Глава 15

Белая крепость величественна и тиха, будто там никто не живет. Разве что очень зоркий глаз различит с другого берега на его стенах среди зубцов черные фигурки стражи. За этими стенами стоят, на некотором расстоянии друг от друга, три белокаменных дворца: один кагана Хазарского со своей челядью и гаремом, лишенного всякой власти, но от имени которого правит каганбек, царь иудейский, другой дворец самого царя, третий – царицы с евнухами и служанками-рабынями. Все три дворца, сложенные из обожженного кирпича, представляют непреступные замки с узкими окнами, с высокими башнями с черными глазами бойниц. Вокруг них на некотором удалении в деревянных домах проживает иудейская верхушка – князья, книжники и законники, называющие себя хаберами. Внутри города разбиты сады и парки, пруды и цветники, любой находит отдохновение от трудов своих под шатром из виноградных лоз, любуясь ручными фазанами, черными и белыми лебедями, грациозными ланями.

Три раза в год кагана Хазарского выносят на носилках под шелковым балдахином из своего дворца. Каган восседает на золоченом стуле, носилки несут черные мускулистые рабы в набедренных повязках, ревут кураи, бьют барабаны, заливаются на разные голоса свирели. От безделья и сладкой жизни каган заплывает жиром, тучное тело его колышется в такт шагов носильщиков, узкие щелки глаз равнодушно смотрят по сторонам. За каганом следует пышная свита и охрана из хорезмийцев. Процессия пересекает по временному наплавному мосту протоку, разделяющую острова, и вступает в Хазаран. Торжественный поезд двигается по узким улочкам, народ падает ниц, глашатаи кричат славу кагану Хазарскому, кидают в согбенные спины пригоршни мелких монет. На городской площади, где высится главная мечеть и стоит самая большая синагога, поезд разворачивается и тем же путем возвращается назад… до следующего раза: народ видел своего владыку, народ может быть доволен. Наплавной мост разбирают, и кажется, что с его исчезновением жизнь в Белом городе погружается в волшебный сон.

В начале мая, когда расцветает степь, состоятельное население Итиля покидает провонявшие рыбой острова и подается в низовья правобережья, где у каждой семьи имеются дома, огороды и сады. Уходит в степь и гвардия, но не пустеют мазанки под стенами крепости: семьи остаются. Остаются в Хазаране ремесленники, мелкие торговцы, стража, судьи и палачи. Два раза в неделю на главной площади Хазарана секут кого-то кнутом, кому-то отрезают уши или язык, выкалывают глаза, отрубают пальцы или руки за мелкие провинности, побивают камнями, рубят головы, сажают на кол или распинают на кресте за провинности крупные. Весной купцы везут свои товары на Запад и на Север, осенью – в Персию, Закавказье, Византию, на Восток. Осенью же и весной кто-то возвращается с новыми товарами назад, приходят новые, город никогда не бывает пуст, разве что зимой и в разгар лета жизнь в нем несколько затихает.

Но Белый город, даже опустевший, продолжает жить невидимой, но напряженной жизнью, рассылая во все концы необъятной страны сборщиков дани, соглядатаев, военные отряды, пристально следя за подвластными народами, пресекая всякие попытки своеволия. И каждый день пополняется сокровищница итильских царей.

Однако пора выезда в загородные дома еще не наступила, купцы только собираются в дорогу, вода все еще высока, деревья едва распустились, в неисчислимых протоках и ериках шумит на разные голоса птичье царство, с каждым днем все новые и новые стаи лебедей, уток, гусей, цапель, куликов, журавлей, пеликанов и прочей водоплавающей и у воды живущей птицы пополняют население дельты, иногда закрывая небо своими телами, а гоготом, кряканьем, писком и свистом крыльев заглушая все остальные звуки, рождаемые природой, и каждый день отдохнувшие стаи поднимаются на крыло, строятся в воздухе в косяки и волнистые линии, летят на север, в неведомые края.

Ранняя весна – самая благодатная пора в низовьях Итиля: еще не появились комары, нет изнуряющей жары, иногда выпадают дожди, и все живое спешит жить и размножаться; и человек, еще не потерявший связи с живой природой, следует тем же законам.

* * *

Тринадцатый по счету каганбек Хазарский, царь Иосиф Второй, одетый в парчовый халат, полулежит на мягких подушках в покоях размышлений. Над ним стоит черный раб с опахалом из перьев павлина и плавными движениями разгоняет застоявшийся воздух. Рядом с ним полулежат на подушках четверо его сыновей-погодков, старшему двадцать, младшему шестнадцать, но все они женаты, и у всех есть дети, даже у самого младшего, ибо колено израилево должно постоянно прирастать числом, чтобы не затеряться, не раствориться среди многочисленных гоев.

Напротив царствующих особ сидит, поджав по-восточному ноги, мальчик лет пятнадцати, черные курчавые волосы шапкой покрывают его голову, коротенькие пейсы ниспадают по смуглым щекам. Он одет в шелковые голубые шаровары, остроносые чувяки, белую рубашку и синюю безрукавку, украшенную позументом. Он числится одним из лучших учеников иудейского хедера, расположенного в Белом городе. Пучок света, проникающий сверху через открытое окно, освещает мальчика и пожелтевший свиток из папируса, лежащий на низкой подставке. В мягком полумраке плавает дым от кальяна, на окнах легкий ветерок шевелит шелковые занавески.

Мальчик читает нараспев, скользя глазами по длинному свитку справа налево:

– От меня, Хасдая, сына Исаака, сына Эзры, сына Шафрута, – да будет им вечный покой! – из потомков иерусалимской диаспоры в Сефараде, раба моего господина, царя, падающего ниц пред ним и склоняющегося из далекой страны по направлению к его высокому местопребыванию, радующегося его безопасности, радующегося его величию и покою, простирающего руки к небесам в молитве, чтобы он долго жил и царствовал в Израиле. Кто и что моя жизнь, чтобы я мог собрать силы начертать письмо к моему господину, царю, и обратиться к его почету и великолепию! Но я полагаюсь на правильность моего поступка и прямоту моих действий, хотя как может мысль найти красивые слова у тех, которые ушли в изгнание и позабыли свое пастбище, которые утратили величие царства, для которых потянулись дни угнетения и суда и которых пророчества не осуществляются на земле…

– Подожди, – велел царь чтецу. – Я должен пояснить моим сыновьям. Слушайте. Это письмо пришло из страны сефардов вашему деду, великому царю народа хазарского Иосифу, сыну Аарона, сыну Иафета, сыну Хазара, сына праотца нашего Тогармы. Царь Иосиф, ваш дед, одиннадцатый царь и каганбек Хазарии, – да пребывает он в райских садах в вечном покое и благоденствии! – расширил границы каганата, привел в покорность многие народы на юге, западе и севере, и мы с вами суть прямые потомки и наследники созданного им великого царства. Весть о царстве, где воцарился Израиль, дошла до самых отдаленных концов Ойкумены и везде вызвала восторг среди иудеев и желание служить на благо Израиля. Поэтому на всех нас лежит обязанность укреплять Израиль на этой земле, расширять его пределы и приводить в покорность народы, которые могут потревожить покой нашего царства, данного нам великим богом Израиля на вечные времена. – И, повернувшись к чтецу: – Прочти там, где говорится, откуда это письмо.

– Слушаюсь, мой господин, – произнес мальчик и стал читать: – Да будет известно господину моему, царю, что имя страны, внутри которой мы проживаем, на священном языке – Сефарад, а на языке исмаильтян, жителей этой страны, – ал-Андалус. Имя столицы нашего государства – Куртуба… Я еще сообщу моему господину, царю, имя царя, царствующего над нами. Имя его – Абд ал-Рахман, сын Мохаммеда, сына Абд ал-Рахмана, сына Хакама, сына Хишама… Земля в этой стране тучная, изобилующая реками, источниками и вырубленными цистернами; земля хлеба, вина и елея, изобилующая плодами и усладами и всякого рода ценностями, садами и парками, производящая всевозможные фруктовые деревья и дающая всякие породы деревьев, с которых накручивают шелк, потому что шелк имеется у нас в очень большом количестве… И вот теперь я обращаюсь к моему господину, царю, чтобы он приказал сообщить своему рабу, все, что касается его страны: и какого он племени, каким путем получается царская власть и как цари наследуют славный престол царей… Пусть сообщит мне мой господин, царь, каково протяжение его страны, длину ее и ширину, о городах со стенами и городах открытых… каково число войск и полчищ его и князей его… Еще одна удивительная просьба есть у меня к моему господину: чтобы он сообщил своему рабу, есть ли у вас какое-нибудь указание касательно подсчета времени «конца чудес», которого мы ждем вот уже столько лет, переходя от пленения к пленению и от изгнания к изгнанию…

– Остановись! – вновь прерывает чтеца повелитель. – Я хочу сказать вам, мои сыновья, что раньше мы, иудеи, держали торговые пути из страны Китая, расположенной на другом конце Ойкумены, в страну Андалус и другие страны, расположенные на конце противоположном, и это приносило нам большие доходы. Не зря нас прозвали рахдонитами, знающими пути. Теперь шелковые коконы выращивают не только в стране Сефарад, но и в других странах, и мы лишились своего дохода. Поэтому, чтобы содержать большую и сильную армию, мы должны получать дань со всех народов, до каких только достигает наша мышца и которые Всемогущий отдает нам в повиновение… – И снова чтецу: – Прочти о том, как весть о нашем царстве достигла земли Андалус.

Мальчик читал письмо не в первый раз, и сыновья каганбека слышали его не впервой, и даже читали сами, все они знали текст послания неизвестного им иудея из страны ал-Андалус наизусть, но раз в год, а именно по весне, письмо перечитывалось снова и снова, и всякий раз каганбек повторял свои пояснения к нему – так было заведено, чтобы помнили, кто они есть и что значат в этом враждебном для иудеев мире, который они по воле Всеблагого рано или поздно обязаны подчинить своей власти.

Мальчик тут же нашел нужную строчку и продолжил чтение:

– Я всегда спрашивал всех о наших братьях, израильтянах, остатке диаспоры, не слышали ли они чего-либо об освобождении оставшихся, которые погибают в рабстве и не находят себе покоя. Так продолжалось дело, пока не доставили мне известие посланцы, пришедшие из Хорасана, купцы, которые сказали, что существует царство у иудеев, называющихся именем ал-Хазар, что имя царя, царствующего над ними, Иосиф, что они обладают силой и могуществом, полчищами и войсками, которые выступают по временам на войну. Когда я услыхал это, меня охватила радость, мои руки окрепли и надежда стала тверда. Я преклонился и пал ниц пред Богом небес: наконец-то существует место, где имеется светоч и царство у израильской диаспоры, и где не господствуют над ними и не управляют ими… Через это мы подняли голову, наш дух ожил и наши руки окрепли. Царство моего господина стало для нас причиной, чтобы раскрыть смело уста. О, если бы эта весть получила еще большую силу, так как благодаря ей увеличится и наше возвышение! Благословен Господь, Бог Израиля, который не лишил нас заступника и не упразднил светоч и царство у колен израильских!.. Да живет наш господин, царь, во век! Да будет много счастья моему господину, царю, ему и его потомству, и его семейству, и его престолу во век, и да царствует он и его потомки долгие дни среди Израиля!

Мальчик оторвал голову от свитка и посмотрел на царя.

– А теперь почитай ответ царя Иосифа раб-Хасдаю… там, где отмечено. Я хочу, чтобы вы, сыны мои, которым со временем предстоит повелевать все большим числом варваров, всегда помнили, откуда происходит наш род. Благословенный царь Иосиф, сын Аарона, ваш высокородный дед, – да будет он вечно пребывать в раю! – дал исчерпывающий ответ ученому мужу раб-Хасдаю из страны Сефарад, – да процветают его потомки на долгие времена! – чтобы и там крепла сила Израиля и готовилась к свершению божественного предначертания.

Мальчик взял другой свиток, нашел нужное место и стал читать:

– Ты спрашиваешь в своем письме, из какого народа, какого рода и племени мы происходим. Знай, что мы происходим от сынов Иафета, от сынов его сына, Тогармы. Мы нашли в родословных книгах наших предков, что у Тогармы было десять сыновей, и вот их имена: первый – Агийор, затем Тирас, Авар, Угин, Бизал, Туран, Хазар, Зейнур, Булугуд, Савир. Мы происходим от сыновей Хазара; это седьмой из сыновей Тогармы. У него записано, что в его дни предки мои были малочисленны. Но Всесвятой – благословен Он – дал им силу и крепость. Они вели войну с народами, которые были многочисленнее и сильнее их, но с помощью Божией прогнали их и заняли их страну. Те бежали, а они преследовали их, пока не принудили…

И тут откинулся полог и в покои размышлений вошел комендант крепости, в бухарском халате и белом головном уборе, похожем на чалму. Он остановился, едва переступив порог, прижав к груди руки и склонив голову.

– Что? – спросил каганбек.

– Прискакал гонец из царства булгар, мой господин, – да будет жизнь твоя вечной усладой! Он принес известие, что русы движутся по реке Итиль на множестве судов с великим войском. Большое конное войско идет по берегу, мой повелитель. Русов ведет сам каган Руси коназ Святослав.

– Далеко? Где они?

– В трех переходах от столицы твоего государства, мой повелитель, – еще ниже склонил свою голову комендант. – И позволь заметить слуге твоему…

– Говори!

– Многие купцы бегут из Хазарана. И не только гои…

Каганбек побледнел и медленно поднялся с лежанки. Затем приказал:

– Собрать военный совет! Немедля! Послать поспешных гонцов к карабулгарам, печенегам, уграм и куманам, которые кочуют поблизости, чтобы шли к Итилю. Обещать любую награду! Всех горожан, способных носить оружие, всех мужчин и женщин привлечь в войско. Послать облавы по окрестным селам и становищам, гнать сюда всех, способных держать оружие. Вооружить рабов и пообещать им свободу. Всех урусов, живущих в Итиле и окрестностях, схватить и упрятать в зинданы. Никого из Саркела не выпускать. Из Хазарана – тоже. Иди!

Комендант попятился и, не поднимая головы, покинул покои размышлений.