Иоанн существенно расширил кардинальскую коллегию и придал ей подлинно интернациональный характер. В декабре 1958 года число кардиналов впервые превысило традиционную цифру в 70 человек, а к 1962 году оно уже увеличилось с 75 до 87 членов.

Что касается теологических и философских взглядов папы, то они характеризовались приверженностью к традициям. Его традиционалистские позиции подтверждаются, например, тем, что в июле 1959 года он распорядился о роспуске французского движения священников-рабочих. В 1962 году в апостолической конституции он привлек внимание к культивированию латинского языка. Дух традиции пронизывал глубокую религиозность Иоанна XXIII. В центре ее были уважение к евхаристии и культ Девы Марии, что явствует из опубликованного духовного дневника папы. В изданной 1 августа 1959 года энциклике «Sacerdotii nostri praecordia» он высоко оценил спиритуализм, строго религиозный образ жизни священнослужителей. 26 сентября 1959 года в энциклике «Grata recordatio», гласящей о четках, он объявил октябрь месяцем молитв с четками. И наконец, в энциклике от 1 июля 1962 года «Poenitentiam agere», посвященной отпущению грехов, он призвал верующих молиться за успех вселенского собора. Эти энциклики ярко свидетельствуют о традиционалистских взглядах Иоанна XXIII. Не случайно и то, что одним из желаний папы Иоанна — хотя и неосуществленным — было причислить Пия IX к лику святых.

В то же самое время следует подчеркнуть, что еще ни один папа не осуществлял такого решительного поворота в политическом курсе — как в отношении международной, так и итальянской политики, — как Иоанн XXIII. Развернувшийся начиная с Тридентского собора и полностью осуществившийся на I Ватиканском соборе триумфализм к середине XX века ввергнул церковь в глубокий кризис. Иоанн XXIII нетерпеливо торопил: «Нужно, наконец, стряхнуть пыль императорских времен, осевшую на троне Святого Петра с правления Константина Великого». Теоретическую основу поворота, «отряхивания» константиновской пыли заложили современные теологические направления, в отношении которых папа Иоанн, несмотря на свой консерватизм в этой области, продемонстрировал понимание. Значительные энциклики Иоанна XXIII, посвященные общественным проблемам, миру и диалогу, показывают косвенное воздействие на него идей Карла Ранера и Ива Конгара. Особенно большое влияние оказывал на папу французский католицизм. Французские христианские демократы — и их идеи — составляли органическую часть Сопротивления. В 1950 году Пий XII подверг резкой критике журнал «Теологические новости», но Конгар, Ранер и их товарищи не отшатнулись от церкви. Папа Иоанн XXIII открыл перед их идеями ворота Ватикана и собора. Эти новые реформистские теологические распоряжения сыграли большую роль в том, что при папе Иоанне с помощью собора церковь стала открытой для мира, для науки. Основой новой позиции было признание объективной сущности процесса секуляризации. До этого большая часть подстерегающих церковь опасностей была представлена как воображаемые опасности, проистекающие из политических предрассудков, незнания действительности. Теперь возобладал новый методический подход: исходить из знания и понимания действительности. Раньше, особенно в эпоху Пиев, любая попытка, направленная против обособления, изоляции католиков от секуляризованного мира, терпела неудачу. Путь папы Иоанна и собора — это возврат в секуляризованный мир, присоединение к нему.

В соответствии с этим во время понтификата Иоанна XXIII сформировались новые отношения между Ватиканом и политикой, точнее, между Ватиканом и христианскими политическими партиями. Христианско-демократические партии после 1945 года уже были не просто выразителями интересов католической церкви в политической сфере, а органами включения христианских сил в формирование общественного развития соответствующих государств. Успехам христианско-демократических партий, несомненно, способствовала популярность их антифашистских персоналистских взглядов. Именно поэтому Пий XII и не поддерживал их полностью.

Во второй половине 50-х годов порыв христианско-демократических партий иссяк, а многие из них оказались в кризисе. Французская христианско-демократическая партия распалась, а итальянская вынуждена была объединиться с социалистами. Деидеологизация христианской демократии означала дальнейшее отделение ее от церкви. Эти партии стали организациями, открыто представляющими гражданские интересы. Иоанн XXIII стремился обновить связи церкви с миром уже не через христианские партии, а с помощью духовно-пастырской и евангелизаторской деятельности. Вследствие этого он демонстрировал нейтральную позицию по отношению к этим партиям.

Появившаяся 15 мая 1961 года социальная энциклика Иоанна XXIII «Mater et magistra» («Мать и наставница»), приуроченная к 70-летию энциклики Льва XIII «Rerum novarum» и 30-летию энциклики Пия XI «Quadragesimo anno», отражала уже новый дух. Эта энциклика, по существу, пыталась решить те же проблемы, что и ее предшественницы: задачи церкви, вытекающие из признания классов и классовой борьбы. Раньше предложения по решению этих проблем в условиях продвигающегося к демократии и социализму миров были неприемлемыми для церкви. Если предшественники папы Иоанна, говоря о социальных вопросах, выдвигали на первое место осуждение рабочего движения и лишь во вторую очередь выдвигали социальную программу, то при папе Иоанне основной упор стал делаться на разработку новой общественной и экономической системы. Однако новая теория разрешения социальных противоречий была новой только с точки зрения методов и, так сказать, интонации. Основным и дальше продолжал оставаться тезис о том, что церковь и государство, мудро взаимодействуя, должны шаг за шагом преодолевать противоречия между трудом и капиталом. В то же самое время папа Иоанн порвал с патернализмом, так как последовательно признавал существование классовой борьбы и правомерность борьбы рабочих в защиту своих прав, в том числе и права на собственные организации. Папа рассматривал борьбу рабочих за социальную справедливость как объект поддержки со стороны церкви.

Аджорнаменто в социальных вопросах не затрагивало традиционную позицию церкви по проблеме собственности. Она продолжала стоять на принципиальной основе признания частной собственности. Согласно теологическим взглядам на собственность, земные блага, вещи существуют для того, чтобы служить человеку, то есть ими следует располагать. По мнению церкви, между людьми не могут существовать вопиющие имущественные (касающиеся собственности) противоречия; здесь нужно создать равновесие. Право частной собственности вытекает из природы человека — согласно естественным законам — и распространяется не только на блага, предназначенные для использования, и на потребительские блага, но и на средства производства. Пользование благами, находящимися в частной собственности, — единственное благо, и границы тут определяет общественная польза.

Энциклика «Mater et magistra» явилась выражением ясной однозначной позиции защиты буржуазной демократии, общественной системы, основывающейся на буржуазных правах и свободах. Новая позиция означала также, что папа отказывается от тотальной подчиненности светских (не духовных) лиц церковной иерархии и признает плюрализм общества.

Наиболее отчетливое выражение признание папой Иоанном XXIII происшедших в мире изменений нашло в его последней энциклике (от 9 апреля 1963 года) «Pacem in Terris». Энциклика была новой и в том отношении, что она обращалась в духе экуменизма уже не только к духовенству, но и вообще к католикам, даже ко всем верующим. Экуменизм получил новое осмысление — как сближение и сотрудничество между различными христианскими конфессиями. Папа принял к сведению, что часть мира отказалась от буржуазного строя, и в связи с этим существенно изменилось положение церкви. Помимо признания социалистических стран де-факто он спроецировал на международную плоскость предложение о разрешении внутренних противоречий: единственно верный путь по отношению к капитализму и социализму — это следование государству Бога (Civitas Dei), посредством чего возможно сосуществование и сохранение мира. Папа Иоанн декларировал в этой энциклике, что, хотя атеизм идеологически неприемлем для христиан, но взаимодействие с любым движением, борющимся за мир, в частности и с коммунистами, не только возможно, но и необходимо. Тем самым Иоанн XXIII переступил ту границу, которую его предшественники установили вокруг церкви со времени появления идей социализма. Энциклика «Pacem in Terris» сделала возможным для Ватикана поиск контактов и связей с социалистическими странами, диалог с марксистами.

Важнейшим событием церковной политики Иоанна XXIII было установление 23 ноября 1961 года непосредственных отношений с Советским Союзом. Тем самым и в церковной политике началась эпоха смягчения напряженности. Первым ощутимым результатом нового курса был прием Иоанном XXIII 7 марта 1963 года дочери Хрущева и ее мужа Аджубея, являвшегося тогда главным редактором «Известий». Через пять недель после этого визита, вышла в свет энциклика «Pacem in Terris». Отказ от закоснелого антикоммунизма означал не сосуществование с марксистско-ленинской идеологией, а лишь терпимость по отношению к общественно-политическому строю, основанному на этой идеологии. Под знаком смягчения международной обстановки и мирного сосуществования «Pacem in Terris» провозгласила взаимодействие с миром, включая в это понятие уже и социалистический мир. Совместная деятельность в интересах мирного будущего человечества сделала возможным, что дух отвержения и предания анафеме потерпел поражение и в Ватикане. В энциклике «Pacem in Terris» Иоанн XXIII отказался от «связывания» судеб церкви исключительно с Западом и открыл путь для конструктивных переговоров с социалистическими странами.

Самым значительным событием в истории католической церкви был, несомненно, II Ватиканский собор (1962–1965), открывший новую эпоху в истории папства. По взглядам Иоанна XXIII, осуществление внутренней реформы — прерогатива не одного папы, но и вселенского собора. Генеральной репетицией вселенского собора стало заседание синода римской епархии, проходившее между 24 и 31 января 1960 года. Папа пожелал, чтобы этот местный собор выросшего до уровня митрополии Рима скорректировал пастырскую работу применительно к изменившимся условиям. Это было первым случаем в истории города, чтобы епископ Рима, папа, спрашивал на соборе мнение духовенства. Духовно-пастырская деятельность большого города требовала современной церкви; таким образом, римский синод стал моделью готовящегося вселенского собора.

После внезапного объявления о созыве вселенского собора Иоанн XXIII уже больше не колебался. 17 мая 1959 года он назначил первую комиссию по подготовке собора. Папа призвал епископов католической церкви, монашеские ордена, университеты внести свои предложения по повестке дня собора, по проблемам, подлежащим обсуждению на нем. 5 июня 1960 года папа по своей инициативе создал центральную подготовительную комиссию собора, которой подчинил десять профилированных комиссий и два секретариата, в задачу которых входила разработка проекта решений собора с учетом мнений, высказанных в огромной массе поступающих предложений. Комиссии под строгим контролем курии составили 73 проекта решений собора, которые были одобрены Центральной комиссией.

Папа нетерпеливо торопил, стремясь ускорить подготовку собора. Одной из причин этого было, несомненно, то, что уже тогда он уже был тяжело болен и знал о своем заболевании раком. Другой, пожалуй, еще более серьезной причиной было его намерение помешать курии саботировать собор. А целью консервативного направления, ссылавшегося на необходимость основательно подготовиться к собору, было поставить его — так же как в свое время сделал Пий IX — перед свершившимся фактом и низвести собор до уровня послушной машины голосования.

25 декабря 1961 года Иоанн XXIII своей апостольской конституцией «Humanae salutis» созвал собор, одновременно объявив I Ватиканский собор закрытым. Принципиальное значение этого акта состояло в том, что тем самым папа воспрепятствовал стремлению интегристов рассматривать этот собор как продолжение I Ватиканского и на этом основании проводить его в прежнем духе. На собор папа пригласил также и отколовшиеся христианские церкви. Открытие собора папа своим решением от 2 февраля 1962 года («Concilium») назначил на 11 октября 1962 года.

На торжественное открытие II Ватиканского собора в храм Святого Петра прибыло 2540 соборных отцов. Заседания собора проводились тоже в этом храме. II Ватиканский собор был самым многолюдным собранием в истории церкви. Впервые в истории церкви 18 некатолических церквей приняли приглашение папы. В своей речи при открытии собора 11 октября 1962 года Иоанн XXIII снова заявил, что задачей собора является соответствующее обновление церкви, ее разумная реорганизация, чтобы тем самым церковь продемонстрировала свое понимание развития мира и подключилась бы к этому процессу. Это был знаменательный момент открытия, момент прорыва. Обращаясь к решениям Тридентского и I Ватиканского соборов, папа высказал пожелание, чтобы результатом настоящего собора стала открытая миру церковь. Выход из изоляции и сепаратизма и приток свежего воздуха в древнее здание церкви могут осуществиться не путем прокламирования новых догм и тем более не путем осуждений, а посредством ясного и современного изложения соответствующих религиозных истин. Папа Иоанн неоднократно заявлял, что церковь располагает уже вполне достаточным количеством догм, дефиниций и суждений; задача собора не в отвергающем, непогрешимом осуждении, а в проведении конструктивных реформ. Действительно, II Ватиканский собор потому и стал эпохальным событием, что не принял ни одной новой догмы.

Первая сессия собора проходила между 11 октября и 8 декабря 1962 года. Председательствовали на заседаниях по очереди десять назначенных папой членов президиума. Некоторые заседания начинались с молитвы, попеременно на латинском и греческом языках. Положительную созидательную работу первой сессии парализовала борьба между поддерживаемой большинством курии консервативной партией интегристов и резко противостоящими ей епископами, принимающими реформаторские взгляды прогрессивных теологов. Успех партии реформ зависел от того, сумеет ли она вырвать из рук курии и консервативной партии руководство собором.

Путч произошел сразу же, на первом заседании, 13 октября 1962 года. Президиум собора предложил, чтобы в состав десяти комиссий собора, занимавшихся разработкой проектов решений и предварительным обсуждением их, были доизбраны и так уж находящиеся там в явном большинстве куриальные и консервативные церковники. Однако выступление прогрессистов во главе с кардиналами Беа и Сюэненсом увенчалось успехом. Французский кардинал Лиенар предложил на заседании отложить довыборы комиссий, поскольку «соборные отцы» еще недостаточно знают друг друга. Это предложение поддержал и кельнский архиепископ кардинал Франгс. Большинство собора приняло предложение оппозиции. Тем самым аджорнаменто одержало первую большую победу на соборе. Президиум отложил заседания собора. 16 октября на выборах список оппозиции собрал большинство голосов. Таким образом, в комиссиях (одна треть членов которых была назначена папой) было обеспечено соответствующее представительство прогрессистов.

Папа, болезнь которого быстро прогрессировала, внимательно следил за заседаниями собора по телевидению. 4 декабря он вдруг выступил с большой речью, в которой позитивно оценил ход заседаний собора, подбодрив тем самым прогрессистов. В это же время папа Иоанн произвел в кардиналы миланского архиепископа Монтини. Он настолько ценил заслуги нового кардинала, что видел в нем своего преемника. Вместе с тем Иоанн XXIII предупреждал кардинала Монтини, чтобы тот был выше соборных дискуссий и сохранял свою беспристрастность в интересах единства церкви.

На первую сессию собора было вынесено для рассмотрения пять проектов (схем): о литургии, об источниках откровения Божьего, о средствах информации, о единстве с восточными (православными) церквами и, наконец, проект структуры церкви, который носил название «De ecclesia» и был одной из главных тем собора. При обсуждении первых двух проектов возникла достаточно острая дискуссия между двумя основными направлениями. В конце концов все проекты вернули в подготовительные комиссии для доработки. Таким образом, на первой сессии ни по одному вопросу не удалось прийти к решению. После закрытия сессии — учитывая ее печальный опыт — созданная согласительная комиссия сократила число предварительных проектов с 73 до 17.

Однако папа Иоанн XXIII не дожил до продолжения собора. Мировое общественное мнение с неподдельным огорчением встретило весть о его кончине. 3 июня 1963 года папа Иоанн пал жертвой распространенной болезни нашего времени — рака. И все же основную свою цель Иоанн XXIII достиг: он вывел церковь из застоя. Тем самым «кратковременный папа» оставил весьма глубокий след в истории церкви, старомодный священник открыл путь для аджорнаменто.

Собор и папа взвешенного прогресса (Павел VI, 1963–1978)

После смерти Иоанна XXIII конклав действительно избрал папой «намеченного им преемника» — им стал кардинал Джованни Баттиста Монтини. Уже в течение ряда лет он считался наиболее вероятным претендентом на папский престол и сознательно готовился к этой задаче. Программой Павла VI (1963–1978) было практическое осуществление дела папы Иоанна, успешное завершение собора и воплощение в жизнь его решений.

Монтини был выходцем из североитальянской буржуазной семьи; отец его, известный католический журналист, стал затем депутатом парламента. Свое образование юный Джованни в связи со слабым здоровьем в основном получил экстерном; его домашним учителем был французский маркиз. Монтини и в дальнейшем любил французов и французскую историю. (Так, например, он перевел на итальянский язык многие произведения Маритена.) Священником он стал, не проучившись ни в одной духовной семинарии, а папой стал, не выполняя никогда ранее духовно-пастырских функций. Он учился в римских университетах — Грегорианском и Сапиенце. С 1921 года он стал посещать Папскую академию, а в 1923 году — он уже на дипломатической службе: в течение шести месяцев находился в Варшавской нунциатуре. В 1924 году его отозвали в Рим, и он получил должность в аппарате статс-секретаря папы. 31 год без перерыва он прослужил в курии; из них 20 лет под руководством Пачелли и сумел подняться до одного из руководителей курии. Для Монтини идеал воплощался в Пачелли, и он не скрывал, что считает себя учеником Пачелли.

В 1937 году секретарем Конгрегации по чрезвычайным церковным делам стал Тардини, а на его бывшую должность — заместителя статс-секретаря — был назначен Монтини. Благодаря этому он стал ближайшим сотрудником тогдашнего статс-секретаря кардинала Пачелли. В 1938 году он сопровождал своего шефа в Будапешт на евхаристический конгресс. До 1954 года Монтини все выше и выше поднимался по куриальной лестнице. Еще в 1939 году Пий XII утвердил Тардини и Монтини в их должностях. Когда же в 1944 году статс-секретарь Мальони умер, первыми чиновниками курии стали Тардини в качестве секретаря по чрезвычайным церковным делам и Монтини в качестве секретаря по обычным церковным делам. Монтини стал руководителем курии Пия XII, а с 1952 года — заместителем статс-секретаря. (После смерти Мальони Пий XII уже больше не назначал кардинала-статс-секретаря.)

По своим индивидуальным качествам Монтини также походил на интеллектуального и аристократичного Пия XII. Совпадал и их стиль: их обоих характеризовали сложный способ выражения, эзоповский язык, употребление символов. Несмотря на внешнюю схожесть, в образе мышления обоих этих людей вскоре проявились существенные противоречия. Отдаление, вероятно, началось уже во время войны. Монтини в те годы удалился во «внутреннюю эмиграцию», не желая иметь ничего общего с фашизмом. Еще больше усилилось между ними непонимание после 1945 года по вопросу поведения в отношении коммунистов. Для Пия XII коммунизм означал несчастье рода человеческого, поскольку это учение, будучи атеистическим и материалистическим, отвергало веру. В 1949 году он сжег все мосты, которые позволили бы сблизиться с левым крылом. Монтини не разделял эту жесткую линию. Он увидел и оценил социальное и гуманистическое содержание коммунизма, которое, по его мнению, было родственно евангельскому учению. Пий XII мыслил эсхатологически; Монтини же был реалистом и исходил из потребностей мира.

Хотя подлинная причина разрыва между папой и Монтини и по сей день неизвестна, значительную роль в этом деле сыграл, вероятно, следующий инцидент. Монтини вступил в непосредственный контакт с тогдашним руководителем Итальянской Коммунистической партии — Тольятти и искал через него возможности сближения с социалистическими странами. Тардини, противник Монтини по курии, довел до сведения папы факт контактов Тольятти с Монтини. Это, очевидно, стало непосредственной политической причиной внезапного удаления Монтини из Ватикана. 1 ноября 1954 года папа назначил его архиепископом Милана. Но Пий XII был настолько сердит на него, что полагающийся архиепископу Милана сан кардинала он до конца своей жизни так и не даровал ему.

Папа Иоанн XXIII сразу исправил эту несправедливость: на первой же своей консистории он произвел в кардиналы миланского архиепископа. Взаимоотношения папы Иоанна и Монтини были весьма своеобразными, и все же их взгляды были достаточно близки друг другу. И хотя Монтини, даже став папой, неоднократно подражал Пию XII, все же он был скорее приверженцем взвешенного прогресса. Ему не хватало бездумной широкомасштабности и непосредственности папы Иоанна. Прежде чем принять решение, он долго раздумывал и взвешивал, сомневался, старался учесть все мелочи. «Миланский Гамлет», — шутливо говорил о нем Иоанн XXIII. Выбрав для себя имя Павла VI, Монтини хотел этим подчеркнуть, что новый папа — приверженец интеллектуального направления, представляемого апостолом Павлом.

В момент его избрания, 2 июня 1963 года, было уже ясно, что новый папа — прогрессист. Не все кардиналы были согласны с этим выбором. Главным его противником был кардинал Оттавиани. В конце концов решающим оказалось то, что консерваторы боялись получить нового папу Иоанна даже больше, чем Монтини. Ведь во время смерти Иоанна XXIII консервативное крыло курии было крайне недовольно быстрыми реформами усопшего папы. И выбор в конечном итоге потому пал на кардинала Монтини, что он слыл умеренно прогрессивным и, кроме того, он — выходец из Государственного секретариата, из духовного окружения Пия XII. Монтини располагал не только большим дипломатическим опытом, но и вообще характеризовался стремлением к нивелированию, к поискам компромиссов. Его избиратели явно рассчитывали, что он будет папой среднего пути, и, что касается, главным образом, внутренней жизни церкви, он оправдал возлагавшиеся на него ожидания. Будучи папой, Монтини искал ответы на проблемы современного мира, но его теологические и нравственные суждения скорее гармонировали с традиционными. (Двойственность его понтификата подтверждается тем, что свою тиару, которую он получил от миланцев, он скопировал с тиары Бонифация VIII на основе полотна Джотто. Однако в 1964 году он даровал эту тиару на нужды бедняков.)

Для Павла VI оказалось тяжелым бременем противоречивое наследие Пия XII и Иоанна XXIII. Уже во время его избрания большинство трудных проблем вышло на поверхность, однако решение их казалось еще весьма далеким. Открытость церкви миру, реальное начало диалога, внутренняя реформа церкви, упорядочение взаимоотношений с социалистическими странами — все это были ожидавшие его задачи. Однако новый папа казался пригодным для решения больших проблем, для преодоления сложностей, созданных новой адаптацией. Он обладал соответствующей духовной и интеллектуальной подготовленностью, церковно-управленческим опытом. Курия была послушным орудием в его руках. Чиновники и пониже рангом и повыше дрожали от страха перед папой Монтини, который за 31 год своей деятельности в церкви дотошно узнал все винтики этого гигантского механизма. Павел VI стал диктовать жесткий и строгий рабочий темп. Стиль работы Ватикана изменился. Доброжелательность и приветливость ушли, манеры обращения и сама атмосфера стали более холодными. На место импульсивной политики реформ папы Иоанна, основывавшейся на его традиционной, народной и интуитивной вере, вместе с Павлом VI пришел новый стиль работы. Вечно подверженный сомнениям, но старательным и добросовестным трудом и упорством ищущий вселяющие надежды решения даже в, казалось бы, безнадежных ситуациях, Павел VI исповедовал принцип «Sperare contra spem» — «надеяться даже тогда, когда [кажется, что] нет надежды». Павел VI сразу же включил в свою программу успешное завершение собора и введение в законные рамки того широкомасштабного духовного брожения, которое началось после собора и стало источником конфликтов, тянущихся и по сей день. Ведь собор перевернул послетридентскую церковь и вновь вынес на поверхность неразрешимую проблему: противоречие между вселенским собором и коллегиальностью, с одной стороны, и церковной иерархией и централизмом, непогрешимым воплощением которого являлся папа, — с другой. В отличие от не знавшего сомнений и опасений Иоанна XXIII Павел VI по опыту знал, что проведение в жизнь эпохальных реформ и обоснование их практикой — задача более сложная и пикантная, чем пророческое прокламирование обновления. Программу папы Павла составляли, наряду с завершением собора и осуществлением экуменизма, дальнейшее развитие диалога, упорядочение отношений с социалистическими странами.

27 июня 1963 года Павел VI объявил, что следующая, вторая сессия собора будет открыта им 29 сентября. (Сессия продлилась до 4 декабря.) При открытии сессии Павел VI четко определил задачи собора: 1) углубление самопознания (самораскрытия) церкви; 2) обновление внутренней жизни церкви; 3) продвижение вперед дела единства христиан (экуменизм); 4) диалог с миром (осмысление внешней миссии церкви).

Одновременно он закрепил давнее пожелание папы Иоанна о том, что собор не должен принимать никаких решений, которые претендовали бы на пастырскую (наставническую) непогрешимость.

Вторая сессия собора проходила под непосредственным руководством Павла VI. На обсуждение были вынесены три проекта (схемы) решения: о церкви, о епископах и об экуменизме. Разногласия между прогрессистами и консерваторами были исключительно острыми, и к концу октября собор зашел в тупик. Проекты решений вновь вернули в комиссии. Вполне ощутимым результатом сессии было почти единогласное принятие на последнем заседании, 4 декабря 1963 года, переработанных тем временем регламентирующих документов о святой литургии («Sacrosanctum concilium»), а также декрета о средствах массовой информации («Inter mirifica»), которые были затем провозглашены Павлом VI. Для осуществления зафиксированных в обоих документах решений папа создал в начале 1964 года две комиссии.

Во время дискуссии на соборе по вопросу экуменизма Павел VI объявил, что едет в Святую землю, в Палестину и Иерусалим. Это посещение папы, состоявшееся в начале января 1964 года, было первой со времени вынужденного пребывания Пия VII во Франции поездкой пап за пределы Италии. В Палестине арабы весьма радушно принимали папу Павла VI; тем более холодным оказался его прием в Израиле. Выдающимся событием экуменизма явилась встреча в Иерусалиме Павла VI и Вселенского патриарха Афинагора и их взаимные объятия. Иерусалим мог бы действительно быть символом взаимопонимания и диалога: ареной встречи иудейской, христианской и магометанской религий. В целях стимулирования диалога Павел VI создал в мае 1964 года Секретариат по делам нехристианских религий.

Третья сессия собора проходила между 14 сентября и 28 ноября 1964 года. Эту сессию можно рассматривать, по сути дела, поворотным пунктом собора. Папа решительно вмешался в ход обсуждений, высказавшись, в частности, против слишком рьяных реформистов. Он дал им понять, что предпосылкой дальнейшей дискуссии должно быть окончательное формулирование и принятие догматической конституции «О церкви». В центре дискуссии стоял вопрос о коллегиальном участии епископов в церковном управлении. Число увидевших в том угрозу для папского примата и проголосовавших против превысило 300! Самый значительный документ собора, догматическая конституция «О церкви» («Lumen gentium»), был принят на последнем общем заседании собора 21 ноября. Конституция вместо понятия «торжествующая церковь» вводила понятие «церковь на службе». Вводился институт коллегиального участия епископов в управлении церковью посредством активизации епископского синода. Наряду с тем, что неприкосновенными остались основные устои церкви, неизменным сохранился и такой, исторически напластовавшийся институт, как, например, целибат.