Эпилог

Эпилог

Вдруг резкий внутренний толчок вернул меня к действительности. Я снова оказался в своём заваленном сугробами доме на краю Томска. За окном брезжил рассвет.

«Значит, волшебная ночь солнцеворота уже прошла, — отметил я про себя. — Прошла в воспоминаниях о пережитом. Но что заставило меня очнуться?»

Я прислушался к своим ощущениям. Тревоги не было. И тут я почувствовал слабый зуд правой ладони. Подсознание говорило, что ко мне спешит кто-то из друзей. Но кто это может быть? В Томске таких у меня не было. Тех немногих, которые меня понимали, подмяла система. Для них игра в Россию и в законы Прави давно закончилась. Сейчас они и днём, и ночью лихорадочно зарабатывают себе деньги.

«Зависимость от денег кого угодно сломает», — попытался я оправдать человеческую слабость.

Но на душе было всё равно тоскливо.

«Кто-то должен вскоре придти? — гадал я. — Человек близкий, родной по духу, но кто?»

За домом послышались чьи-то шаги. Заворчала в вольере собака, и я направился открывать двери. И вдруг я понял, кто подходит к сенкам дома. Неужели?! Какими судьбами? Я распахнул дверь и с ходу сгрёб в охапку своего гостя.

— Постой! Ты что делаешь! Ну и напугал же ты меня! — смеялся Сергей Борисович.

Это был он, мой старый кондинский друг, бывший участковый милиционер-опер.

«Честный мент!» — назвал я его про себя.

Один из посвящённых, человек образованный и очень глубокий.

— Ты как меня нашёл? И вообще, откуда ты взялся? — тряс я его как грунту.

Мы вошли в дом. И тут при свете лампы я увидел, что Сергей Борисович совсем седой.

— Прошло столько лет, — поймал он мой взгляд.

Наконец, оглядывая моё жилище, гость подошёл к столу. На нём всё ещё догорали свечи, а на краю лежал обнажённый булатный клинок — подарок хранителя.

— Не буду спрашивать, но «пасечник» его тебе подарил, — показал бывший участковый на колдын.

— Так ты, выходит, знаешь этот меч? — изумился я.

— Конечно, — спокойно сказал Сергей Борисович. — Старый всегда мечтал тебе его отдать.

— А почему тогда темнил? — сделал я строгую физиономию. — Когда мы бродили с тобой по развалинам сгоревшего дома?

— Так надо было, Гера, так было надо! — опустился в кресло бывший участковый. — И больше об этом меня не спрашивай. Я помог волхву незаметно уехать. Без меня ему было бы труднее.

— Понял, — усмехнулся я, накрывая на стол. — Претензий больше не будет. Давай рассказывай, как ты сейчас? Что с семьёй, где ребятишки.

— Я давно на пенсии и живу теперь в Новосибе, — начал рассказывать о себе Сергей Борисович. — Дочь в этом году поступила в НГУ. По специальности она химик. Сын Андрей работает токарем на Чкаловском.

— Я не слышал про Наташу, почему-то ты про неё молчишь?

— А что с ней может быть? Передаёт тебе привет и ждёт, когда ты приедешь к нам в гости, — засмеялся Борисыч.

— Ну и ночь сегодня! С вечера начались чудеса, потом накатили воспоминания. И так до самого утра. Думал, день будет другим. Но не тут-то было. Не успело рассвести, на пороге появился ты. Опять очередное чудо! — кратко рассказал я о пережитом своему гостю. Это двухтысячный год. Магия перехода в третье тысячелетие. А потом Коляда! Великий праздник всего солнечного арийского мира. До принятия христианства его праздновали в Испании, Франции, Германии, на Скандинавии — словом везде, где расселились потомки ариев. Это волшебный праздник, время чудес. Ты же всё это хорошо знаешь, а продолжаешь удивляться.

— Не удивляюсь я, а радуюсь всему, что вокруг меня происходит. Радуюсь и другого чувства у меня нет. Знаешь, я ведь к тебе не просто так приехал, — внезапно посерьёзнел Сергей Борисыч. — С одной стороны — развеять твоё одиночество. Ты до сих пор никак не хочешь обзавестись семьёй. И даже такие праздники, как Коляда, справляешь в гордом одиночестве.

— Так в первый раз получилось, — смутился я. — А потом, после моих дорог по Русскому северу. После тех женщин, которых я видел…

— Хочешь сказать, что из местных искореженных системой особей женского пола никто тебе не приглянулся? — перебил меня Борисыч. — Понимаю. Ещё как тебя понимаю. Сам бы на них не женился.

— Вот видишь, а пытаешься упрекать.

— На женщину С.Т. сделана ставка, посредством её затаскиваются в стойло даже недовольные. Здесь работает особая пси-технология. Думаю, ты её знаешь.

— Ещё бы не знать! Приходилось даже лекции в университете читать на эту тему.

— Ну и что? Как после таких лекций ты себя чувствуешь? — прищурил свои умные глаза Сергей Борисыч.

— Как видишь, сижу практически безработным. Чтобы от меня избавиться, убрали из программы даже тот предмет, который я читал.

— Этнопсихологию?

— Да, этнопсихологию.

— Что же, надо отдать местной пятой колонне должное, — помрачнел гость.

— Согласен! Но давай о чём-нибудь другом более интересном.

— За тем я и приехал, Георгий-Юрий, — отодвинул пустую кружку Сергей Борисыч. — Подарок я тебе привёз на Коляду двухтысячного. Теперь всю жизнь будешь меня помнить.

С этими словами Сергей Борисыч открыл свой портфель и вынул пачку западных газет.

— На, полюбуйся, во всех этих газетах одно и то же. Вот статьи — вот переводы. Прочти хоть один.

Я стал читать и не поверил своим глазам. В статье говорилось, что норвежскими рыбаками в мае 1935 года со дна моря в двухстах милях от Исландии были подняты некие артефакты. Они сразу же привлекли внимание научных кругов Англии и Германии. Что это были за артефакты, не ясно. В статье было написано, что находка осела в Германии и есть предположение, что она и дала толчок немецким физикам заняться приготовлением ядерного оружия.

— Сплошная тайна, — отложил я газету.

— Самое главное — это место находки, Юра. Не в Амазонской сельве нашли артефакты, а на севере. Подняли со дна моря. Если начали печатать запретное, значит, лёд тронулся. Не могут «они» держать человечество в дураках. Информация начинает прорываться! О чём это говорит? О том, что ночь Сварога на исходе. Или ты со мной не согласен?

— Ещё как согласен! Только когда она наконец закончится, наш народ превратится в стадо баранов. Посмотри, что происходит. Идёт масштабная идиотизация населения. Люди перестают читать книги. Учатся для того, чтобы зарабатывать деньги — и только. Знания, которые расширяет кругозор, делают человека по-настоящему образованным, становятся всё более не нужными. Тотальная зависимость от денег приводит людей к дегенерации. Как они только ни зарабатывают эти проклятые деньги! Как только ни извращаются. На какие преступления ни идут ради них. Просто уму непостижимо. «Ящик» для такой публики — единственный источник информации. А что из него прёт! Именно прёт, по-другому не скажешь. Ты слышал, Сергей Борисыч, о двадцать пятом кадре?

— Конечно.

— А знаешь, что его технология устарела ещё в начале прошлого века?

— Нет, этого я не знаю, — взял в руки булатный клинок бывший участковый.

— Так знай, — подошёл я к полке с книгами. — Вот распечатка из архива организации X, в которой подробно сказано, как гробят психику не только детям или подросткам, но и нам, взрослым.

— Как же? — оживился бывший инспектор.

— Всё просто: показывают, например, какой-нибудь хороший вполне приличный фильм. А на его фоне на огромной скорости прокручивается обычная порнуха. Без кадров показываемого фильма скоростную порнуху сознание человека не уловит. Перед глазами будет мельтешить чистый экран. Зритель видит только тот фильм, который ему показывают. Но его подсознание считывает кадры, которые проносятся на огромной скорости. Подсознание может всё. Вот в чём соль. А потом у зрителя взлетает «до ручки» гормональный фон. И ему уже не до учёбы. Сознание занято совсем другим. Таким вот образом происходит переориентация сознания у наших детей. А мы удивляемся, почему ребятишки становятся сексуально озабоченными дебилами. Есть подобные технологии, которые бьют по взрослым. Только в них задействован другой инстинкт. В основном инстинкт страха. А ты мне про конец ночи Сварога. Когда она закончится, будет уже поздно. Нет, на Земле останутся полноценные люди, но их будет так мало, Серёжа! Так мало!!

— О том, что ты мне сейчас рассказал, я, признаться, не слышал, — почесал затылок новосибирец.

— Да я тебе почти ничего и не рассказал, — посмотрел я на него. — Самое простое. Если говорить о рекламе, так вообще настоящий «конец света».

— Видишь ли, я занят другим. «Ящиком» не интересуюсь, потому что знаю, кто через него вещает. Но то, что ты говоришь, подтверждает вот это.

И Сергей Борисыч протянул мне несколько листочков.

— На, почитай, а потом обсудим.

Я взял протянутые листки и пробежал глазами заголовок:

— Исповедь сверхчеловека. Откуда это? — спросил я бывшего участкового.

— Есть такой Эдуард Ходос. Раввин-еврей, противник хабада и талмудического иудаизма. Живёт он на Украине, но имеет влияние и у нас. И немалое. Ходос не считает фальшивкой «Протоколы сионских мудрецов», потому что хорошо знает их происхождение. Фактически, утверждение Ходоса по протоколам полностью нейтрализовало талмудистов. Попробуй теперь докажи, что они являются подделкой? И вот эту информацию он обнародовал, — показал Сергей Борисыч на распечатку. — Ты её прочти, а я пока немного отдохну, — откинулся бывший участковый на своём кресле.

— Что же ты мне привёз? Интересно.

И я углубился в изучение распечатки:

Исповедь Сверхчеловека (публикуется в сокращении).

Наше время возвращается. Да оно от нас и не уходило. Оно всегда было и будет нашим. Как всегда, на земле были добро и зло. Но нас всегда кажется больше потому, что мы сильнее и агрессивнее добра и победить нас невозможно.

Мы будем менять форму и оболочку, менять вывески и краски, приспосабливаться к любым условиям, но выживем и победим.

Наша цель одна — быть победителями. Ваша участь — всегда быть рабами навеки. Мы успели привить вам ген рабства навсегда.

Мы дадим вам ещё тысячи революций и перестроек, у вас будет вечная борьба за справедливость, но вы никогда её не получите.

Я буду говорить с вами открытым текстом не потому, что я наглый, а потому, что мне не ведом страх.

За мной гигантская, непобедимая сила. КГБ, МВД… правительство, прокуратура. И всякие верховные ряды — это всего лишь рычаги в наших руках.

Под нашу дудку пляшут президенты и выполняют нашу волю, делают то, что мы хотим.

Нам глубоко наплевать, сколько будет депутатов-радикалов — да хоть миллионы. Верх всегда будет нашим!

Вы можете отобрать у нас дачи, привилегии, машины и прочее, но власть — НИКОГДА!

Нам глубоко наплевать на мнение народа, оно для нас — пустой звук. Ибо мнение это мы создаём сами.

Пусть проводят хоть сотни референдумов. Главное, чтобы нашу волю выполнял народ. На любое ваше наступление мы ответим могущественно и жестоко.

Для нас раз плюнуть — уничтожить продукты, заводы, экологию, гласность, искусство и т. п.

Для нас раз плюнуть — принести вам голод, саботаж, нищету, разруху, болезни…

…Всё, что мы делаем, мы делаем продуманно и гениально ПРОСТО. Вы будете судить нас по номенклатурным чиновникам. Это наивно.

Да, тупых, жадных или просто дураков мы всегда будем ставить на высокие посты. Они — наша броня и защита. Вся ваша энергия разбивалась вдребезги об их чугунный монолит.

Вашей энергии рабского недовольства хватает до первой рабской подачки. Пара рефрижераторов с колбасой способна утихомирить любые ваши страсти и убаюкать мечты о демократии.

Вы уничтожили все знания и весь опыт своих предков и повторяете лишь их ошибки. Никто из вас не знает, в чём смысл жизни и назначение человека на этой Земле.

Посмотрите на себя со стороны, чем вы занимаетесь и какой участи вы достойны. Вы — рабы и разрушители. Мы вашими руками порочим землю.

По нашей воле вы опустошаете недра планеты, губите моря, реки, экологию, идёте с ножом друг на друга. Так что, несите свой крест вечных мук и страданий…

Мы привили вам леность и отвращение к труду. Это мы научили вас разрушению, а не созиданию.

Это мы из вас выбили чувство достоинства, гордости, самоуважения, благородства, сочувствия, милосердия.

Это мы устранили молодёжь от политики, бросив ей «кость» рока и порнухи.

Демократия, гласность, перестройка! Вы хоть историю посмотрите — когда они приносили успех народу? Да никогда! Расчёт наш строился на вашем невежестве. А оно у вас прекрасное.

…Мы решили сделать вас вечными просителями. Вы будете просить у нас всё и всегда: квартиры, еду, машины, талоны на водку, землю и даже воздух.

А мы будем давать вам столько, сколько посчитаем нужным для вашей частной собственности. Но вы сами всегда, вместе со всем вашим барахлом, будете нашей и только нашей частной собственностью.

Эта исповедь — пощёчина рабам, чтобы они знали своё место, назначение и своих господ.

Мы приучили вас к рабству, и это стало для вас насущной необходимостью.

Это мы приучили вас лгать, и наша страна стала самой лживой страной в мире.

Это мы научили вас воровству, и вы стали самым непревзойдённым народом-вором.

Это мы сделали норму вашей жизни криминальной.

Мы ныне спокойно грабим вас и превратили в животных с вечным инстинктом потребления и разрушения.

Мы не раскаиваемся. Нам неизвестно это чувство. Я пишу вам это, чтобы вы поняли, что политика может всё. А политика в наших руках.

Сейчас мы отвлекли вас от неё, затеяв суматоху с экономикой.

Господи, какие вы дураки! Вы думаете, что мы заботимся о вас, чтобы вы были сыты, одеты, обуты?

Да плевать нам на вас. Надо быть просто идиотом, чтобы не понять, что без политики любая экономика — пшик.

Но это нам нужна экономика. Мы её для себя делаем. А не для вас. И, как нам хочется, а не, как вам. Так что, будьте послушными и терпеливыми и не мешайте нам.

Ведь всё, что бы мы ни делали во благо себе, мы всегда делаем от имени и по поручению вас (то есть народа).

И нам наплевать на отток умов за границу. Чем меньше этих умов будет, тем для нас лучше: страной дураков легче управлять.

До тех пор, пока от государства исходит насилие, мы непобедимы. А оно будет исходить всегда.

Мы уничтожим вашу энергию на бунты. Мы создадим вам тысячи жизненных проблем, вы будете вечно смертельно уставшими и духовно опустошёнными.

Постепенно сожмём петлёй вашу гласность. Разбавим её своей идеологией, изо дня в день навязывая вам свои догмы.

Мы уничтожим ваш язык, засорив его выдуманными словами. Вы перестанете понимать не только нас, но и самих себя.

Мы постоянно будем лишать любые ваши прогрессивные идеи смысла, доводя их до полного абсурда. Не оставляя для вас ничего светлого.

Вы потеряете возможность ориентироваться в обстановке, вы устанете вертеть головой, не зная, куда податься, чему верить.

Мы найдём тысячи кляпов, чтобы заткнуть ваши вечно недовольные глотки. Вдобавок, мы поднимем на вас весь преступно-уголовный мир и устроим в стране разбой и террор.

…Мы не боимся за себя. Для нас всегда есть и найдётся оазис выживания на нашей планете.

Предвижу вашу очередную глупость. Прочитав мою исповедь, вы не задумаетесь над её смыслом. Вы броситесь искать автора. Ваше любопытство будет сильнее человеческой мудрости.

Вы хором и по одному будете поднимать шум на страницах прессы. Смысл дойдёт до вас со временем. А впрочем, вы его вскоре ощутите.

Словом, мы сворачиваем вашу перестройку. А нашу продолжаем. Как это будет выглядеть? Пожалуйста. Всё будет поэтапно.

Первыми начнут военные. Второй этап начнёт преступный мир, КГБ, МВД. Третий этап — сработают все юридические службы и печатные органы, радио и телевидение.

Четвёртый этап — к работе подключатся торговля, финансы и экономика. Пятый и шестой этапы — режимно-резервные рычаги. Седьмой этап — идеологический и политический. Мы делаем — вы наблюдаете. Так будет всегда.

Мне 82 года, и я ухожу с чувством покоя и удовлетворения. Мы оставляем после себя достойных преемников наших дел. Мы будем всегда.

Один из ваших повелителей — Гордеев Евгений Казимирович.

Москва, Кремль, Серебряный Бор.

7 января 1991 года.

Закончив с откровением, я несколько минут не знал что сказать.

«Многие люди считают евреев умным народом. И среди них на самом деле есть умные люди. Но почему их так мало? Неужели трудно понять, что некая невидимая сила, их, евреев, а точнее иудеев, использует? В руках её еврейский этнос является всего лишь живой говорящей машиной для захвата власти. Почему до них, до этих глупцов, никак не доходит, что после того, как политическая власть на Земле окажется в руках богоизбранных, её тут же отнимут кукловоды, а их, этих незадачливых деятелей, считающих себя авторами земной истории, отправят в лагеря смерти. И этот вот недолюдок, написавший данную исповедь и цинично упивающийся своей низостью и подлостью, из того же разряда полуидиотов. Понимал бы он, на кого работает. В том-то и беда, что всем евреям вбили в голову, что они работают на себя. И они решают, а не за них. Умные люди, такие, как дядя Ёша Солганик и Эдуард Ходос и, наверное, неизвестные мне другие еврейские подвижники, пытаются своему народу что-то растолковать. Но кто их слышит? Голос здравого смысла у большинства богоизбранных подавлен охотничье-промысловым инстинктом. Тем самым, который им достался от архантропов».

— Ну и что скажешь? — посмотрел на меня Сергей Борисыч.

— Скажу, что исповедь не богоизбранного, не сверхчеловека, а тупицы, сверхциника и сверхнегодяя. Исповедь психопата, психика которого исковеркана ненавистью не только к людям, но и ненавистью к самому себе. Уважал бы он самого себя, не писал бы такой мерзости. Он дурак ещё и потому, что буквально всё приписывает своим соплеменникам и хабаду. Хотя в мире есть силы, от которых и евреям тошнёхонько. Но он их не видит. Как мой отец говорил: «Дурак дураком, и уши холодные».

— А почему уши холодные? — усмехнулся Сергей Борисыч.

— Не знаю, но, наверное, в этом что-то есть.

2010 г.