КОРСАРЫ В ЧЕРНОМ МОРЕ И В АРХИПЕЛАГЕ

КОРСАРЫ В ЧЕРНОМ МОРЕ И В АРХИПЕЛАГЕ

Начнем с того, что активных боевых действий Черноморский флот в кампанию 1789 г. не вел. Тем не менее война шла как на Черном море, так и в Восточном Средиземноморье, а вели ее корсары. Корсаров современники называли каперами, в официальных русских документах — «крейсерскими судами», а турки и многие европейцы — пиратами. Последнее название не далеко от истины. Корсары под русским флагом не очень отличались, к примеру, от пиратов Карибского моря. При этом считаю, что России стыдиться корсаров нечего. Все морские державы использовали корсаров (пиратов) в своих целях столетиями. Причем пальму первенства в столь деликатном деле держали англичане. Английские короли и королевы не стеснялись вводить самых кровавых пиратов в палату лордов. Предки многих современных аристократических фамилий Великобритании сделали свое состояние на пиратстве. Так что сейчас нам надо стыдиться не Екатерины Великой и ее каперов, а наших придурков политиков и адмиралов, не организовавших флотилии каперов в ходе Крымской войны, Войны 1877—1878 годов и русско-японской войны 1904—1905 годов.

Всевозможные же конвенции о запрещении пиратства и т.п. писались англичанами и американцами лишь для того, чтобы выбить мощное оружие из рук противника. Что творили сами основоположники демократии, можно прочесть в книге американского адмирала Локвуда «Топи их всех». Именно такой приказ был отдан в декабре 1941 г. американским летчикам и подводникам. И они топили суда всех национальностей, включая торговые, пассажирские, госпитальные, рыболовецкие на всей акватории Тихого океана. Часто американцы развлекались, бросая глубинные бомбы в барахтающихся в море людей с потопленных судов. В итоге было потоплено несколько сотен нейтральных судов, включая несколько десятков советских.

Мы уже говорили о создании крейсерских судов на Черном море в 1787—1788 гг. Первое время ими командовали исключительно греки, но с сентября 1788 г. в их экспедициях принимают участие и русские офицеры. Первым был генеральс-адьютант штаба Потемкина, будущий знаменитый флотоводец Д.Н. Сенявин. 16 сентября он вышел из Севастополя, командуя отрядом из четырех корсарских кораблей. Три недели отряд крейсировал в районе Синоп — Керасу.

19 сентября у Синопа отряд Сенявина встретил пять турецких судов. Сенявин устремился за самым крупным, но судно имело хороший ход и легко уходило от погони. Его перехватили корабли капитана Ганале и прапорщика Марингопуло, взявши турка в два огня. Турки отчаянно сопротивлялись, они отразили две попытки абордажа. Отстреливаясь, они стали отходить к Синопу, но наскочили на риф. Корсары набросились на добычу, но тут открыли огонь пушки с береговой батареи. Корсарам пришлось отойти, оставив приз на камнях. Но из других кораблей один был захвачен прапорщиком Скандараки, остальные бежали под покровом наступившей темноты.

Затем отряд Сенявина двинулся на восток к порту Вонне, где стояло восемь военных транспортов. 20 сентября, на пути к Вонне, корсары захватили судно со смолой и пенькой. Приз сожгли, а его команде удалось бежать на шлюпках на берег. На следующий день заметили четыре мелексы[38], послали к ним баркасы, удалось захватить два судна. Груз оказался копеечным — пенька да сушеные фрукты. Мелексы вместе с грузом сожгли. 22 сентября отряд Сенявина на подходе к Вонне сжег еще одну мелексу, в это время с берега открыла огонь турецкая пушка. Ее быстро сбили, высадились на берег и уничтожили «магазин» (склад). При этом «много турок побито картечами», но военных транспортов в порту не оказалось. Это был первый случай русского десанта в глубине турецкой территории после казачьих походов.

Сакодева и фелюка - торговые и военные суда турок - легкая добыча греческих корсаров

Отряд Сенявина двинулся вдоль берега на восток. На пути лежал порт Геренсида (нынешний Гиресун), его прикрывал с берега небольшой островок, а за ним на якорях стояли четыре турецких парусника.

Корсары вошли в гавань и бросили якоря. С наступлением темноты, в 11 часов вечера, корсары спустили баркасы и подошли к берегу. Но турки их заметили и открыли сильный ружейный и артиллерийский огонь (в порту оказалась трехорудийная батарея). Высадить десант не удалось, и баркасы вынуждены были вернуться к кораблям. Утром корабли подняли паруса и двинулись к батарее. Стали на якоря, завели шпринты[39] и открыли огонь. Батарею вскоре уничтожили. Тогда снова спустили баркасы и отправились к турецким судам, стоявшим на мелководье. Одно судно было удачно абордировано, на три других абордаж не удался, экипажам удалось отбиться. Тогда корсары обстреляли эти суда из пушек и потопили. Корсары перегрузили с захваченного судна провиант и 300 пудов пороху (около 5 т) на свои корабли, турецкое же судно сожгли. Русские в этом сражении понесли потери —9 человек убитыми и 13 человек ранеными. Генеральс-адьютант Сенявин поздравил отличившихся в этом бою командиров четырех судов его отряда капитана (армейского) Ганале, мичмана Аркулова и прапорщиков Маринголуло и Николая Вальяно.

Весь этот день и ночь отряд Сенявина провел у вражеского побережья, а 26 сентября вышел в море и взял курс на Севастополь. 29 сентября на рассвете отряд взял большое турецкое судно с ценным грузом — солью. Судно решили доставить в Севастополь, для чего послали на борт призовую партию в 12 человек. Но 3 октября во время сильного шторма турецкий корабль был сильно поврежден, и его пришлось затопить. Отряд Сенявина привез довольно взятого богатства и шестого числа прибыл в Севастопольскую гавань благополучно. В начале октября Потемкин выдал ордер контр-адмиралу М. И. Войновичу, где был определен порядок вознаграждения корсаров: «Призы должны принадлежать тем, кто их взял, а то что есть годное, за то по регламенту буду платить».

В мае 1789 г 24 крейсерских судна конвоировали караван русских торговых судов из Севастополя в Очаков. Соприкосновений с турками конвой не имел.

10 июня 1789 г. Потемкин писал Екатерине: «...крейсеры наши плавают у Дуная и больше ста судов транспортных держат в реке. Столица турецкая от недостатка хлеба была бы в крайности, если бы французы не усердствовали им возить на своих судах... Турецкие транспорты не смеют казаться».

21 апреля 1789 г. корсары под командованием майора Чапано напали на Констанцу. Под прикрытием огня кораблей был высажен десант численностью в 622 человека. Прорвав оборону турок, корсары ворвались в город и подожгли его. Четыре с половиной часа греки грабили город, а затем возвратились на свои суда.

Между прочим, турки также использовали корсаров. По-видимому, экипажи их состояли из греков и разного сброда с Ближнего Востока. Так, в сентябре 1789 г. в Евпаторийский залив вошли и стали на якорь четыре турецких корабля и 13 крейсерских судов. Данных о результатах деятельности турецких корсаров найти не удалось. Да им особенно и нечем было поживиться в северном Причерноморье. Торговые суда под русским флагом почти не ходили, а Севастополь, Керчь и Кинбурн были не по зубам не только корсарам, но и турецкому флоту.

Греческий корсарский фрегат под русским флагом в Архипелаге

 Как уже говорилось, из-за начала войны со Швецией Екатерина была вынуждена отказаться от посылки русской эскадры в Архипелаг. Тем не менее в Восточном Средиземноморье появляются десятки судов под андреевским флагом. Это были греческие корсары. Чем для них было корсарство — борьбой за освобождение угнетенной турками Эллады или сверхприбыльным коммерческим предприятием? Скорее всего, и то, и другое. Хотя я думаю, что коммерции было куда больше, чем патриотизма.

Уже известный нам пират Ламбро Качиони по каким-то причинам оставляет свой «крейсер» «Князь Потемкин Таврический». Надо полагать, призов на Черном море было маловато, да и груз копеечный — лес, пшеница.

В 1788 г. майор русской службы Качиони на собственные средства снарядил в Триесте 28-пушечный фрегат «Миневра Севера» (названный так в честь русской императрицы) и пошел гулять по Адриатике и Эгейскому морю. Первые два захваченных крупных корабля Качиони назвал «Великий князь Константин» и «Великий князь Александр». Пират, а политес хорошо знал! Нет бы назвать корабль «Цесаревич Павел»! Позже к своей пиратской флотилии Качиони присоединил еще два захваченных судна.

В 1788 г. в Сиракузах на деньги русского правительства была создана еще одна каперская эскадра под командованием старого мальтийского пирата Лоренцо Гильгельмо, которому Екатерина присвоила чин капитана 2 ранга.

В марте 1789 г. эскадры Качиони и Гильгельмо появились у входа в Дарданеллы. Корсарские суда наносили большой вред неприятелю. Нападая на суда, идущие в Константинополь, корсары сильно затрудняли доставку в столицу продовольствия и заставляли население чувствовать тяжесть войны. Корсары разоряли прибрежные селения, а один раз Ламбро Качиони взял даже маленькую крепость Кастель-Россо. Захватывая и истребляя купеческие суда, корсары при удобном случае решались вступать в бой даже с военными турецкими судами. Так, например, эскадра Гильгельмо, насчитывающая девять судов, между островами Зея и Сира вступила в бой с турецким отрядом, состоящим из трех кораблей, двух полугалер и пяти кирлангичей. В результате турки отступили.

Разоряя прибрежные селения, корсары заставляли турецкое правительство держать большие отряды сухопутных войск и военных судов для охраны своих берегов, тем самым отвлекая их от Дуная и Черного моря.

23 июня 1789 г. турецкая эскадра в районе острова Тино обнаружила флотилию Лоренцо Гильгельмо, шедшую ей навстречу. Флотилия состояла из трех фрегатов и нескольких малых судов. Имея попутный ветер, турецкие корабли двинулись на русскую флотилию. Передовым фрегатом «Слава» командовал Гильгельмо, вторым фрегатом «Парфетта Аллеанца» командовал капитан-поручик Георгий Войнович, третьим фрегатом «Изобилие» командовал капитан-поручик Стефан Телефнеский. Малыми судами командовал лейтенант Самуил Шаплетт, который держался в стороне от главных сил. Наступивший штиль помешал начать сражение. Бой начался лишь на следующее утро. После довольно длительной артиллерийской дуэли турки отошли. Ни одна сторона не имела потерь в судах, но моральная победа корсаров была неоспорима.

Аналогичное сражение произошло у острова Тино 25 июня. На сей раз флотилия Качиони атаковала турецкую эскадру. Бой длился четыре часа. Турки опять отошли без потерь в судах. У корсаров был один убитый и несколько человек раненых.

3 августа Качиони встретился с многократно превосходящими силами — алжирским флотом. После многочасового боя, потеряв два судна, Качиони был вынужден отойти. На острове Зея Качиони разорил турецкие укрепления. 29 августа Качиони укрылся на острове Цериго, где и оставался до конца 1789 г.

Чтобы не возвращаться к событиям в Архипелаге в следующей главе, упомянем о дальнейшей судьбе российских корсаров.

В марте 1790 г. эскадра Качиони прибыла в Левант (нынешняя Сирия). Качиони набрал команды из «вольных левантийцев» и албанцев. Теперь его эскадра состояла из девяти судов: флагманского фрегата «Минсвра Севера» (28 пушек, 130 человек экипажа), фрегата «Ахиллес» (капитан Левтераски, 28 пушек), трех больших полакр («Лабелла Виенна», капитан Паскали, 26 пушек, 80 человек экипажа; «Виктория», капитан Димитрани Декатрия, 22 пушки, 80 человек экипажа; «Причипе Паоло», капитан Каци Канакария, 22 пушки, 60 человек экипажа) и четырех кирлангичей (два 22-пушечных, один 14-пушечный и один 8-пушечный). Всего личный состав эскадры — около 600 человек.

В середине апреля Качиони вновь занял остров Зея, который избрал местом базирования своей эскадры. Выбор острова не был случаен. Там имелась удобная гавань, у входа в которую Качиони построил два форта на месте разрушенных им же в августе 1789 г. укреплений.

Базируясь на Зее, Качиони было удобно перехватывать у Дарданелл суда, идущие в Константинополь. Качиони обложил данью несколько островов в Архипелаге. Формально это были налоги в «Государеву казну», понятно, что до Петербурга они не доходили.

Естественно, что подобная деятельность Качиони не могла не вызвать гнева султана, по велению которого против корсара была выслана эскадра.

1 мая местные греки сообщили Качиони, что неподалеку видели турецкую эскадру, состоящую из восьми судов. Не поверив грекам, Качиони 5 мая вывел свою флотилию в море и подошел к острову Андруцо для поиска неприятеля. Из-за штиля корабли Качиони смогли удалиться от острова всего лишь на 40 миль, где 6 мая они обнаружили турецкую эскадру, состоящую не из восьми, а из 19 судов, включая корабль под предводительством Мустафы-паши. Также в эскадру входили: четыре 40-пушечные каравеллы, десять 18—22-пушечных легких фрегатов, три кирлангича и одна большая чайка.

Бой 6 мая произошел по той же схеме, что и предыдущие сражения турок с корсарами. Турки обладали громадным перевесом в личном составе и артиллерии, но боялись корсаров, а те в свою очередь очень хотели, но не имели физической возможности побить неверных. В итоге артиллерийская дуэль велась до поздней ночи. До абордажа не дошло, потерь в судах не было, повреждения судов и потери в личном составе незначительные.

Ночью на военном совете несколько офицеров тщетно уговаривали Качиони уйти. Но тот посчитал турок «совершенно оробевшими», а оппонентов обвинил в трусости.

Рано утром 7 мая неприятельский флот находился под ветром и старался избежать сражения. Качиони начал преследование турецкой эскадры. К большому удивлению корсаров на горизонте показалась алжирская эскадра Сеит-Али. В ее составе был один двухдечный корабль, три 30-пушечных фрегата, пять 18-пушечных шебек, одна большая 20-пушечная тартана и две тунисские 12-пушечные шебеки.

Алжирские суда, имея попутный ветер, быстро приближались, и вскоре их флагманский корабль с тремя самыми большими шебеками напал на «Миневру Севера». Две шебеки попытались взять «Миневру» на абордаж. Но высадить удалось всего 12 человек, которые вскоре были убиты. Отказавшись от абордажа, турецкие суда усилили артиллерийский огонь по флагману корсаров. В конце концов, Качиони сел на лодку и попросту удрал с корабля. Команда фрегата держалась до наступления темноты. Ночью к «Миневре Севера» подошли греческие гребные суда. Экипаж был эвакуирован, а фрегат сожжен.

Полакры «Лабелла Виенна», «Виктория» и «Принчипе Паоло» были взяты алжирцами на абордаж, а их экипажи вырезаны.

Фрегат «Ахиллес» несколько часов вел бой с двумя фрегатами и тартаной. Алжирцы приготовились пойти на абордаж. Тогда капитан Левтераски пошел на хитрость. Он приказал поднять на шесте несколько бочонков. Турки решили, что там порох, а корсары хотят взорвать их при абордаже. Алжирские суда кинулись в разные стороны. Это позволило «Ахиллесу» дойти до острова Андро, где экипаж высадился на берег, а фрегат был затоплен.

8-пушечный кирлангич капитана Стратти сдался в плен вместе с экипажем. Всего в бою 7 мая корсары потеряли 400 человек из 600.

После боя алжирская эскадра пришла к островам Зея и Андра, где соединилась с турецкой эскадрой, не участвовавшей в сражении. Однако 380 албанцев, оставленных там Качиони для охраны острова Зея, были ночью эвакуированы на другие острова. Турки по своему обыкновению устроили расправу над мирными жителями.

Качиони с тремя уцелевшими кирлангичами и одной полакрой. не участвовавшей в сражений, укрылся на острове Цериго.

Екатерина щедро наградила корсара. Качиони был произведен в подполковники, а затем — в полковники и награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

Поражение Качиони не прекратило деятельности корсаров в Архипелаге. Ко времени заключения Ясского мира (1791) Качиони имел эскадру из 11 судов и базу в гавани Порто-Квальо, окруженную береговыми батареями корсаров.

С окончанием войны Качиони не оставил своего промысла, причем имел неосторожность сжечь вблизи города Навплия два французских судна. Франция потребовала его наказать, на Порто-Квальо напала турецкая эскадра и французский фрегат «Модест». Несмотря на отчаянное сопротивление корсаров, их береговые батареи были подавлены, а суда захвачены. Однако Качиони и тут сумел удрать. Вскоре через Венецию он приехал в Россию.

В 1796 г Павел решил навести порядок и «переименовал» Качиони из полковников в капитаны 1 ранга. Затем он был назначен командиром вновь сформированного греческого батальона. В 1805 г. старый пират тихо скончался в Балаклаве.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.