Позиция скандинавов

Позиция скандинавов

Всю историю Древней Руси русские князья относились к варягам вовсе не как к иноземцам. Сколько раз обращались они к ним за помощью и всякий раз получали! Владимир хотел получить поддержку в войне против братьев — ушел к варягам и вернулся с варяжскими дружинами.

Князь Ярослав тоже получил поддержку варягов в борьбе за киевский престол.

Описывая жизнь этих князей, историки всякий раз добавляют к словам летописца слово «наемные». «Вернулся с варягами», — пишет летописец. «С наемными варягами», — уточняет историк. Наверное, историки лучше летописцев знают, что варяги были именно наемные — ведь сами летописцы ничего подобного не сообщают. Летопись говорит — с варягами, а толковать уже можно, как хочется.

Наверное, имеет смысл посмотреть, а как думали о Руси в самой Скандинавии. И убеждаемся: во многих сагах упоминаются Русь, русские князья и разные события на Руси. Такой известный исследователь, как Е. А. Рыдзевская, переводчик и исследователь саг, пользовалась 29 разными сагами, сочиненными с IХ по ХIII век[75]. И во всех этих сагах можно найти хоть что-то о Руси!

Русские князья Валдамар конунг и Ярицлейф конунг хорошо известны в сагах: это князья Владимир и Ярослав. Что характерно, ни одна из саг не называет их «князьями Киева». Оба они — исключительно «конунги Хольмгарда» (то есть Новгорода). Только конунги, и именно Хольмгарда.

Во времена Валдамара конунга на самой Руси и к северу от нее произошли события, очень важные для самой Скандинавии. Все началось с того, что норвежский конунг Трюггви внезапно умер. Его родственник Хокон захватил власть, а вдова Трюггви — Астрид — бежала на Оркнейские острова.

Сыну Трюггви, Олафу, было всего три года; опасаясь за жизнь сына, Астрид решила замести следы; оставаясь сама на Оркнейских островах, она «отослала ребенка с мужем, которого некоторые называют Торольв Люсаскегг, а некоторые Лотскегги, и увез он тайно ребенка того в Норвегию, и с большой опасностью отвез в Швецию. А из Швеции захотел он ехать в Хольмгард, потому что там у него была родня». Все замечательно, но по дороге в Хольмгард-Новгород эсты «напали на тот корабль, на котором он был; иные были убиты, а иные взяты в плен. Воспитатель его [Олафа. — А. Б.] был убит»[76].

Мальчик-раб переходил от одного хзозяина к другому. Домовитые сочинители саги деловито рассказывают, что в одном случае его обменяли на козла, в другом — на красивую одежду.

В конечном счете Олафу, сыну Трюггви, просто невероятно повезло: в страну эстов из Хольмгарда приехал его родственник, брат его матери, Сигурд. Сигурд выкупил мальчика у его хозяина и привез в Новгород.

В Новгороде Сигурд держал Олафа в своем доме тайно, не сообщая о его происхождении, от конунгов. Якобы в Хольмгарде был такой закон — нельзя было жить тайно родственникам царствующих в Скандинавии особ, надо было представляться князю. Сам по себе обычай вроде бы странный, но тоже о многом говорит — видимо, прижившиеся в Хольмгарде варяги опасались равных по происхождению как конкурентов.

Дальнейшие события каждая сага описывает по-своему.

«Случилось однажды, что Олав ушел из дому. А с ним его брат по воспитанию, и не знал об этом Сигурд, родич его. Они ушли тайком и пошли по улице. И там увидел Олав перед собой того недруга, который шесть лет тому назад убил его воспитателя у него на глазах и самого продал в рабство…

…Тогда Олаф быстро вернулся домой и рассказал все Сигурду. Сигурд не был бы древним скандинавом, если бы не помог родичу: по всем законам кровной мести ущерб, нанесенный племяннику, был нанесен тем самым и дяде по матери. Сигурд «с большой дружиной» пошел к торгу, Олав показывал дорогу. Человека этого схватили и вывели за город, после чего Олаву «дали в руки большой топор. Олаву было тогда 9 лет. И замахнулся Олав топором, и ударил по шее, и отрубил голову; и говорили, что это славный удар для такого юного человека»[77].

Другие саги рассказывают об этом же эпизоде несколько иначе: «А когда ему было 12 лет, случилось так, что однажды на торгу он узнал в руках человека топор, тот, который принадлежал Торольву, и стал расспрашивать, каким образом попал к нему этот топор, и по ответам его удостоверился, что это был топор его воспитателя и его убийца. И взял топор тот из его руки, и убил того, кто принес его туда, и отомстил так за своего воспитателя. А там [в Новгороде, естественно. — А. Б.] была велика неприкосновенность человека и большая пеня за убийство»[78].

Или вот еще версия той же самой истории, еще более красочная: «Там он увидел Клеркона, который убил его воспитателя… у Олава в руках был топорик, он ударил Клеркона по голове так, что разрубил ему мозг, и сразу же побежал домой и сказал Сигурду, своему родичу, а Сигурд сразу же отвел его в дом княгини и рассказал ей, что случилось. Княгиню звали Аллогия»[79].

Аллогия (или Аурлогия) — это жена Валдамара конунга. Из множества жен Владимира то ли двое, то ли даже четверо были скандинавского происхождения; но что интересно — Аллогия живет в Новгороде!

В одном из вариантов сказания Аллогия выбрала Олафа потому, что была колдунья, и ее духи сказали ей, что у этого мальчика великое будущее.

По другим версиям, Аурлогия-Аллогия сказала, что «нельзя, чтобы погибал такой красивый и храбрый мальчик».

И в обоих случаях вся логика Аллогии (Аурлогии) и ее окружения — скандинавская! И в случае прорицания будущего, и тем более — никак нельзя убить такого славного мальчика: в 9 лет с одного удара отрубил голову взрослому мужику!

Скальд, сочинявший эту сагу, повествует о действиях Олава с откровенным удовольствием. Обратите внимание — законы Древней Руси нам сейчас кажутся чересчур уж вольными и странно поощряющими насилие и убийство. А скандинавам того времени они казались, наоборот, чересчур стеснительными и строгими.

В конечном счете Олаф после множества приключений убивает узурпатора Хокона и становится конунгом Норвегии. Тогда сын убитого им конунга Хокона Эйрик «пошел на восток, на Гардарики на Вальдамара Старого, и грабил в его владениях во многих местах. Он разрушил Альдейгьюборг и взял там много богатств, и еще дальше пошел на восток в Гардах; всюду он жег города и крепости, а бонды бежали со своим имуществом в леса… делал он это из мести к Олафу конунгу и вражде после смерти Хокона, отца своего»[80].

Кровная месть в чистом виде.

Когда сам Олаф Святой погиб, то «Харальд, брат его, и Рангвальд, сын Бруси, и много людей с ними, и пришли в начале той зимы на восток в Хольмгард к Ярицлейву конунгу… У Ярицлейва всегда было много норвежцев и шведов», — и далее сага перечисляет имена этих скандинавов[81].

То есть на Русь побежали родственники убитого, чтобы было кому защитить их от кровной мести.

В «Саге об Эймунде» повествуется история группы исландцев, которые пришли на Русь в годы правления Ярослава и помогли ему воевать с Полоцким княжеством.

Из других саг явствует, что князь Владимир стал предком скандинавской династии. Действительно, Вальдамар-Владимир Красное Солнышко русских былин назван в сагах «отцом Ярицлейва, отца Хольти, отца Вальдамара, отца Харальда, отца Ингебъерн, матери Вальдамара, конунга данов»[82].

Конечно же, этот самый Валдамар конунг не кажется скандинавским сказителям таким уж чужим человеком.

У князя Ярослава есть «свое» скандинавское имя в сагах — Ярицлейф. Этот Ярицлейф женат на Ингигерд, дочери шведского короля. Одна из дочерей Ярослава — Елизавета — у варягов звалась Эллисив. Именно на этой Елизавете-Эллисив женился знаменитый норвежский король Гарольд. С этим связана совершенно потрясающая история!

Дело в том, что, когда Гарольд посватался к Елизавете Ярославне (Эллисун, дочери Ярицлейфа), ему отказали — король не прославил себя никакими великими делами.

Гарольд принял вызов и стал совершать великие подвиги. На Сицилии, например, он привязал к спинам птиц, вивших гнезда под крышами домов, горючие материалы. Птицы понесли огонь в гнезда, и эта омерзительная жестокость принесла свои «замечательные» плоды: не только сгорели живьем птицы, сгорел город.

Эта история очень напоминает один из фрагментов мести княгини Ольги-Хельги убийцам мужа — именно таким способом она сжигает столицу древлян Искоростень.

Вообще, часто появляется подозрение: в русских летописях многовато прямых заимствований из саг. Например, упоминается в сагах и некая Сигрид Гордая: когда «конунг из Гардарики» стал к ней свататься, она напоила вином конунга и всю его дружину так, что «все были совсем пьяны; сторожа и внутри и снаружи спали. Тогда велела Сигурд княгиня напасть на них и с оружием и с огнем; сгорела горница и те, кто был внутри, а тех, кому удалось выбраться, убили»[83].

Все это тоже очень напоминает эпизод с истреблением древлянских послов, пришедших свататься от князя Мала.

Впрочем, вернемся к перечислению великих подвигов, совершенных Гарольдом, они того стоят: этот великий человек, навек прославивший свое имя, в Африке взял и разрушил больше 80 городов, а в них награбил неимоверно много золота. И все это золото он «посылал Ярицлейву конунгу в Хольмгард». Сага не знает никакого такого Киева! Конунг Ярицлейв живет в Хольмгарде, в эту бандитскую «малину» Гарольд и стаскивает награбленное.

А поскольку Гарольд сильно влюблен и тоскует без Эллисив, он, как и подобает влюбленному, сочиняет стихи. Например, вот такие стихи:

«Корабль прошел мимо обширной Сицилии; быстро шел корабль. На котором были храбрые мужи; мы были горды, как и можно было ожидать; меньше всего жду я, чтобы трус достиг того же; но все-таки девушка в Гардах не желает меня знать»[84].

Припев «но все-таки девушка в Гардах не желает меня знать» был во всех песнях, сочиненных Гарольдом.

Граф Алексей Константинович Толстой сочинил прекрасную балладу, с рефреном после почти каждого четверостишья: «Звезда ты моя, Ярославна!» Если верить графу Толстому, вернувшись в Киев, Гарольд обращается к Ярославу-Ярицлейву и его дочери Эллисун-Елизавете с такими словами:

«Я, княже, уехал, любви не стяжав,

Уехал безвестный и бедный;

Но ныне к тебе, государь Ярослав,

Вернулся я в славе победной!

Я город Мессину в разор разорил,

Разграбил поморье Царьграда,

Ладьи жемчугом по края нагрузил,

А ткани и мерить не надо!

По древним Афинам, как ворон, молва

Неслась пред ладьями моими,

На мраморной лапе пирейского льва

Мечом я насек свое имя!

Прибрежья, где черный мой стяг прошумел,

Сицилия, Понт и Эллада,

Вовек не забудут Гаральдовых дел,

Набегов Гаральда Гардрада!

Как вихорь обмел я окрайны морей,

Нигде моей славы нет равной!

Согласна ли ныне назваться моей,

Звезда ты моя, Ярославна»[85].

Очень романтично, очень похвально, прекрасный пример для влюбленных юношей; замечательная рекомендация, посредством каких мер следует добиваться благосклонности любимых. Остается только надеяться, что не все молодые люди последуют этому примеру — а то ведь и городов на земле не останется.

Но главное — самое главное — Ярослав действует вовсе не как славянин. Не было никогда у славян требования к жениху — покрыть свое имя разбойной славой участия в виках и дренгах. У немцев и вообще ни у одного европейского народа такого требования тоже не было, а вот у скандинавов такой обычай был; знаменитый конунг вполне мог отказать претенденту на руку его дочери, если тот мало грабил и убивал.

Ярослав Мудрый ведет себя не как славянин, а как скандинав! Как викинг.

Для Гарольда все кончилось хорошо: он женился на Эллисун и стал королем Норвегии; правил он довольно долго, с 1045 по 1066 год. В последнем году своего королевствования он вместе с женой Елизаветой Ярославной (Эллисив) и дочерью Марией прибыл на Оркнейские острова, а потом отправился воевать вместе с нормандским герцогом Вильгельмом Завоевателем.

До отъезда он обещал руку Марии своему старому дружиннику Эйстейну Орри, но этому браку не судьба была осуществиться: Гарольд вместе с дружинником Эйстейном погиб под Гастингсом! Вильгельм и его нормандцы вместе с помощниками-норманнами разбили Гарольда Саксонца и его пешую армию англов и саксов. Но Гарольд и Эйстейн до этой победы не дожили.

А сага сообщает, что «на Гюде, дочери Харальда конунга [английского Гарольда. — А. Б.] женился Вальдамар конунг, сын Ярицлейва, конунга в Хольмгарде, и Ингигерд, дочери Олава, конунга Шведского»[86].

Сага ошибается: на Гюде-Гите-Эдгите — дочери последнего короля Саксонской Британии Гарольда, женился вовсе не сын, а внук Ярослава, Владимир Всеволодович Мономах.

Но уже сказанного довольно; уже ясно, что для скандинавов Русь — это «своя» страна. В нее вторгается Эрик с целью мести, но на Русь не ходят регулярными походами. А на Биармию-Пермь и на Финляндию — ходят!

В 910 году Хрольв, который «был так высок ростом, что ни один конь не мог его носить, и он ходил пешком всюду, где бывал; его называли Хрольв Пешеход. Он много воевал на Востоке. Однажды летом, когда он пришел из морского похода на Вик, он стал брать скот на берегу» [то есть в самой Норвегии. — А. Б.]». Тогда король разгневался на Хрольва и изгнал его из Норвегии, потому что до этого король «наложил строгий запрет на грабеж внутри страны»[87].

В Биармии воевали Хальвдан Черный и Хальвдан Белый, Эрик Кровавая Секира, а в 908–916 годах, «когда Эрику было 12 лет, Харальд конунг дал ему пять больших кораблей, и он… отправился морем на запад и грабил там в Шотландии, Уэльсе, Ирландии и Франции, и пробыл там еще четыре зимы. После того поехал он на север, в Финмарк, и до самого Бъярмаланда; и была там у него великая битва, и он победил» [88].

В 965 году «летом Харальд Серый Плащ пошел с дружиной своей на север в Бъярмаланд и грабил там; и была у него битва великая с бъярмами на берегу Вины. Победил там Харальд и убил много народу, и добыл огромное богатство»[89].

Действительно, зачем плыть в Биармию вокруг всей Скандинавии, с огромным риском? Ведь шведы могут попадать в Биармию прямо из Приладожья, коротким путем. Но на Русь таким же образом они не ходят: ни шведы, ни норвежцы.

Даже в конце ХII века на другом конце Европы в 1175 году, поэт Бенуа де Сент-Мор в «Рифмованной хронике» герцогов нормандских объединил Скандинавию и Русь, романтически воспевая ту и другую. Нормандцы давно говорили на французском, а не на шведском, стали обычной феодальной знатью, а не морскими разбойниками, но позже произнес:

«Между Дунаем, Океаном и землей алан

есть остров, называемый Сканси,

и я полагаю, что это земля Руси.

Как пчелы из ульев,

вылетают они огромными могучими роями

из тысяч и тысяч яростных бойцов,

и бросаются в бой,

выхватив мечи,

воспламененные гневом,

как один за всех и все за одного.

Этот великий народ

может нападать на большие страны,

и давать жестокие сражения,

и одерживать славные победы».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.