Глава вторая Накануне войны

Глава вторая

Накануне войны

Российский императорский флот накануне Великой войны состоял под особым монаршим покровительством. Своё отношение к флоту государь унаследовал от своего венценосного отца, справедливо считавшего армию и флот — единственными союзниками России.

Уроки поражения Цусимы, череда спровоцированных внутренними врагами бунтов на судах в 1905 году по-своему закалили его морально и вместе с тем заставили Генеральный Морской штаб пересмотреть концепцию оснащения и развития флота на многие годы вперед.

Свидетель тех лет вспоминал: «Сразу же после Цусимы все обрушилось на флот: пресса, общественное мнение, особенно либеральное, и даже, к сожалению, многие сухопутные военные. Немногие отдавали себе отчет в том, что значительная доля неудач войны ложилась на русскую общественность, принудившую государя, при посредстве „экспертов“, дать согласие на отправку разнокалиберного сборища ветхих кораблей против мощи современного японского флота. Некоторые русские круги даже искренне желали поражения Родины, дабы создать удобные условия для революции. Говорят, что они собирались послать или даже послали поздравление микадо по случаю его победы. Говорят также, что такая низость вызвало немалое удивление в странах Запада, ко всему привыкших»[3].

В российской прессе, писаниями беспринципных левых газетчиков, формировалась крайне нетерпимая атмосфера в отношении флота и морских офицеров. Попытки отдельных специалистов разумно и аргументировано противостоять писаниям либеральных дилетантов, с апломбом обсуждающих на страницах газет вопросы морской тактики, ничего в том не разбираясь, натыкались на их самое яростное противостояние.

Современник событий признавал: «…русские морские офицеры, возвратившись к себе на Родину, после мук и испытаний, были встречены градом насмешек и издевательств, особенно со стороны нашей левой общественности. В этот тяжелый период для флота многие молодые офицеры стремились уйти со службы… Кораблей почти не оставалось… Флот, детище Великого Петра, казалось, умирал…»[4]

В травлю потерпевшего поражение флота включались впоследствии не только левые газетчики, но и отдельные русские литераторы, претендовавшие на роли властителей дум общества. Их участие не могло укрыться от глаз государя, тяжело переживавшего нападки либералов на флот.

Сам император, насколько позволял ему протокол, стремился в те дни и годы уделять больше времени и внимания подготовке будущих моряков и вопросам судостроения, часто бывал в Морском корпусе, захаживал на лекции к гардемаринам и задавал им вопросы, обнаруживавшие его неплохие познания в различных морских специальностях и дисциплинах.

Внешне внимание государя к флотской жизни выражалось и его частым посещением кораблей, куда он прибывал в морской форме, поездками на верфи, где он запросто беседовал не только с инженерами, но и обыкновенными рабочими в мастерских. Атмосфера террора, направленного против представителей власти «революционерами», немало тревожила лиц государевой свиты и охраны.

Даже во время Великой войны император продолжал объезды судостроительных верфей, посетив в марте 1915 года одну из них в городе Николаеве.

Нужно заметить, что судостроение с 1906 до 1914 года являлось одной из тех отраслей промышленности России, которая пробивала себе дорогу и боролась за место под солнцем с невероятными усилиями. Стараниями левой прессы и либеральных кругов в правительстве России сложилось устойчивое мнение, что отечественный флот является дорогостоящей и бесполезной затеей, не стоящей государственного финансирования. Министерство финансов (например, при С. Ю. Витте), а позже и соответствующая Комиссия Государственной думы, составленная, как это часто бывает, из напыщенных дилетантов, озабоченных прежде всего вопросами своих карманов, всячески старались сорвать или урезать выделяемые кредиты на постройку судов и модернизацию флота.

И только личное вмешательство монарха часто спасало дело и устраняло чинимые «специалистами» препятствия. Для выстраивания системы взаимоотношений заказчика-государства и подрядчиков-судостроителей, с соизволения государя, Морской генеральный штаб взял на себя разработку и подготовку обоснования стратегических и тактических заданий, которым должен был удовлетворять каждый корабль, предусмотренный судостроительной программой, рассмотрение и оценку конкурсных проектов, предоставляемых судостроительными заводами.

После окончания Русско-японской войны развитие военно-морской техники в мире приняло невероятные темпы, и уцелевшие русские корабли стали быстро терять свое боевое значение. Из будущих военных столкновений они едва ли могли теперь выйти победителями, особенно после «позора Цусимы».

Для изучения опыта ведения войны на море в ходе Русско-японской войны были образованы комиссии по различным специальностям, а русское морское офицерство активно занималось самообразованием, посещая создаваемые ими же кружки по изучению исторических, этнокультурных и прочих материалов по различным флотским специальностям.

Война с Японией позволила в полной мере оценить изобретенное A. C. Поповым радио, а также выявить значение использования радиосвязи на флоте. Последователи Попова во главе с И. И. Ренгартеном продолжили работу по исследованию феномена радиосвязи, проводившуюся на базе минных офицерских классов, с целью создания серийных аппаратов отечественного производства и последующей поставкой технически усовершенствованных аппаратов на флот.

В 1911 году в Гребном порту Санкт-Петербурга на базе кронштадской радиомастерской Попова было основано «Радиотелеграфное депо» Морского ведомства. Морским офицерам, выразившим желание расширить свои образовательные познания, были открыты пути на курсы переподготовки.

Флотское начальство поощряло этот опыт, и особенно благоволило офицерам, вызывавшимся изучать иностранные языки, в том числе и довольно редкие.

Ежегодно Морской корпус и Морское инженерное училище имени императора Николая I выпускали корабельных гардемарин в учебные походы; суда Гардемаринского отряда проводили лето обычно на Балтике, где в качестве полноправных участников становились частью проводимых императорским флотом маневров, а с осени до начала марта бороздили моря и океаны за пределами России. Государство стремительно теряло остатки своего флота, и перед правительством все отчетливее рисовались грядущие задачи по воссозданию былой морской мощи, со времен Петра Великого наводившей ужас на врагов державы.

Государь благосклонно отнесся к воссозданию в апреле 1906 года Морского генерального штаба, где молодые офицеры использовали свой опыт войны и приложили свои знания в ходе создания военно-морской стратегии империи и организационной структуры заново создающегося флота.

Специалисты из Морского генерального штаба первым делом провели инспекцию военно-морского флота державы и пришли к неутешительным выводам. Оказалось, что побережья Черного моря, Балтики и водных подступов к столице были беззащитны в силу невозможности обороны этих участков имеющимися силами, не говоря уже о проведении успешных операций в открытом море. Особенно слабым оказалось состояние минного дела.

Трудность построения нового флота заключалась в том, что из-за незначительного количества металлургических заводов не хватало требуемой для постройки современных кораблей стали в необходимых количествах. Более того, и самих кораблестроительных заводов в России было в ту пору не так уж и много; во всяком случае, их количество не позволяло надеяться государственному заказчику на выдерживание подрядчиком приемлемых сроков постройки.

На заводах ощущалась нехватка опытных кадров — высокая профессиональная подготовка рабочих не была еще повсеместным явлением, а потому оплата труда более квалифицированных работников была высока и не всегда выгодна работодателям.

В политической жизни России в те времена некоторые депутаты Государственной думы стремились любой ценой обуздать «милитаристские планы» морского ведомства, стараясь с помощью принимаемых законов изыскать как можно больше возможностей сократить ежегодные бюджетные дотации на постройку судов.

Но, к счастью, российское общество того времени не состояло на все сто процентов из либералов, и государственниками тех лет, а усилиями иных мудрых державных мужей был организован сбор «народных» пожертвований на постройку военных кораблей, принимаемых из всех весей и уголков Российской империи.

Налицо была парадоксальная ситуация, когда в государстве, где практически отсутствовал военный флот, его создавали на пожертвования отдельных частных лиц при полном равнодушии членов Государственной думы, части правительства и большинства министров!

На народные в буквальном смысле деньги в течение двух лет со дня начала сбора пожертвований было построено 18 боевых миноносцев, носивших имена весей и областей, жертвовавших на военное судостроение более всех, — «Москвитянин», «Украина», «Донской Казак», «Казанец», «Финн» и многие другие. На оставшиеся от постройки миноносцев деньги были отстроены и спущены на воду несколько подводных лодок.

В начале октября 1906 года на Высочайшее имя был подготовлен доклад начальника Морского генерального штаба, капитана 1-го ранга A. A. Брусилова, дающий обзор основных задач для морских вооруженных сил, которые необходимо было решить в первую очередь. Они в основном сводились к упорядочению наличествующих сил и средств российского флота, созданию новых флотов на Балтийском и Черном море, для ведения оборонительной войны, в которых важная роль отводилась миноносцам.

В марте 1907 года Морской генеральный штаб подготовил доклад государю под названием «Стратегические основания для плана войны на море», в котором Балтийскому флоту отводилась роль обороны Финского залива, а также предлагалось «представлять собой свободную морскую силу для поддержания интересов империи во внешних водах». Черноморскому флоту основной задачей ставилось недопущение вероятного противника в Черное море. Оборона Финского залива в докладе возлагалась на минный флот, а свободной морской силой предполагалось сделать одну боевую эскадру, которая, как говорилось в тексте, «будет всегда правоспособна в случае надобности следовать туда, где её присутствия потребуют политические обстоятельства».

Еще за восемь лет до начала войны с Германией по высочайшему повелению начальником Балтийского отдела миноносцев был назначен герой Русско-японской войны капитан 1-го ранга Николай Оттович фон Эссен. Великую войну в 1914 году он встретил уже в чине адмирала и командующего Балтийским флотом. Эссен создал собственную школу особо лихих морских офицеров, обожавших своего адмирала. Вместе с ним и под его руководством, находясь в непрерывном плавании, они так изучили все фарватеры в финляндских шхерах, что носились по ним полным ходом, без участия лоцманов, так как фон Эссен не разрешал брать оных в плавание, предоставляя командирам собственными силами познавать проходимость тех или иных участков на будущее. Столь же кипучая, боевая подготовка проходила и на Черноморском флоте.

До начала войны там последовательно командовали уважаемые флотом адмиралы Владимир Симонович Сарнавский, а также Андрей Августович Эбергард. Еще один командующий, Иван Федорович Бострем, успел много сделать для введения в строй в 1915 году новых линейных кораблей, эсминцев и подводных лодок для Черноморского флота, а в конце 1919 и в начале 1920 года для восстановления кораблей Черноморского флота ВСЮР.

В апреле 1907 года Морской генеральный штаб представил государю 4 варианта программы, одну из которых под названием Малой судостроительной программы его величество соизволил утвердить. Государственный совет, после внесения правок в предложенную программу, обнародовал документ под названием «Распределение ассигнований на судостроение», согласно которому для Балтийского флота предусматривалось строительство четырех линейных кораблей типа «Севастополь», 3-х подводных лодок и одной плавбазы для них. Для Черноморского флота, согласно утвержденной смете, намечалось строительство 14 миноносцев старого типа и 3 подводные лодки.

Летом 1909 года на Адмиралтейском и Балтийском заводах состоялась закладка четырех линейных кораблей типа «Севастополь», что положило начало воссозданию русского флота. В начале 1911 года был принят план строительства флота на Черном море, доселе считавшийся правительством «второстепенным». Этот план под названием «Об ассигновании средств на усиление Черноморского флота» предусматривал закладку трех линейных кораблей типа «Императрица Мария», девяти эскадренных миноносцев нового типа и шести подводных лодок типа «Барс».

В вопросах управления флотом государь умело выбирал наиболее подходящих для этой цели людей. Сначала для Морского министерства немало потрудился адмирал Алексей Алексеевич Бирилев, человек решительный и не боящийся никакой ответственности. При нем были намечены главные планы по обороне побережий, а для руководства отдельными частями флота были отобраны молодые офицеры с боевым опытом.

После Бирилева пост морского министра занял генерал-адъютант адмирал Иван Михайлович Диков, а за ним в 1914 году и адмирал Степан Аркадьевич Воеводский, член Государственного совета, чьи сыновья, офицеры лейб-гвардии Кавалергардского полка, впоследствии приняли активное участие в Гражданской войне.

Каждый из этих министров вносил свою посильную лепту в формирование единого эффективно управляемого флотского организма, каким он оказался накануне войны с Германией, возглавляемым с 1911 года генерал-адъютантом адмиралом Иваном Константиновичем Григоровичем.

В июне 1912 года Высочайше была утверждена программа усиленного судостроения на 1912–1916 годы, согласно которой строительство всех запланированных кораблей должно было быть завершено к 1917 году. По этой программе Балтийский флот должен были получить 4 линейных крейсера типа «Бородино», 4 легких крейсера типа «Адмирал Спиридов», 36 эскадренных миноносцев нового типа, 9 подводных лодок типа «Барс». Черноморскому флоту отводилось 2 легких крейсера, однако к 1914 году, в связи с изменившейся политической обстановкой в мире, были добавлены 1 линейный корабль, 8 эскадренных миноносцев и 6 подводных лодок.

К лету 1914 года численный состав Балтийского флота, на который исторически были возложены защита столицы империи Санкт-Петербурга на случай войны и обеспечение мобилизации сухопутных сил Петербургского военного округа, оставался невелик.

В состав его входили два не вполне новых броненосца «Павел I» и «Андрей Первозванный» и два броненосца-ветерана времен Русско-японской войны «Слава» и «Цесаревич». Наиболее современным с точки зрения боевого оснащения, маневренности и конструктивных особенностей на Балтике являлся только броненосный крейсер «Рюрик», ненамного превосходящий трех своих собратьев — «Палладу», «Адмирала Макарова» и «Баян». Кроме них, в состав сил Балтийского флота входили знаменитые крейсера «Диана», «Олег», «Аврора», «Россия», «Громобой» и «Богатырь».

Знаменитый современный миноносец «Новик» и недавно спущенная на воду лодка «Акула» удачно дополняли русские силы на Балтике, но не являли собой той силы, которая обеспечивала бы существенный перевес в будущей войне. Балтийский отряд минных заградителей, шесть канонерских лодок, минная дивизия и ряд устаревших подводных лодок были превосходным дополнением основных сил флота.

Однако в современной для того времени морской войне решающую роль все же играли дредноуты, быстроходные крейсера и крейсера-дредноуты, которых на Балтийском море у России не было. Из восьми великих морских держав того времени Россия занимала седьмое место, опережая разве что Австро-Венгрию, с её ограниченными географическими потребностями в содержании мощного флота. Главный вероятный противник Российской империи — Германия — обладала в три с половиной раза большим тоннажем судов!

В то время как русские корабли, помимо Балтики, были рассредоточены в Белом, Черном и Каспийском морях, на Амуре и Дальнем Востоке, Германия сосредоточила главную массу своих военно-морских сил в маневренном кулаке у своих берегов. По первому приказанию эта стальная масса была готова броситься в направление, указанное ей Морским штабом кайзера, и обрушить огонь на неприятеля.

Накануне войны Генеральный морской штаб России разработал документ, именуемый «План операций морских сил Балтийского моря на случай европейской войны на 1914 год». Германия была обозначена в нем основным противником, к которому, по мере развития событий, присоединится Швеция готовая, поддержать возможные восстания, которые могут начаться на территории Финляндии. Германо-шведскому десанту оставалось бы высадиться на побережье Балтийского моря и решить участь Петербурга.

В задачи Балтийского флота входило не дать возможности вероятному противнику внезапно напасть на русский флот, ворваться в Финский залив и форсировать ему путь к столице. Для этого требовалось заранее поставить поперек Финского залива плотное минное заграждение, дабы пресечь и задержать продвижение противника к устью Невы.

Присутствие минных заграждений и сосредоточение на побережье кораблей Балтийского флота, рассредоточенных на стратегических направлениях, позволили командованию русской армии высвободить дополнительные силы. Удалось направить пять корпусов Петербургского военного округа — Гвардейский, 1-й, 8-й, 20-й и 22-й на Западный фронт без особых опасений за судьбу столицы.

Все попытки германцев овладеть Рижским заливом и Моонзундом были безрезультатны на протяжении всей войны, до той самой поры, пока в 1917 году, разложенные действием Приказа № 1 Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов о демократизации армии, изданным Временным правительством Керенского, солдаты сухопутных сил, перебив своих офицеров, покинули фронт и позиции…

Первыми шагами к минированию водных подступов к столице стала организация учебных и тренировочных выходов в море отряда минных заградителей Балтийского флота, укомплектованного лучшими минными офицерами флота и отборной командой специалистов минного дела.

Командующий Балтийским флотом адмирал Эссен отводил судам отряда минных заградителей особую роль в подготовке к войне с Германией. Заградители «Енисей», «Амур», «Нарова», «Онега», «Волга» и «Ладога» находились в состоянии полной готовности, чтобы по первому требованию сняться с якоря и начать постановку боевых мин на так называемой центральной позиции. Она пролегала как бы поперек Финского залива от Поркалауда до острова Нарген, охватывая обширное водное пространство от Ревеля до Гельсингфорса.

Кроме установки мин, в задачи Балтийского флота входили защита с моря флангов армии и патрулирование внешнего пространства для пресечения доставки торговыми пароходами в Германию сырья и продовольствия из Скандинавских стран и потоплением их вне нейтральных вод.

Минирование Финского залива, согласно вышеупомянутому плану, разрешалось лишь в строго утвержденной и одобренной самим императором форме во избежание провоцирования Германии на ответные действия и, по существу, начала войны. План предписывал командующему Балтийским флотом получить разрешения от всех вышестоящих начальников. Венцом разрешительных инстанций и окончательным решением являлся государь.

За две недели до начала Великой войны адмирал Эссен получил телеграмму от начальника Морского генерального штаба, вице-адмирала Александра Ивановича Русина, еще раз напоминавшую командующему Балтийским флотом оставаться в полной готовности, зорко наблюдать за событиями на море, однако принимать решение о постановке мин в соответствии со строго утвержденным планом.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.