Шагающие моаи

Источником заблуждения, потом приведшего к «лесной теории», был Тур Хейердал. Знаменитый путешественник был человеком упрямым, крайне нелегко расстающимся со своими идеями, даже под напором фактов. Например, он считал, что остров Пасхи заселили выходцы из Южной Америки, а вовсе не из Полинезии. Его плавание на плоту из бальсы «Кон-Тики» в 1947 году должно было это теорию подтвердить.

Плавание на плоту «Кон-Тики» стало знаменитой эпопей, по которой написаны книги и сняты фильмы, в том числе книга самого Хейердала. Только вот исследователи обнаружили, что Тур Хейердал пошел на небольшой подлог ради подтверждения своей теории. Его плот в начале плавания был отбуксирован на 50 миль в море от перуанского порта Кальяо буксиром ВМС Перу «Гуардиан Рио». Там плот был подхвачен холодным течением Гумбольта, которое движется с юга на север и около 4 градуса южной широты поворачивает на запад, вливаясь в теплое Южное Пассатное течение, движимое пассатами, дующими с востока на запад. Хейердал предполагал, что именно это течение позволяло жителям Южной Америки в древности достичь Полинезии, и острова Пасхи, в частности. Плот прошел 3770 миль и был выброшен на берег атолла Рароиа в архипелаге Туамоту.

Однако, когда другие исследователи пытались повторить этот же маршрут, отталкиваясь прямо от перуанского берега, то течение Гумбольта уносило их в другую сторону. Вдоль самого побережья Перу течет струя этого течения, которая огибает Южную Америку и достигает Панамы, то есть влечет плот в другую сторону. Поскольку у южноамериканских индейцев в древности не было военно-морских буксиров, то стало вполне очевидно, что вот таким простым методом, как полагал Хейердал, они достичь Полинезии не могли.

Несмотря на критику, Хейердал не отказался от своих идей. Пользуясь своими связями и широкой известностью, в 1955-1956 годах он организовал Норвежскую археологическую экспедицию и масштабные раскопки на острове Пасхи, в стремлении доказать свою теорию артефактами. Его усилия дали не тот результат, на который он рассчитывал. Раскопки подтвердили полинезийскую природу культуры древних островитян, и почти ничего не дали в подтверждение южноамериканской теории. Впрочем, труд известного путешественника даром не пропал, раскопки на острове Пасхи продолжились и дали немало ценного материала по истории и культуре этого удаленного острова.

Именно во время этой археологической экспедиции Тур Хейердал положил начало «лесной теории». Он нашел сотни огромных статуй в разных концах острова, исследовал каменоломню на склонах вулкана Рано-Рараку, в вулканическом массиве Тереваку. Разумеется, у него возник вопрос: как островитяне в древности могли перетаскивать огромные и тяжелые статуи, вес некоторых из которых достинал десятков тонн, по всему острову. Он начал расспрашивать аборигенов. Вот он описывает этот момент в своей книге «Аку-Аку»:

Леонардо, – говорю я – вы разумный человек. Можете мне сказать, как эти каменные гиганты могли быть перевезены в древние времена?

Они шли сами – ответил Леонардо…

Когда я пришел обратно в лагерь, я зашел под кухонный тент к пожилой Марии, которая сидела и чистила картофель.

Вы слышали, как большие моаи перевозились в старину? – спросил я.

Да, сеньор, – сказала она с убеждением – Они шли сами¹⁶⁸.

Его собеседники изложили ему сказания, о том, что старину, некоторые люди на острове имели магическую силу, позволявшую им заставлять эти огромные камни идти самим по себе. Четкий и однозначный ответ аборигенов, Хейердала, впрочем, совершенно его не удовлетворил. Он категорически отверг саму такую возможность, видимо потому, что в устах аборигенов она имела магическое объяснение.

Хейердал с присущим ему упрямством вознамерился узнать, каким образом большие и тяжелые моаи перетаскивались по острову и ставились на свое место на каменных постаментах – аху. В этом ему помогли члены клана «длинноухих» под руководством старосты Педро Атана. Староста пообещал ему показать древние приемы обращения со статуями. Его все считали хвастуном, пока он не поставил обратно на аху одну из поваленных статуй, используя для этого только три бревна, веревки и кучу камней.

Когда моаи встала на свое место, Хейердал задал ему тот же самый вопрос:

Дон Педро, староста, может быть теперь ты можешь рассказать, как твои предки перевозили статуи по острову?

Они шли сами, – быстро ответил староста.

Чушь! – сказал я разочарованно и немного раздраженно.

Тогда староста рассказал про салазки для камней, которые использовали для перетаскивания крупных глыб – миро манга эруа, и прочные канаты из коры – хау-хау. Вот это объяснение уже удовлетворило Хейердала и он поставил новый эксперимент по тасканию статуи весом в 12 тонн. В этом деле приняло участие 180 человек, но первая попытка оказалась неудачной: канат со звоном лопнул. Когда канат удвоили, дело пошло на лад¹⁶⁹. Хейердал в своей книге предусмотрительно не написал, как далеко они тащили статую и сколько времени на это ушло, написал лишь, что скорость была так велика, будто островитяне тащили пустые ящики.

С одной стороны, опыт удался и было на практике показано, что таскать и ставить на попа огромные каменные статуи можно. Но с другой стороны, книга Хейердала, разошедшаяся огромным тиражом, вызвала бурную дискуссию по поводу этих статуй и способов их перетаскивания. Критики обращали внимание на то, что таскание их волоком требовало бы слишком больших затрат труда, и вряд ли довольно малочисленное население острова справилось бы со столь значительной работой, как транспортировка волоком более 400 статуй, некоторые их которых были поставлены за 17 км от каменоломни.

Против теории Хейердала молча свидетельствовал колосс Ко Тето Кан, огромный моаи длиной 21,5 метров и шириной 4,5 метра, весом по разным оценкам от 260 до 350 тонн. Для него в кратере Пуна-Пао была приготовлена «шляпа» – пукао высотой 2,5 метра и диаметром 3 метра, весом около 20 тонн. Статуя осталась в каменоломне, но было очевидно, что островитяне ее собирались поставить и не считали эту задачу невыполнимой. Если бы ее собирались тащить волоком, то для этого потребовалось до 6 тысяч человек, что было возможно только при населении острова 25-30 тысяч человек, чего никогда не было¹⁷⁰.

Ввиду этого обстоятельства, разными исследователями наперебой предлагались различные «улучшения», вроде того, что островитяне использовали деревянные катки, подкладываемые под статуи в ходе движения, деревянные салазки, устилали путь статуи вареным бататом в качестве смазки, и так далее. Это загадки не разрешало, но чем дальше, тем больше крепло убеждение, что это было страшно трудоемкое дело, требовавшее максимального напряжения сил всего населения острова, и, самое главное, требовавшее много леса. Отсюда уже менее полушага до «лесной теории», утверждавшей, что островитяне несколько увлеклись установкой статуй, и не заметили, как срубили последнее дерево.

Самое поразительное в этом то, что сходу было отброшено объяснение самих островитян: статуи шли сами. Этого не может быть, потому что не может быть никогда, потому что это глупая магия и россказни. Вердикт был окончательным и обжалованию не подлежал.

Теперь же посмотрим на весь процесс рождения огромного каменного моаи. Стадия первая – каменоломня, расположенная в кратере вулкана Рано-Рараку. Край кратера возвышался на 164,5 метров над уровнем моря, а внутри него уровень озера с пресной водой располагался на уровне 77,1 метров над морем¹⁷¹. С одной стороны кратер снаружи обрывался резким уступом высотой около 60-70 метров, и вдоль этой стены то тут, то там, на разной высоте находились ниши и полки, где статуи вырубались из сплошной породы. Многие из них, так и не законченные, остались на своих местах в разной стадии готовности.

Тур Хейердал описывал, как Педро Атана с другими членами клана «длинноухих» тесали камень. Свежий туф очень прочный, удар стального топора высекает только искры. Островитяне же тесали его каменными, заостренными молотками. Сначала дон Педро разметил в соответствии с деревянной моделью площадку, где вырубалось моаи, сделав пяд засечек. Затем, заготовив достаточно каменных молотков, члены клана становились в ряд вдоль намеченной к выработке борозды, и под ритмичную песню каменотесов принялись за работу. Песня задавала ритм. Каждый удар каменного молотка оставлял едва заметное пятно, но оно росло и росло, пока не превращалось в ямку, а затем в борозду. Время от времени каменотесы брызгали водой из тыквенных сосудов на место врубки.

Вдоль статуи работало всего шесть каменотесов, и уже на третий день они наметили в скале контур моаи. Каменные молотки постоянно тупились, каменотесы откидывали его в сторону и брали другой. Староста, взяв затупившийся молоток, легкими движениями затачивал его, скалывая несколько сколов.

Работа над моаи, впрочем, завершена не была. Каменотесы пожаловались, что не привыкли держать темп неделю за неделей, как делали их предки. Они ограничились лишь демонстрацией искусства, вытесали контур фигуры, наметили пальцы и лицо, и отполировали ее кусками пемзы. Приблизительные подсчеты показывали, что 12 каменотесов, поочередно сменяясь, могут полностью вытесать моаи примерно 5 метров в высоту где-то за год.

Потом Хейердал перешел к опытам по тасканию, тогда как перед тем, как тащить статую, был важный этап – ее надо было аккуратно спустить с горы к подножию скального обрыва. Напомним, что моаи весили десятки тонн, а спускать их надо было очень осторожно, не уронив их и не повредив полировку.

Этот секрет был раскрыт сравнительно недавно. Исследователи обратили внимание, что перед скальным обрывом, и позади него, уже в кратере вулкана, тоже стоят статуи, вкопанные в грунт. Они другие по облику, чем те, которые ставились на аху: с заостренной головой, без глазниц, и с характерной шеей, резким уступом, переходящим в подбородок. На хороших фотографиях видно, что шеи и подбородки у них имеют следы трения. Обычно на фотографиях статуй острова Пасхи изображаются именно эти изваяния.

Их расположение подтолкнуло к мысли, что это части системы для спуска моаи с каменоломни, и они представляли собой одно из древнейших приспособлений, известных любому мореходу – кнехт. Это специальная тумба для закрепления тросов при швартовке, буксировке или для якорного троса. Кнехты также служили для закрепления и натяжения парусного такелажа. Тросы у островитян были и очень хорошие. Канаты плелись из луба дерева хау-хау, и имея диаметр в 48 мм, могли выдержать нагрузку до 15 тонн. Высокое качество канатов у рапануйцев отмечали и европейские мореплаватели.

Как предполагают авторы реконструкции А.В. Пестун и Р.Ч. Валеев, спуск огромной и тяжелой моаи шел следующим образом. Во-первых, между изваяниями натягивалось два параллельных каната, которые служили направляющими, и к ним привязывалась сама моаи, все еще лежащая в своей нише в скале. Во-вторых, к моаи привязывали еще два каната – управляющие, которые заводили через гребень кратера вулкана и крепили еще к двум изваяниям. В-третьих, моаи освобождалась, повисала на тросах, и дальше под традиционное морское: «Трави помалу» управляющие канаты вытравливали, и по мере удлинения управляющих канатов статуя скользила по направляющим канатам вниз, пока не касалась осыпи внизу. По расчетам, несколько человек могли таким вот образом спустить большую моаи с горы¹⁷².

Сейчас можно видеть, как многие из этих изваяний, стоящие у вулкана Рано-Рараку, или почти легли на спину, или погрузились в грунт по самые плечи. Это неудивительно, ибо на них прилагалась огромная нагрузка. Изваяния, расположенные внизу, под скальным обрывом, большие, до 10-12 метров в высоту, были глубоко закопаны по самые плечи, чтобы противостоять выдергивающей силе, возникающей при спуске моаи.

Хотя этот способ на практике не проверялся, по всей видимости, спуск моаи из каменоломен проводился или таким, или весьма похожим образом. Предложить что-либо другого для условий острова Пасхи просто не представляется возможным. Если бы островитяне использовали насыпи, то они были бы столь огромными, что непременно сохранились бы до наших дней.

На внешней осыпи вулкана Рано-Рараку моаи ставили вертикально, завершали отделку, после чего ей предстояло путешествие через весь остров к своему аху. Секрет того, как моаи «шли сами» был разгадан чешским инженером Павлом Павлом, выпускником Университета Пльзеня.

Раздумывая над тем, как островитяне убежденно говорили, что статуи шли сами, инженер пришел к выводу, что это не чушь, что тут нет ничего невозможного. Речь идет о старом и широко известном приеме перестановки тяжестей, под названием «кантовка». Скажем, контейнер сначала ставится на ребро нижней поверхности, потом отклоняется назад, чтобы он встал на угол, а затем, под воздействием своего веса, контейнер проворачивается вокруг этого угла и становится снова на нижнюю плоскость, смещаясь вперед.

Моаи двигались таким же образом, именно так, как показывал Хейердалу пастух Леонардо: сжав ноги вместе, он переваливался сбоку набок, понемногу двигаясь вперед. Статую ставили сначала на одно ребро основания, потом, после поворота и шага, снова быстро ставили на противоположное ребро основания и угол. Снова поворот и шаг, и все действия повторялись. Только в отличие от тяжелых грузов, моаи были высокими и тяжелыми, центр тяжести располагался у них достаточно высоко, и он помогал статуе «шагать». К голове статуи привязывались канаты, люди поочередно тянули за них, чтобы моаи начал раскачиваться и сделал первый шаг. Если смотреть со стороны, сидя на холме, то это действительно было магическое чудо. Людей и канатов издали не видно. Огромный каменный истукан сначала начинал медленно-медленно раскачиваться в стороны, а потом вздрагивал и неожиданно делал шаг вперед. Потом второй, третий величавый шаг по поросшей травой равнине, и вот уже моаи преодолевает сотни метров своего пути. Любой человек, не посвященный в секрет дела, поклялся бы в том, что статуи шли сами.

В 1982 году Павел Павел изготовил из бетона копию статуи и поставил в своем родном городе Страконице, на площади перед ратушой, эксперимент. Бетонная копия в 12 тонн весом «зашагала», как и планировалось. В 1986 году он провел эксперимент уже на острове Пасхи, в присутствии Тура Хейердала. Тогда всего 17 островитян заставили «шагать» моаи высотой 6,5 метров и весом около 10 тонн¹⁷³. Оказалось, что если приловчиться и поймать правильный ритм, многотонная статуя «шагает» с небывалой легкостью. Она может поворачивать, преодолевать подъемы с углом 5-7 градусов. Специально для шествия моаи на острове были построены мощеные камнем дороги.

Чем больше моаи, тем больше людей требовалось для приведения ее в движение. Но это были вполне посильные для островитян трудозатраты. Самая большая установленная некогда статуя, весом около 40 тонн, прошла 7 км. По расчетам, для этого потребовалось бы 180 человек и работы на 25-30 дней¹⁷⁴.

Поднять моаи на аху, как уже видно, для островитян не составляло труда, как по специально сооруженному пологому пандусу, так и с помощью способами, которыми дон Педро поднимал упавшую статую: ее наклоняют в сторону и подкладывают камни, потом наклоняют в обратную сторону и тоже подкладывают камни, до тех пор, пока каменная насыпь под статуей не сравняется с уровнем аху. Несколько шагов по постаменту, и статуя занимает отведенное ей место.

Теперь последний штрих. Сверху на моаи надевались большие «шляпы», вырубленные из пемзы в кратере Пуна Пао, на воздухе становящейся красноватой. Их называли «пукао», что означает пучок волос. Самая крупная водруженная на макушку статуи «прическа» весила до 7 тонн. Тура Хейердала пукао поставили в тупик. Было совершенно очевидно, что их ставили на статуи сверху. Но как? На голову статуи тяжело забраться даже одному человеку с веревкой, не то, чтобы поставить на макушку моаи камень весом как два слона. В общем, Хейердалу пришлось признать, что он не понимает, как это можно сделать¹⁷⁵.

Уже упомянутые реконструкторы А.В. Пестун и Р.Ч. Валеев справились и с этой, казалось бы, неразрешимой задачей. Путеводной нитью для них стали уже применяемые в других операциях методы и скудный инвентарь: канаты, бревна, камни. Стало быть, можно сделать вывод, что и подъем пукао на макушку моаи использовал те же средства.

Итак, пукао доставляли к месту, скорее всего, волоком, на санях-волокушах миро манга эруа. В среднем пукао весили в пределах 500-1500 кг, так что с перетаскиванием особых сложностей не было. Дальше оно ставилось к спине стоящей моаи и привязывалось к двум опорным канатам, переброшенным через макушку моаи. К этим канатам также крепилось поперек длинное бревно-рычаг. После того, как все было готово, один конец бревна тянули вниз, в силу чего противоположный канат ослабевал, его натягивали и закрепляли. Затем тянули вниз другой конец бревна, снова натягивая ослабший канат. Пукао поднималось на несколько сантиметров вверх. По расчетам, бревно-рычаг длиной 5,5 метров могло поднимать груз до 10 тонн с прилагаемым усилием всего 5 кг, а скорость подъема составляла 3 см в минуту¹⁷⁶. Впрочем, в своей предыдущей работе, авторы полагали, что подтянуть наверх пукао можно и без бревна, просто попеременно вытягивая то один, то другой опорный канат¹⁷⁷.

Когда пукао достигало нужной высоту, опорные канаты сбрасывались, и «прическа» переворачивалась через затылок моаи с помощью третьего каната, который до этого выполнял страховочную функцию. Даже самое крупное пукао весом в 7 тонн, 40-50 человек могли поставить на макушку статуи всего за один день. Этот способ также не проверялся на практике, однако, как и в случае со спуском моаи из каменоломни, здесь практически невозможно предложить другой вариант, в особенности столь же доступный и технологичный.

Весь этот рассказ о рождении моаи имеет для нашей темы самое прямое значение. Во-первых, люди, сумевшие изобрести столь простые и остроумные способы перемещения огромных и тяжелых каменных статуй, безусловно обладали достаточной наблюдательностью, чтобы понять нежелательность полной вырубки леса на острове. Тем более, что единственным видом дерева на острове было торомиро – из рода кустарников и небольших деревьев софора.

Во-вторых, вышеописанный способ перемещения моаи вовсе не требовал колоссального расхода древесины. Требовалось несколько длинных и крепких канатов из луба хау-хау, несколько, буквально 3-4 длинных и крепких бревна, используемых в качестве рычагов, ну и еще несколько бревен для саней-волокуш. При этом большая часть канатов и бревен могла использоваться многократно и участвовать в установке многих, если не десятков моаи. Растущее на острове дерево торомиро было слишком мало для этих целей, и катка, способного передвинуть тяжелую моаи, из него нельзя сделать при всем желании.

«Лесная теория» рассыпается в прах. Если установка моаи не требовала рубить лес, то все назидательность фильма «Рапа-Нуи» предстает просто глупой выдумкой. Глупыми в этой истории предстали именно европейцы, оказавшиеся неспособными понять остроумный способ перемещения каменных статуй, прямые объяснения островитян, ну и в подкрепление этой своей неспособности выдумавшие абсурдную теорию.