Глава 11 Последняя немецкая операция

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 11

Последняя немецкая операция

22 апреля 1945 года, во второй половине дня, в рейхсканцелярии в бункере Гитлера началось ежедневное оперативное совещание. На нем кроме Гитлера, Кейтеля и Йодля также присутствовали генерал Кребс, генерал Бургдорф, Мартин Борман, офицер связи с Риббентропом М. Хевель и несколько адъютантов.

Еще в первой половине дня Гитлер потребовал связаться с командным пунктом 11-й армии, который располагался в Либенверде. Кроме этого, Гитлер приказал обергруппенфюреру СС Штейнеру, бывшему командующему 11-й армией, собрать все имеющиеся в распоряжении силы и бросить их на оборону столицы рейха. В тот момент части Красной Армии были уже на подступах к Берлину. Поспешность данного приказа была обусловлена тем, что 9-я армия, находившаяся юго-западнее Франкфурта, была окружена между Коттбусом и Барутом.

Приблизительно в это самое время на восточных окраинах Берлина начались бои. Здесь сопротивление частям Красной Армии оказывали подразделения LVI (56-го) танкового корпуса, командующим которого являлся генерал артиллерии Вайдлинг. Предвидя развитие событий, Вайдлинг еще в ночь на 22 апреля перенес местоположение штаба корпуса из Шёнайхе в здание дома престарелых, расположенное в Биздорфе (Юг). К этому моменту Одерский фронт вплоть до его северной части полностью рухнул.

Оперативное совещание у Гитлера началось с доклада генерал-полковника Йодля. Затем слово взял генерал Кребс. Оба они незадолго до начала совещания получили сообщение о том, что генерал Ваффен-СС Штейнер не имел в своем распоряжении достаточное количество войск, чтобы прорваться к Берлину. Генерал-полковник Йодль должен был сообщить о том, что советские войска смяли южный фланг 3-й немецкой танковой армии и что войска под командованием маршала Жукова могли в любой момент начать штурм расположенных к югу от Берлина Тройенбрицен и Цоссена. Но прежде чем Йодль успел закончить свой доклад, его резко перебил Гитлер. Фюрер хотел знать, где находился обергруппенфюрер СС Штейнер и когда его армия могла нанести удар по находившимся под Берлином частям Красной Армии. Теперь начальник Штаба оперативного руководства Вермахта был вынужден заявить, что генерал войск СС Штейнер еще не начал наступление на Берлин, а его армия даже не была сформирована — она существовала только на бумаге. С Гитлером случился нервный срыв, которые в конце войны не были редкостью. Он кричал и топал ногами. Он заявил, что остался в Берлине только для того, чтобы застрелиться «если в него проникнут Советы». Свой гневный поток слов он закончил словами: «Все конечно… Все кончено…»

Все присутствовавшие на совещании безмолвно взирали на Гитлера. Прошло пять минут гнетущей тишины. После этого все генералы по очереди пытались убедить Гитлера в том, что он должен был непременно покинуть столицу рейха. Но все было бесполезно. Гитлер занялся новым делом — он стал диктовать свое очередное радиообращение.

Когда некоторое время спустя Йодля вызвали к телефону, Кейтель обратился к Гитлеру и попросил побеседовать с ним с глазу на глаз. Гитлер выгнал всех из кабинета, после чего генерал-фельдмаршал заявил, что у фюрера было только две возможности. С одной стороны — предложить капитуляцию. С другой стороны, существовала возможность улететь в Бертехсгаден, чтобы начать оттуда переговоры. Генерал-фельдмаршал Кейтель не успел закончить, как его перебил Гитлер: «Я уже принял решение. Я не покину Берлин. Я буду защищать город до самого конца. Либо я выиграю сражение за столицу рейха, либо паду как символ империи».

После того как Йодль смог продолжить свой доклад, он не преминул доложить Гитлеру о плане, который он только что выдумал. Этот план, по мнению генерал-полковника, был единственной возможностью спасти Берлин, прорвав кольцо советского окружения вокруг него. Основная идея данного плана сводилась к тому, чтобы вновь восстановить линию Западного фронта по Эльбе, остановить на этой реке дальнейшее продвижение западных союзников, после чего сосредоточить все свободные силы на борьбе против Красной Армии. С этой точки зрения находящаяся на берегах Эльбы 12-я армия должна была быть снята с этих позиций и направлена на Восток, чтобы мощным ударом в тыл советским войскам прорвать кольцо окружения вокруг немецкой столицы.

Генерал-фельдмаршал Кейтель прервал Йодля и вызвался лично направиться в штаб 12-й армии, чтобы передать приказ фюрера генералу Вальтеру Венку. Он сам хотел позаботиться о том, чтобы все меры по скорейшему выступлению 12-й армии в направлении Берлина были приняты в кратчайшие сроки. Кроме этого, генерал-фельдмаршал Кейтель заявил, что Венк спасет Берлин, даже если город будет находиться в плотном кольце советской осады. Для начала армия Венка могла деблокировать 9-ю армию, после чего, объединив свои силы, они могли бы разгромить части Красной Армии под Берлином. Гитлер одобрил данный план.

После этого Йодль направился в Штаб оперативного руководства Вермахта, который теперь располагался в Крампнице под Потсдамом, а генерал-фельдмаршал Кейтель направился на запад, к генералу Венку.

Генерал-полковник Хейнрици, который 22 апреля 1945 года рассчитывал, что с согласия Гитлера начнет отступление 9-й армии, оказался в сложнейшей ситуации. Советские войска могли в любой момент уничтожить его армию. Во всяком случае, к вечеру 22 апреля она оказалась расколота на несколько частей. Хейнрици пытался заставить генерала Кребса предпринять хоть какие-то меры по ее спасению. Но шеф Верховного командования сухопутных сил Германии передал командующему группой армий «Висла» лишь приказ фюрера о том, что 3-я танковая армия должна была отбросить войска 2-го Белорусского фронта (маршал Рокоссовский) к Одеру. Когда генерал-полковник Хейнрици позвонил в Верховное командование сухопутных сил 22 апреля 1945 года в третий раз, то генерал Кребс уже отправился на доклад к Гитлеру в рейхсканцелярию. Трубку взял генерал Детлеффзен. Хейнрици едва ли не умолял его принять хоть какое-то решение. Генерал позвонил Кребсу. Тот перезвонил из бункера фюрера около 14 часов 50 минут и сообщил командующему группой армий «Висла» о том, что Гитлер согласился, чтобы 9-я армия покинула район Франкфурта-на-Одере и отступила на северный участок фронта по данной реке.

В самом же Франкфурте продолжала ожесточенно обороняться боевая группа под командованием полковника Билера. У него не было ни малейшей возможности со своей группой вырваться из кольца советского окружения.

Два часа спустя генерал Кребс вновь связался с командующим группой армий «Висла». На этот раз сообщил генерал-полковнику Хейнрици, что во время оперативного совещания с фюрером было принято решение снять армию Венка с Западного фронта. Ее части должны были начать отвлекающее наступление к северо-востоку от Берлина.

Генерал-полковник Хейнрици, который считал, что 9-я немецкая армия была еще достаточно сильной, чтобы прорвать кольцо советского окружения и вырваться из него в западном направлении, потребовал передать генералу Буссе приказ о начале прорыва. Как только данный приказ был отдан, Хейнрици лично позвонил командующему 9-й армией генералу Буссе. Он сообщил ему о новых позициях, которые должна была занять его армия. Сам Буссе должен был собрать в кулак все самые боеспособные части своей армии, чтобы они смогли прорвать кольцо советского окружения и двинуться в западном направлении навстречу 12-й армии.

Между тем генерал-фельдмаршал Кейтель направлялся из Берлина в расположение армии Венка. Дороги к западу и юго-западу от Берлина были забиты колоннами беженцев. Машину не раз приходилось останавливать, так как советская авиация регулярно совершала налеты. К моменту наступления темноты немецкий фельдмаршал достиг Визенбурга, который располагался на юго-запад от Бельцига. Здесь находился командный пункт XX армейского корпуса. Генерал Кёлер тут же доложил Кейтелю о положении дел на фронте и состоянии дивизий, которыми ему было поручено командовать. Несколько позже шеф Верховного командования Вермахта направился к лесной усадьбе «Альте Хёлле». Во время ночной поездки он не раз сбивался с пути. Пока наконец-то не достиг командования 12-й армии.

Сама армия Венка только 21 апреля 1945 года смогла отбить несколько американских атак, которые были предприняты с юго-запада в направлении Дессау, а также в районе Мульде. Постоянные налеты союзнической авиации пытались преодолеть при помощи зенитной артиллерии, но в силу господства англо-американцев в воздухе над Западной Германией с каждым разом это получалось все сложнее и сложнее.

Во второй половине дня 22 апреля 1945 года командование армии Венка получило доказательство того, что полностью разгромленной оказалась не только танковая дивизия «Клаузевиц», но и дивизия «Шлагетер», которая согласно приказу должна была наступать из Юльцена через Брауншвейг к Фаллерслебену. Армия Венка потеряла за несколько дней две дивизии.

Немецкие беженцы близ Эльбы

В данных условиях генерал Венк поставил перед своим штабом задачу защищать от наступавшей с востока Красной Армии мирное население, беженцев и раненых максимально долго. Так долго, как это вообще было возможно. Из своих многочисленных посещений фронта, визитов в дивизии Венк вынес твердое убеждение, что самым мощным оружием в данной ситуации являлась вера солдат, а также непоколебимое желание спасти гражданское население от произвола победивших союзников (в первую очередь подразумевались части Красной Армии). Чтобы достичь данной цели, генерал Венк должен был весьма рационально использовать имеющиеся в его распоряжении силы. Кроме этого, в нем говорили чисто человеческие чувства, и он не хотел ставить перед воинскими частями изначально невыполнимые задачи. За последние дни он денно и нощно разъезжал по округе, чтобы обеспечить беженцев продовольствием. Там, где это было возможно, он пытался облегчить им переправу через Эльбу.

Когда 23 апреля около часа ночи в штабе 12-й армии зазвонил телефон, то генерал Венк дремал в кресле — он только что вернулся из поездки по фронту. Он даже не успел снять полевую форму.

Генерал снял трубку. На проводе оказался дежурный офицер, который сообщил, что прибыл генерал-фельдмаршал Кейтель. Вальтер Венк тут же вызвал к себе начальника своего штаба. Полковник Райхгельм незамедлительно прибыл к командующему армией. Венк сообщил ему: «Похоже, у нас высокие гости. Прибыл генерал-фельдмаршал Кейтель». Визит шефа Верховного командования Вермахта не вызвал прилив оптимизма ни у Венка, ни у полковника Райхгельма. Если в штаб армии прибыл сам глава Верховного командования, то вряд ли речь могла идти о незначительных вещах. Снаружи раздался звук подъехавшей машины.

Генерал-фельдмаршал Кейтель в парадной форме, с маршальским жезлом в руке вошел в помещение командного пункта армии. За ним следовал адъютант. Венку сразу же бросилась в глаза нервозность Кейтеля. Венк и Райхгельм сдержанно ответили на приветствие фельдмаршала. В то время как адъютант фельдмаршала разворачивал на столе карту, Кейтель указал жезлом на темное пятно, которым на карте казался Берлин, и без какого-либо вступления произнес: «Мы должны вызволить фюрера!» Судя по лицам Венка и Райхгельма, Кейтель понял, что совершил ошибку и начал не с того, с чего бы стоило начать разговор. После этого он попросил генерал Венка, чтобы тот дал ему оперативную справку о положении 12-й армии, одновременно с этим он приказал подать кофе и бутерброды.

После того как Венк закончил свой короткий доклад, генерал-фельдмаршал Кейтель резко поднялся. Далее Венк и Райхгельм безмолвно слушали, как шеф Верховного командования Вермахта говорил о том, что началась битва за Берлин и что на карту была поставлена судьба самого Гитлера, а стало быть, и всей Германии. Фельдмаршал выразительно посмотрел на Венка: «Вашим долгом является атаковать и спасти Берлин!» Генерал Венк, который по своему опыту точно знал, как надо было разговаривать с генерал-фельдмаршалом Кейтелем, незамедлительно ответил: «Армия будет атаковать, герр фельдмаршал!»

«Хорошо! — ответил Кейтель, кивнув головой. — Вы предпримете наступление на Берлин из района Бельциг — Тройенбрицен». Фельдмаршал еще во время поездки доработал план, предложенный Йодлем. По мере его изложения генерал Венк все отчетливее понимал, что данная операция была спланирована на дежурной карте фюрера, на которой были выставлены флажки, обозначавшие дивизии, кои либо вовсе перестали существовать, либо являли собой жалкие остатки дивизий. Между тем новые дивизии все еще продолжали формироваться.

Кейтель приказал, чтобы 12-я армия отошла с фронта по Эльбе на участок Виттенберг — Нимегк, откуда она должна была двигаться на исходные позиции (Бельциг — Тройенбрицен), чтобы затем начать наступление на Ютербог. Отбросив советские войска от этого города, 12-я армия должна была объединиться с 9-й армией, а затем они совместными усилиями должны были прорвать с севера кольцо окружения вокруг Берлина и «спасти фюрера». Так как немецкая радиоразведка давала достаточно точные данные относительно реального положения 9-й армии, то генерал Венк представлял, что вряд ли мог рассчитывать на поддержку во время запланированного наступления. Но тем не менее ему не представлялась фантастической идея исключительно своими силами прорваться к Ютербогу, чтобы затем помочь 9-й армии продвинуться в западном направлении. Подобный стратегический замысел представлялся ему вполне реальным. Кроме всего прочего, подобное стратегическое решение позволяло выиграть время для беженцев, которые направлялись с востока на запад. Подобные соображения возникли в голове генерала Вальтера Венка, пока фельдмаршал Кейтель излагал детали плана предстоящего наступления.

Впрочем, Венк не полностью согласился с предложенным Кейтелем планом. На карте он показал, что окруженная 9-я армия вряд ли могла сыграть значительную роль в предполагаемом немецком наступлении на Берлин. Он также подчеркнул, что достаточные силы для данного наступления имеются только близ Ратенова, который продолжали контролировать немцы, а потому наступление могло успешно развиваться в восточном направлении только из окрестностей Хавеля. Генерал Венк приходил к выводу: «Только там возможно сосредоточить все силы армии. Только там можно избежать разделения армии на две растянутые войсковые группы». При этом сама 9-я армия, которая вряд ли могла полностью вырваться из щипцов советского окружения, могла пробиваться только на юг, к группе армий Фердинанда Шёрнера. Разумеется, выход 12-й армии к Хавелю потребовал бы на пару дней больше, но это могло предотвратить военную катастрофу. Свое сообщение генерал Венк закончил словами о том, что только XX армейский корпус мог оперативно выйти на позиции к северу от Хавеля. Ожидание, пока близ Хавеля соберутся все силы 12-й армии, было бы потерей драгоценного времени. При этом наступление к югу от Хавеля исключительно силами XX армейского корпуса не могло бы дать ожидаемого результата — Берлин не был бы деблокирован. Предложение генерала Венка собирать силы 12-й армии все-таки к северу от Хавеля было категорически отвергнуто Кейтелем. Он раздраженно произнес: «Мы не можем ждать два дня!» Положение в Берлине было критическим. Кейтель полагал, что на счету был каждый час. 12-я армия должна была безотлагательно начать подготовку к выполнению приказа фюрера. Кейтель поднялся, чтобы покинуть «Альте Хёлле». В дверях он повернулся. «Да, я желаю вам успеха!» — бросил он на прощание.

Всю ночь генерал Венк провел с полковником Райхгельмом над картой. Именно тогда офицеры стали друзьями на всю оставшуюся жизнь. Они были готовы взять на себя ответственность за все предпринятые ими меры. Ответственность как за своих солдат, так и за гражданское население, которое оказалось в зоне боевых действий. Несмотря на все указания, они продолжали планировать нанести удар на восток, чтобы деблокировать 9-ю армию и спасти по возможности максимальное количество беженцев. Командующий 12-й армией, равно как и начальник ее штаба, прекрасно понимал, что в данном случае речь шла не о судьбе отдельных лиц, а о судьбе десятков тысяч людей. Если же существовала хоть малейшая возможность пробиться к Берлину, то Венк со своей армией намеревался воспользоваться этим пусть и незначительным шансом. По большому счету, у немецкой столицы не было других шансов на спасение. Сам генерал Венк произнес по данному поводу: «Надо отметить, что наша армия могла спасти тысячи и тысячи беженцев, которые следовали в Западную Германию. Они бежали из Силезии, с Одера и Варте, из Померании и прочих захваченных областей. Солдаты, которые видели эти ужасные картины, которые слышали о страданиях людей, которые бежали, оставив все имущество, которые испытали ужасы вступления русских войск, были готовы со всем мужеством противостоять противнику. Даже если ситуация была совсем безнадежной, они были готовы сражаться, чтобы дать возможность женщинам и детям укрыться на Западе. Именно в этом кроются корни редкостного героизма, который демонстрировали наши солдаты в апрельские и майские дни 1945 года. Они сражались, даже если не могли изменить судьбу последней немецкой армии». Генерал Венк и полковник Райхгельм не хотели бессмысленного кровопролития, на чем настаивал генерал-фельдмаршал Кейтель. Они хотели, чтобы предстоящее наступление помогло тысячам людей.

Ранним утром 23 апреля 1945 года американская авиация внезапно прекратила наносить мощные бомбовые удары по всем позициям 12-й армии. Немецкие солдаты могли перевести дыхание. Жутчайшие бомбежки англо-американских союзников во многом сковывали действия командования армии Венка.

На участке фронта, который удерживался силами дивизии «Ульрих фон Хуттен» (Биттерфельд и окрестности), генерал-лейтенант Энгель только в данных условиях смог начать готовить оборонительный рубеж, обращенный на Восток. Его дивизия должна была перейти на него, если части Красной Армии вошли в Берлин. К вечеру 23 апреля 1945 года в штабе дивизии «Ульрих фон Хуттен» уже не сомневались в том, что ударные группы Красной Армии уже взяли высоты к югу и северу от столицы рейха. Подобное развитие событий не стало сюрпризом. Кроме этого, не было никаких признаков того, что американцы собирались переходить Эльбу и двигаться далее в восточном направлении. В итоге большинство штабов 12-й армии (от полка и выше) получило приказ занимать оборонительные позиции, обращенные не на запад, а на восток.

Танковые заслоны или противотанковые рубежи из зенитных орудий, которые были снабжены перевозящими их транспортными средствами, исключали возможность любого неожиданного прорыва Красной Армии с востока. Все резервы, находившиеся в немецком тылу, равно как и части снабжения, были преобразованы в отряды истребителей танков. Их вооружали фаустпатронами, а для мобильности придавали мотоциклы или велосипеды. Эти команды должны были вести непрерывную разведку на юго-западных, восточных и северо-восточных участках фронта, чтобы при необходимости остановить продвижение вперед советских танков. Благодаря этим мерам предосторожности немцам удалось удержать окрестности Ютербога, где первые советские танковые части появились уже 23 апреля 1945 года.

Генерал-лейтенант Гepxapдт Энгель, командир пехотной дивизии «Ульрих фон Хуттен» (на фото еще в звании полковника)

Генерал-лейтенант Энгель решил направить резерв дивизии — пехотный полк с подчиненным ему артиллерийским батальоном, истребителями танков и штурмовыми орудиями — к месту предполагаемых боев, так что дивизия в любой момент могла начать наступление на восток. Когда, наконец, 24 апреля 1945 года по радио поступил приказ Верховного командования Вермахта, согласно которому 12-я армия силами одной дивизии должна была начать наступление в восточном направлении, дивизия «Ульрих фон Хуттен» тут же приступила к действиям. 24 апреля генерал-лейтенант Энгель приказал вступать в бой с американцами только в том случае, если те сами предпримут атаку. В тот же самый день дивизии 12-й армии получили приказ оставить позиции по Мульде и Эльбе и выступать на восток. Их первой задачей было создание крупного плацдарма на восточном берегу Эльбы близ Виттенберга. После подобной перегруппировки части 12-й армии должны были преградить путь советским войскам (от трех до четырех дивизий), которые наступали на Виттенберг. В ночь на 25 апреля к Виттенбергу должны были быть перекинуты части, сформированные за счет строительных батальонов, персонала партийных учреждений и коллективов промышленных предприятий. Сама дивизия челночным способом должна была перекинуть в данный район как минимум два полка. Для этого им надо было проделать путь в 40–50 километров.

Сам генерал-лейтенант Энгель вспоминал о первом сражении с Красной Армией на данном участке фронта следующим образом: «В утренние часы 25 апреля 1945 года оба эти полка, с приданной им артиллерией и штурмовыми орудиями, заняли позиции к востоку и юго-востоку от Виттенберга, города, связанного с жизнью Лютера. Там они дали бой трем русским стрелковым дивизиям. Именно здесь случилось очень редкое на войне явление — в бою сошлись наступающие навстречу друг другу войска. Никто не знал о местоположении своего противника. И, как нередко случалось на этой войне, без ложной скромности я имею основания для подобных утверждений, наши части проявили большое мужество и железную волю. Два полка, незначительные артиллерийские части, которые мы имели во время данного наступления, да занявшие неизменные позиции зенитные орудия, которые до настоящего момента прикрывали позиции по Эльбе, — вот и все силы, благодаря которым в первой половине дня удалось отбросить три советские дивизии обратно на 10 километров. Мы вырвали из кольца окружения немецкие подразделения и смогли образовать близ Виттенберга плацдарм шириной в 30 и глубиной в 15 километров. Этот плацдарм имел решающее значение для всех последующих боевых действий 12-й армии, которая уже начала поспешную перегруппировку для наступления на Берлин. Это было важной предпосылкой для сохранения сотен тысяч жизней гражданских лиц и наших солдат».

В течение всего 25 апреля советские войска неоднократно предпринимали наступление на плацдарм под Виттенбергом, который тогда удерживался силами дивизии «Ульрих фон Хуттен». Но каждый раз частям Красной Армии, которые несли большие потери, приходилось отступать. Сказывалось то обстоятельство, что в распоряжении командования дивизии «Ульрих фон Хуттен» появились танки и штурмовые орудия.

Когда в штаб дивизии стали поступать сообщения, что немецкие оборонительные пункты, находившиеся на правом фланге, были окружены советскими частями, генерал-лейтенант Энгель отдал приказ сформировать специальную ударную группу, которая должна была деблокировать их. Немцы нанесли стремительный удар на юго-восток, и поставленная перед группой задача была выполнена.

26 апреля, а также ранним утром 27 апреля бои за плацдарм у Виттенберга продолжались с прошлой ожесточенностью. Но теперь позиции дивизии «Ульрих фон Хуттен» стали штурмовать уже танковые части Красной Армии. Первые советские танки, преимущественно Т-34, начали атаку в ночь на 27 апреля. Натиск на позиции дивизии «Ульрих фон Хуттен» оказался настолько мощным, что было принято решение — вывести из города все воинские подразделения, оставив там только небольшой гарнизон. Еще накануне, вечером 26 апреля 1945 года, генерал-лейтенант Энгель получил от командования 12-й армии приказ оставить позиции близ Виттенберга и перебазироваться будущей ночью на исходные позиции близ Бельцига, чтобы принять участие в запланированном наступлении на Берлин.

Чтобы вывести свою дивизию из-под удара Красной Армии, генерал-лейтенант Энгель решил применить знания, которые он в свое время получил на Восточном фронте. Он знал, что при внезапном наступлении советские войска весьма осторожно переходили в контратаку. Действительно, в данной ситуации очень редкие советские командиры шли на встречный бой. В данной ситуации дивизия «Ульрих фон Хуттен» могла оставить свои позиции, только предприняв решительные действия.

Поздно вечером и ночью оперативно сформированные немецкие боевые группы, которые были усилены разведывательными отрядами, вооруженными фаустпатронами, и несколькими штурмовыми орудиями и танками, атаковали под прикрытием темноты советские позиции. Стремительная атака немцев достигла своей цели: советские войска перешли в оборону, они потеряли тактическую инициативу. В сложившихся условиях ни одна из сторон не намеревалась развивать наступление. Части Красной Армии выжидали, а дивизия «Ульрих фон Хуттен» благополучно оставляла свои позиции, без риска, что советские войска нанесут ей удар с тыла или фланга. Тактика маскировки отхода немецкой дивизии оказалась весьма успешной. Оставшиеся в Виттенберге немецкие подразделения были вновь атакованы лишь в полдень 27 апреля. То есть у дивизии «Ульрих фон Хуттен» было около 10–12 часов для отхода на новые позиции. Генерал-лейтенант Энгель смог выиграть столь необходимое для него время. Когда советские войска приблизились к Виттенбергу, большая часть дивизии (включая артиллерию, танки и штурмовые орудия) двигалась вдоль Эльбы по лесам, которые раскинулись к северу от Козвига. На прошлых позициях была оставлена лишь одна артиллерийская батарея, которая должна была вести непрерывный огонь по советским войскам, прикрывая и маскируя тем самым отход дивизии.

Несмотря на то что дивизия «Ульрих фон Хуттен» была втянута в ожесточенные бои, в итоге она смогла вполне благополучно добраться до Бельцига и выйти на исходные позиции. Вперед, на восток, командование дивизии выпустило тяжелые разведывательные автомобили и боевые машины пехоты из состава 3-го батальона истребителей танков. Они должны были занять позиции широким фронтом, чтобы защитить дивизию от внезапной советской атаки.

Что же в это время происходило в Верховном командовании?

Во второй половине дня 24 апреля 1945 года советские войска перешли через «канал» близ местечка Нидер-Нойендорфер, что располагалось к северо-западу от Шпандау. Расположенное в Крампнице Верховное командование Вермахта было вынуждено срочно эвакуироваться. Оно перебралось в загородное здание близ Фюрстенберга. Час спустя после того, как немецкие генералы покинули свое прошлое здание, там уже оказались советские танкисты.

Сразу же стоит отметить, что командование Красной Армии, которое до 23 апреля ничего не знало о расположенной на берегах Эльбы новой немецкой армии, 24 апреля оказалось ошарашенным данным известием. О нем узнали едва ли не из немецкой пропагандистской листовки, в которой излагался приказ фюрера.

«Приказ фюрера от 23 апреля 1945 года.

Солдаты армии Венка!

Я отдаю приказ, который будет иметь для вас огромное значение. Вы должны оставить ваши стратегические плацдармы, обращенные против нашего западного неприятеля, и направиться на восток. Ваше задание предельно ясно:

Берлин должен остаться немецким!

Поставленные перед вами цели должны быть непременно достигнуты, так как в противном случае начавшие штурм столицы империи большевики искоренят Германию. Но Берлин никогда не сдастся большевикам. Защитники столицы рейха в воодушевлении восприняли известие о вашем выступлении. Они продолжают мужественно сражаться в надежде, что в ближайшее время услышат гром ваших орудий.

Фюрер позвал вас. Начните, как в былые времена, ураганный натиск на противника. Берлин ждет вас. Берлин тоскует по вашим горячим сердцам».

После прочтения этого напыщенного патетического текста генерал Вальтер Венк приказал ни в коем случае не распространять данную листовку по частям, а ее основной тираж сжечь.

Между тем к утру 24 апреля 1945 года советские войска смяли правый фланг 3-й немецкой танковой армии. Немцы оказались отброшенными к каналу Руппинер. А войска 1-го Белорусского фронта продолжали теснить на флангах армию Мантойффеля. В то же самое время войска маршала Рокоссовского, имея десятикратный перевес над немцами, продолжали наступление в низине близ Одера. Если 3-я немецкая армия хотела сохранить хотя бы часть своих дивизий, то она должна была отступить за излом реки Рандов. Генерал танковых войск Хассо запросил от лица Мантойффеля у Верховного командования Вермахта разрешение на отступление. В ответ генерал-полковник Йодль категорически запретил даже разговоры о возможности отступления. Впрочем, опытным генералам было понятно, что уничтожение 3-й немецкой танковой армии войсками маршала Рокоссовского было лишь вопросом времени. Ее слабая оборона могла быть прорвана в любой момент. В Ставке Гитлера, судя по всему, надеялись на чудо. Там продолжали рассчитывать на армии, которых фактически уже не существовало. Никто не хотел смотреть фактам в лицо. В рейхсканцелярии всех пугала действительность. Лишь командиры дивизий, сражавшихся на фронте, прекрасно понимали, что их соединения не могло спасти чудо. Их могло спасти лишь отступление.

В полдень 24 апреля, когда командование 12-й армии было готово отдать приказ о наступлении на Берлин XX армейскому корпусу, дивизиям «Ульрих фон Хуттен», «Теодор Кёрнер», «Фердинанд фон Шилль» и XXXXI танковому корпусу, из Верховного командования Вермахта пришел новый приказ.

«Армия должна выделить наиболее сильное соединение, по меньшей мере, дивизию, и вести ее в район Виттенберга — Тройенбрицена для наступления на восток. Подробности о задачах и целях наступления будут переданы позже. С данного момента пехотная дивизия „Фридрих Людвиг Ян“ переходит в подчинение Верховного командования сухопутных сил Германии. Командующий дивизией должен быть готов, не принимая во внимание завершение ее формирования, по первому же приказу Верховного командования сухопутных сил Германии выступить в восточном или северном направлении».

Этот приказ был тут же передан командованием 12-й армии полковнику Веллеру, командующему дивизией «Фридрих Людвиг Ян». Сам полковник тут же связался с Верховным командованием сухопутных сил. Одновременно с этим он приказал безотлагательно вооружить все подразделения дивизии. По телефону из Верховного командования сухопутных сил он получил следующий приказ: «Незамедлительно выступать на марш в направлении Потсдама, где поступаете в распоряжение генерала Райманна, командующего корпусной группой „Потсдам“».

Полковник Франц Веллер, с 25 апреля по 3 мая 1945 года командир пехотной дивизии «Фридрих Людвиг Ян»

Вместе с начальником оперативного отдела штаба подполковником Преториусом полковник Веллер стал прокладывать на карте путь следования для отдельных колонн и дивизии в целом. В тот момент, когда солдатам дивизии начали выдавать оружие, была объявлена общая тревога. Дело в том, что некоторые из советских танковых частей, которые обходили с юга Берлин и Потсдам, неожиданно повернули на Ютербог. Советский танковый клин врезался в позиции дивизии «Фридрих Людвиг Ян». Советские танкисты открыли ураганный огонь по немцам из пулеметов и танковых орудий. Начался ожесточенный бой. В распоряжении немцев не было никакого оружия, кроме фаустпатронов, которое могло остановить танковый прорыв. Но немцам удалось оперативно исправить ситуацию. Выдержав первый натиск, они пустили по флангам отряды истребителей танков. Затем на передовую была выдвинута ударная группа дивизии «Фридрих Людвиг Ян», в распоряжении которой имелись штурмовые орудия. Именно она смогла остановить внезапную советскую атаку. Однако факт оказался фактом. В этом бою дивизия «Фридрих Людвиг Ян» понесла огромные потери.

Час спустя после советской танковой атаки колонны дивизии были уже на марше. Во время своего движения на север они неоднократно сталкивались с небольшими подразделениями Красной Армии, которые проводили разведку в западном направлении. Почти сразу же они полностью уничтожались. Дважды во время марша немцам приходилось применять штурмовые орудия, благодаря которым прокладывался путь к Потсдаму. В итоге дивизия все-таки достигла этого города, где соединилась с корпусной группой «Потсдам».

Два часа спустя после того, как из Верховного командования Вермахта пришел приказ, последовало новое распоряжение, адресованное командованию 12-й армии. О нем вспоминал начальник штаба 12-й армии полковник Райхгельм: «Все сильные боевые части надо было вывести с Западного фронта и направить на восток. В срочном порядке представить предложения о боевом составе и календарных сроках. О направлении наступления и его целях будет сообщено отдельно».

Между тем еще 24 апреля 1945 года подразделения дивизии «Теодор Кёрнер» атаковали Тройенбрицен, на территорию которого смогли проникнуть части Красной Армии. Солдаты из егерского батальона последовали за немецкими штурмовыми орудиями, которые были приданы батальону для наступления на город. Немцам удалось прорвать советскую линию обороны. После того как оказались подбитыми несколько советских танков, немецкие егеря начали зачистку города. Завязались уличные бои. В определенный момент наступавшие немцы натолкнулись на оборонительный рубеж, образованный из нескольких пулеметных гнезд и противотанковых орудий. Пришлось вновь подтягивать штурмовые орудия. Расчеты немецких штурмовых орудий, укомплектованные опытными фронтовиками, воевавшими в бытность свою на Восточном фронте, выпускали снаряд за снарядом. Через полчаса боя оборонительный рубеж был уничтожен. Егеря с криками «ура!» последовали за машинами. Тройенбрицен вновь контролировался немцами. Дивизия «Теодор Кёрнер» заняла позиции, обращенные на восток.

25 апреля 1945 года 12-я армия была готова начать наступление на восток. Дивизия «Ульрих фон Хуттен» должна была выступать от Виттенберга, «Фердинанд фон Шилль» — от Нимегка, «Шарнхорст» — чуть восточнее Цербста, а «Теодор Кёрнер» — из только что захваченного Тройенбрицена. Рано утром 25 апреля в штаб армии Венка прибыл приказ из Верховного командования Вермахта. В нем сообщалось: «Части 12-й армии должны безотлагательно наступать всеми имеющимися в распоряжении силами на восток по линии Виттенберг — Нимегк в направлении Ютербога, чтобы объединиться там с пробивающейся на запад 9-й армией, а затем совместными усилиями с севера деблокировать Берлин».

По состоянию на 24–25 апреля 1945 года общее положение 12-й армии выглядело следующим образом. Уже после начала генерального наступления советских войск командование армии Венка должно было принять четкое решение, где она будет применяться: на востоке против Красной Армии или на западе против англо-американских союзников? Подобное решение было необходимым, даже если не поступало никаких команд от вышестоящих инстанций или же подобные приказы были противоречивыми. Ведение боев одновременно на два фронта было равнозначно бессмысленной гибели. Для самого командования 12-й армии решение было вполне очевидным — в сложившихся условиях она должна была выступить против Красной Армии. На это ориентировались офицеры, солдаты, даже гражданское население и многочисленные беженцы, прибывавшие из Восточной Германии. Ко всему этому добавлялось то обстоятельство, которое могло облегчить действия армии Венка. На основании косвенных признаков (данные разведки, прекращение бомбежек силами англо-американской авиации), которые, конечно же, было очень сложно проверить, командование 12-й армии пришло к заключению, что американцы не собирались развивать свое наступление через Эльбу и Мульде. Складывалось, вполне справедливо, заметим, впечатление, что демаркационная линия между позициями Красной Армии и американцев должна была проходить именно по Эльбе.

Тем не менее генерал Вальтер Венк не исключал возможности того, что американцы все-таки могли предпринять наступление с плацдарма Цербст — Барби в направлении Берлина. В такой ситуации надо было срочно поворачивать фронт действий против американцев. Но на этот случай немецкие части получили приказ открывать огонь только при наличии действительного американского наступления.

Неожиданный удар танковых частей, который Красная Армии стремительно нанесла по обе стороны от Берлина, наглядно показал, насколько немцы уступали в своих силах советским войскам. На протяжении всего Восточного фронта немцы оказались лишены не только каких-либо резервов, но и реальной танковой поддержки. Кроме этого, обнаруживалось полное отсутствие у немцев тяжелых орудий и военно-воздушных сил.

Со дня на день советские войска могли полностью окружить немецкую столицу. Так как танки Красной Армии могли в любое время нанести удар по тыловым частям и командным пунктам дивизий, которые должны были удерживать Западный фронт по Эльбе, то срочно требовалось принять принципиальное решение. К тому же обстановка менялась на востоке едва ли не ежечасно. Из Ютербога пришли сведения о том, что советские танки ворвались в расположение дивизии «Фридрих Людвиг Ян», после чего сама дивизия понесла огромные потери.

По этой причине в конце 24 апреля 1945 года командование 12-й армии отдало приказ: «а) XXXXI танковый корпус, оставив только незначительные части прикрытия на Эльбе, направляет все имеющиеся в его распоряжении силы в восточном направлении, чтобы сначала пробиться к линии обороны, проходящей к востоку от Бранденбурга, затем пройти сквозь цепь озер между Бранденбургом и Потсдамом и после этого установить контакт с тыловыми частями группы армий „Висла“;

б) командующий XX армейским корпусом генерал кавалерии Кёлер, штаб которого вновь в полном составе готов к использованию, получает задание подготовить и начать борьбу на востоке. Но для начала дивизию „Шарнхорст“ в основной своей массе надо оставить, следуя прежним приказом, на плацдарме близ Барби. При этом командование корпуса должно расположить наиболее боеспособные части по Эльбе между Козвигом и Дессау для прикрытия позиций с юга. С данного момента дивизия „Ульрих фон Хуттен“ является подчиненной командованию дивизии „Теодор Кёрнер“. После чего она должна прибыть в район Бельцига;

в) дивизия „Ульрих фон Хуттен“ под прикрытием ночной темноты отрывается от сил противника, оставляя на своих прежних позициях лишь незначительное прикрытие, и маршем направляется от Графехайнихена к Виттенбергу.

Задание для дивизии „Ульрих фон Хуттен“:

Создание оборонительного рубежа, обращенного на восток и северо-восток, на плацдарме под Виттенбергом, прикрытие Эльбы на юге — между Виттенбергом и Козвигом. Для выполнения данного задания подчиняется штабу XX армейского корпуса;

г) дивизия „Теодор Кёрнер“ концентрирует свои силы в районе Бельцига для выполнения следующего задания: оборона и разведка в северо-восточном, восточном и юго-восточном направлениях, сохранение связи с дивизией „Ульрих фон Хуттен“ к северу от Виттенберга. Для выполнения задания подчиняется штабу XX армейского корпуса;

д) дивизия „Фердинанд фон Шилль“ заканчивает свое формирование и ориентируется на 25 апреля выступать через Цизар в направлении Нимегка. Подчиняется штабу XX армейского корпуса;

е) XXXXVIII танковый корпус продолжает выполнять прежнее задание. Для этого он должен оперативно подготовиться к выступлению всех самых боеспособных частей 25 апреля через Эльбу (между Виттенбергом и Дессау). Дальнейшее задание: оборона позиций по Эльбе между Виттенбергом и Дессау, обращенная на юг».

Ранним утром 25 апреля 1945 года все дивизии 12-й армии после утомительных маршей вышли на установленные позиции. Они были пропущены тыловыми частями. К этому моменту дивизия «Ульрих фон Хуттен» уже вела бои к северу от Виттенберга, а также на восточных окраинах города. Ее подразделениям поначалу удавалось отразить все советские атаки. Но сразу же оговоримся, что Красная Армия в данном направлении пустила весьма незначительные силы.

25 апреля генерал кавалерии Кёлер приказал, несмотря на существовавшую угрозу продолжения американского наступления на восток, отозвать от плацдарма между Цербстом и Барби дивизию «Шарнхорст». Планировалось, что данное соединение должно было выйти на исходные позиции, которые располагались к северу от Виттенберга. На Западном фронте было оставлено лишь два строительных батальона. Они перешли под командование офицеров-саперов, выходцев из саперного училища. В итоге оба батальона сразу же получили приказ заминировать все позиции вокруг американского плацдарма.

Собственно, на Восточном фронте 25 апреля дела для немцев обстояли много хуже. Для командования 12-й армии большое значение имело то обстоятельство, что именно в этот день была полностью окружена 9-я армия. Она пыталась вести оборонительные бои восточнее Барута. Почти сразу же после того, как дивизия «Фридрих Людвиг Ян» выступила на север в направлении Потсдама, Ютербог был занят советскими войсками. Наиболее мощные советские части почти моментально были переброшены восточнее Виттенберга. Они непрерывно атаковали этот город. Здесь, как и ранее, располагались части дивизии «Ульрих фон Хуттен», которые пытались сдержать советское наступление, тем самым сохранив фронт армейского корпуса.

Однако к югу от Нимегка, между неприкрытым северным флангом дивизии «Ульрих фон Хуттен» и южным флангом дивизии «Теодор Кёрнер», существовал в линии немецкой обороны небольшой разрыв. Именно здесь нанесли свой удар советские войска. Танки Красной Армии в этот день неоднократно прощупывали немецкие позиции к востоку от Бранденбурга (Хавель). Советский натиск на новые оборонительные рубежи XXXXI танкового корпуса постоянно возрастал. В данной ситуации командование 12-й армии не могло всерьез планировать наступление на Ютербог. Кроме этого, немецкая разведка доносила, что именно здесь оказались сосредоточенными мощные силы Красной Армии.

В итоге армия Венка могла лишь оказывать посильное сопротивление передовым отрядам Красной Армии, пытаясь сковывать их действия к западу от Берлина. В этот момент командование 12-й армии принимает следующее решение: «Наступление на окруженный Берлин, там, где оно еще было возможно, не могло деблокировать город. Решительное наступление силами дисциплинированных и хорошо зарекомендовавших себя в боях частей можно предпринять, чтобы нанести противнику ощутимый урон, в результате чего может быть открыт путь для бесчисленных немецких беженцев».

Действительно, многочисленные беженцы из восточных территорий Германии, которые скопились в местах предполагаемых боевых действий, становились едва ли не самой серьезной проблемой для командования 12-й армии. Все эти гражданские лица хотели как можно быстрее переправиться через Эльбу. Но они не знали, что переправе мирного населения через Эльбу должны были воспрепятствовать американцы.

Как результат, командование 12-й армии решило выиграть время. Для этого надо было всеми имеющимися силами остановить советское наступление на запад. При этом не исключалась возможность предпринять наступление. В качестве направления наступления рассматривалось две возможности.

1. По предложению командования XX армейского корпуса можно было атаковать из района Бельцига в направлении Берлина (через Потсдам). Несомненным плюсом данного плана было то обстоятельство, что накануне ночью дивизии 12-й армии закончили все необходимые для этого перегруппировки. Кроме этого, немецкая разведка сообщала, что именно на данном направлении можно было ожидать самого слабого сопротивления частей Красной Армии. И, наконец, в данной ситуации было весьма возможным деблокирование 9-й армии, которая могла к северу от Тройенбрицена пробиться из кольца советского окружения на запад.

2. Наступление частей XXXXI танкового корпуса между цепочкой озер, которые лежали к северу от Хавеля. При этом само наступление могло вывести 12-ю армию на левый фланг группы армий «Висла», чьи позиции, казалось бы, стабилизировались под Фербеллином. Однако осуществление данной операции, о возможности которой генерал Венк еще 23 апреля доложил генерал-фельдмаршалу Кейтелю, предполагало проведение очередных перегруппировок немецких войск. Но при всем при этом командование 12-й армии видело именно в данном направлении возможного наступления несколько преимуществ:

а) 12-я армия оказалась вытянута в длинную тонкую линию, которая являлась последней соединительной связью между сражавшимися на юге и севере Германии немецкими войсками. От связи с югом Германии надо было отказаться, тем более что XXXXVIII танковый корпус, которому было приказано отойти к Эльбе между Виттенбергом и Дессау, не был в состоянии ее поддерживать. Само собой напрашивалось решение, которое предполагало концентрацию немецких войск на севере Германии. В данном случае 12-я армия приняла бы на себя основной удар. Но после перегруппировки она могла избежать окружения, а в наступлении против Красной Армии могли принять участие как минимум два боеспособных корпуса;

б) если бы группе армий «Висла» не удалось мобилизовать силы юго-восточнее Фербеллина, чтобы оттуда нанести удар на север в направлении Берлина, то при взаимодействии с частями 12-й армии немцы могли нанести ощутимый урон частям Красной Армии, которые были бы атакованы с запада к северо-западу от немецкой столицы. В результате данных действий оказался бы открыт путь для беженцев. Они могли отойти на запад через Бранденбург, Гентин и Хавельберг;

в) озера близ Хавеля могли использоваться в качестве естественной преграды, что позволяло избежать сложных действий с огневой поддержкой и прикрытия флангом наступающих частей 12-й армии.