ЗАПОЗДАЛОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

ЗАПОЗДАЛОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

…Почему-то в тот момент в возбужденном, очень громком, беспокойном зале заседаний Совета Федерации вспомнился один давний эпизод, имевший место в Свердловске. Было это в 1985 году, осенью.

В городе проходила крупная конференция, посвященная проблемам совершенствования Советов. Проводил ее Анатолий Александрович Мехренцев, очень популярный на Урале человек, Герой Социалистического Труда, бывший директор крупного завода, а на момент проведения конференции — председатель облисполкома.

Пора наступила уже полуреволюционная, с вольными ветрами, в воздухе носились новые веяния, вовсю говорили о перестройке. Пришедший к власти Горбачев умело гипнотизировал людей своими речами, поэтому всем интересно было, какие мысли, формулы поведения, постулаты прозвучат на той тщательно готовившейся конференции.

Борис Николаевич Ельцин возглавлял тогда обком партии, был очень верным коммунистом-ленинцем и ни о каком перемещении в Москву еще и не помышлял. Конференция была крупной, всесоюзной, поэтому присутствовать на ней первый секретарь обкома был просто обязан. Того требовало, скажем так, партийное гостеприимство. Я уже не говорю о партийной этике.

Народу собралось много — яблоку негде упасть. Мехренцев сделал доклад — толковый, незатянутый, он вообще был толковым человеком, Анатолий Александрович Мехренцев, — и передал микрофон Вадиму Аркадьевичу Пертцику профессору, доктору юридических наук, прибывшему на конференцию из Иркутска.

Доклад Пертцика был довольно конструктивным и, как того требовало новое время, — малость критическим. Пертцик позволил себе немного покритиковать партию в ее постоянном стремлении подминать под себя Советы, отметил, что далеко не в каждом райкоме партии имелся текст Конституции СССР… К той поре прямые команды партийных секретарей уже перестали проходить, влиять на Советы можно — и нужно — было работать только через депутатов-коммунистов, и вообще, партия должна была привыкать к мысли, что действовать отныне придется в рамках Основного Закона страны — Конституции СССР. А то ведь о Конституции забыли уже напрочь. Словно и не было ее.

Примеры, которыми оперировал Пертцик, были совершенно безобидными, опубликованными в печати: в «Правде», в «Советской России», в других газетах.

Ельцин слушал Пертцика с каменным лицом. Непонятно было, нравится ему выступление иркутянина или нет, время от времени он шевелил губами. И вдруг неожиданно стало видно невооруженным глазом: речь Пертцика ему не нравится.

Да, речь Пертцика Ельцину не понравилась. Не понравилась именно безобидными критическими пассажами, и Борис Николаевич, как подлинный коммунист, решил внести в нее свои коррективы.

Его выступление на конференции не планировалось, и тем не менее на следующий день было объявлено, что перед собравшимися выступит первый секретарь обкома партии.

В выражениях Борис Николаевич не стеснялся, он обвинил Пертцика в том, что тот ревизует основы партруководства, будучи «заморским гостем», пытается учить тех, кого учить совсем не надо, — люди имеют большую практику, опыт, сами могут учить кого угодно, и так далее.

Резкое выступление произвело на научных работников тягостное впечатление. В зале воцарилась мертвая тишина, — наверное, тишина, стоявшая в зале заседаний Совета Федерации во время моего выступления, напомнила мне ту гнетущую, свердловскую, многослойную тишину. Пертцик был подавлен — не ожидал такой реакции от первого лица области.

В перерыве к нему подошел Мехренцев, извинился. Чувствовалось, что Мехренцеву было неудобно за своего партийного шефа, и он обещал переговорить с Ельциным, снять «напряженку».

Вот такой это был демократ еще в ту пору, Борис Николаевич Ельцин, и таким же он и остался, не изменился ни на йоту. И если бы в свое время Горбачев не «выдавил» его из Политбюро, Ельцин продолжал бы оставаться таким стойким марксистом-ленинцем, что из него, говоря словами поэта, гвозди можно было бы делать. Но Горбачев перебросил его с партийной нивы на строительную, в Госстрой, на дела по части раствора, кирпичей и мастерка, по профессиональной принадлежности, так сказать, поскольку Ельцин был инженером-строителем, и тем самым подписал приговор и себе самому, и партии, которой он так неразумно руководил.

Кто знает, не случись всего этого, то и страна наша, возможно, пошла бы по другому пути. Вполне возможно, по китайскому пути. Или по польскому. Не знаю, какому именно, но путь мог быть другим.

Что же касается Бориса Николаевича, то он во все времена был неуправляемым «ленинцем», во все времена что хотел, то и делал. Как только мы этого не видели! Не знаю… Надо было увидеть, а мы не увидели.

Чего только в голову не лезет, когда чувствуешь себя по-настоящему усталым, загнанным в угол, опустошенным.

А я сейчас был именно таким.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.