Декабрь

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Декабрь

Прибыв из Тегерана в Баку, Сталин переоделся в простую солдатскую шинель и фуражку без знаков отличия. Его поезд остановился на станции Сталинград, и Сталин осмотрел руины города. Трудно сказать, что было у него на уме, одно можно сказать уверенно, западным союзникам он доверял лишь частично. Но у него появилось новое чувство, основанное на том, что советская армия наносит поражения вермахту даже тогда, когда львиная доля его состава сражается на советско-германском фронте. Он сказал Жукову следующее: «Рузвельт дал мне свое слово, что во Франции в 1944 году будут проведены активные действия. Я верю, что он сдержит свое слово. Но, если даже и не сдержит, наших собственных сил достаточно для завершения победы над нацистской Германией». Это был новый язык, он стал возможен только после Курска и Днепра.

Вскоре после окончания Тегеранской конференции японское посольство в Стокгольме передало германские предложения Советскому Союзу: автономия Украине и оказание Россией помощи Германии в борьбе против западных демократий. Японцы призывали своих германских союзников к реализму, они призывали оставить дикие планы относительно Украины. Но немцы верили в поворот, а Гитлер вообще не склонен был искать тропы спасения. Он жертвовал Германией и не испытывал сантиментов. «Если восточная раса сильнее нас, то пусть так и будет».

Не щадя себя наша страна бросила все на дело национального выживания. В столице Урала Свердловске были собраны представители семидесяти семи научных институтов с целью создания Государственного научного плана. Специальные комитеты ученых были сделаны ответственными за различные участки общенародных военных усилий — производство танков, самолетов, артиллерии и так далее. Геологи отправились в самые девственные районы огромной страны, чтобы обеспечить индустрию ископаемыми, чтобы компенсировать потери в европейской части. Такие гении, как самолетостроитель Туполев, работали на Родину даже в местах не столь отдаленных. Жизнь была тяжела. Крайнее напряжение войны, мобилизация всех мужчин, перевод всех средств на военные нужды понизили и без того невысокий жизненный уровень. Еще 13 февраля 1942 года Верховный Совет СССР принял закон о мобилизации всего трудоспособного населения. Отпуска были отменены, была введена 66-часовая рабочая неделя.

К 1944 году три четверти населения, работавшего в сельском хозяйстве, были мобилизованы в вооруженные силы. Женщины встали к станку, на железнодорожный транспорт, в одинокие поля. При этом нужно было помогать миллионам беженцев, восстанавливать сожженные немцами города, поселки, деревни. Вся страна жила на голодном пайке. Иждивенцы — дети и старики — получали 700 калорий в день. Большинство работающего населения — от 1300 до 1900 калорий, что едва поддерживало жизнедетельность. К 1944 году население работало плюс к основной работе на 16 миллионах приусадебных участков, дававших стране четверть выращиваемого картофеля. За кражу продовольствия полагалась смертная казнь, за хищение продовольственной карточки — тюремное заключение. В то же время строились детские сады, чтобы матери могли работать. Сдача крови для госпиталей была массовой. В одной лишь Москве более 300 тысяч человек регулярно сдавали кровь воинам. Ослабленное население было больше подвержено эпидемиям.

Страшное, тяжелое время, незабываемая эпоха. В 55 лагерях ГУЛАГа в 1942 году находились 1,2 млн. заключенных, к 1945 году — 660 тысяч. В трудовых колониях к 1945 году находились 850 тысяч заключенных. Все категории заключенных дают на 1942 год цифру 4.3 млн. человек, на 1945 год — 3,9 млн. (131 лагерь и колония). На протяжении войны в ГУЛАГ были посланы 2.4 млн. человек; 1,9 млн. были освобождены. Две трети заключенных (западные подсчеты) были этнически русскими. В лагерях создавались не менее 15 процентов вооружений и боеприпасов (мины и т. п.)

И при этом, при любой степени критичности к социальному и политическому строю Советского Союза, следует признать достижения его системы. Англичанин Овери высказывает мнение, которое разделяют многие на Западе: «Маловероятно, чтобы какая-либо другая система преуспела бы в создании вооружений и продовольствия, учитывая условия, которые воцарились после германского вторжения». Великой удачей была унификация танкового производства в советском военном производстве. Собственно, техника производилась всего на двух видах шасси — Т-34 и КВ. В месяц к концу 1943 года производились две тысячи шасси Т-34. На половине этих шасси устанавливали танк Т-34 с пушкой в 85 миллиметров, на второй — самоходное орудие. Были созданы две новые самоходные пушки — длинноствольные стомиллиметровые и стодвадцатидвухмиллиметровые, а также новые стомиллиметровые, заменяющие прежние орудия в 85 миллиметров. Ударная сила этих орудий была огромна. Да, внутри этих самоходок было тесно, но ради победы в этой войне воины шли на все, и «неуют» в тесных кабинах был малой бедой.

Стала ощутимой союзническая поддержка. Как отмечают на Западе (в данном случае англичанин А. Кларк), «русские предпочитали свое собственное оружие, которое было почти в каждом случае лучше того, которое им предлагали союзники». Исключение составляли транспортные самолеты «Дакота», бомбардировщики «Митчел», истребители «Мустанг». Но все же советская сторона более всего ценила поставку товаров — одежды, питания, радиоустановок, пакетов первой медицинской помощи. Наибольшее впечатление и пользу производили грузовики «студебеккер» и вседорожные джипы «виллис».

Немцы же ускоряли производство «пантер». Они изучали опыт битвы под Курском и значительно улучшили свою модель. Теперь немцы считали, что они превзошли Т-34. Ответом советских танкостроителей было создание на старом шасси КВ тяжелого танка «Иосиф Сталин», ИС. Танковые специалисты улучшили многое в их пути от мощного КВ. Вес ИС был 47 тонн, у него была пушка в 122 миллиметра. Его лобовая броня была усилена, башня была крупнее. Мобильность и относительно небольшой вес позволяли ему такую маневренность, на которую тяжелые германские «тигры» были неспособны.

Но более серьезная слабость немцев заключалась в том, чем обычно они гордились, — в системе управления. Уже в планировании «Цитадели» мы видим столкновение противоположно направленных сил — ОКХ (Цайцлер — за) и ОКВ (Йодль — против). Единственным связующим звеном некогда стройной системы становится Гитлер, чья психика и физическая форма все чаще дает сбои. В 1943 году утихает поток директив, столь обильных в предшествующие годы. Главной формой согласования действий становятся конференции, далеко не всегда дающие надежные и эффективные результаты. К примеру, прежде чем получить разрешение на отвод войск за Днепр, штаб провел семь конференций с Гитлером. Не существовало даже некоего подобия общего плана, общей концепции.

Да и не много было генералов, способных и имевших смелость выдвинуть свою концепцию поведения Германии в условиях ее заметного ослабления визави СССР. Одним из таких генералов был Гудериан. Гитлер ценил его самостоятельность и «терпел» его значительно дольше чем, скажем, Гальдера или Цайцлера. И вот Гудериан решается коренным образом изменить что-то в идейном вакууме. Он нашел нужный момент. «Мы были одни, только его эльзасская собака Блонди. Гитлер время от времени кормил ее кусками сухого хлеба. Линге, слуга, ожидал нас, тихо входя и выходя. Встретилась редкая возможность коснуться и, возможно, решить сложные проблемы». Гудериан предложил Гитлеру создать сложную и крепкую систему оборонительных сооружений глубоко в тылу — по линии польских территорий. Гитлер возразил, что железнодорожная система недостаточна для создания подлинно непреодолимых фортификационных сооружений. Гудериан, с присущей только ему открытостью и энергией, нарисовал систему между Бугом и Неманом; железных дорог хватает, узкая колея начинается только за Брестом. Но это означало отвод вооруженных сил назад на 400–500 километров. Более того, Гудериан хотел воспользоваться случаем и изменить систему командования. «Назначьте генералиссимуса, который был бы ответствен за весь Восточный фронт». Гитлер начал перебирать возможных претендентов и, естественно, нашел во всех недостатки. Собственно, Гудериан говорил, что Гитлер некомпетентен, а Гитлер говорил, что не доверяет армии и не сделает ее независимой. Так, во многом, решалась судьба войны.

В результате даже такие лоялисты, как Гудериан, начали искать пути устранения Гитлера. Танковый герой Германии обращался, как минимум, к трем столпам Третьего Рейха. С Геббельсом он говорил вскоре после неудачи «Цитадели». Геббельс нашел проблему лидерства сложной, но пообещал вернуться к ней «в надлежащее время». Гиммлер сохранил невозмутимое выражение лица (но мы-то знаем сейчас, что он уже пытался связаться с Западом, то есть соглашался с Гудерианом, но шел своим путем). Реакция Йодля была самой неожиданной: «А вы знаете лучшего верховного командующего, чем Адольф Гитлер?» Руководители Германии шли к пропасти, но, по разным причинам, предпочитали этот путь реальным попыткам найти выход.

В декабре 1943 года Гитлер говорит Манштейну, на что он надеется — на противоречия в противостоящей Германии коалиции. Нужно только создать условия, при которых эти противоречия выйдут на поверхность. Это становится стратегической идеей Гитлера, хотя его ненависть и к Востоку и к Западу явно мешает последовательной реализации этого плана. Гудериан поддерживал подобный замысел в принципе, но он предупреждал Гитлера, что успех может быть достигнут только в случае сокращения Восточного фронта, создания на нем основательных оборонительных сооружений, стабилизации его. Только тогда можно думать о маневрах, раскалывающих союзников. Гитлер это просто не захотел слушать. (Напомним, что Гудериан был у Гитлера в особой чести). Манштейн тоже предлагал закрепиться на Буге, но это означало сознательное отступление, а на это Гитлер не шел.

Ватутин и Черняховский испортили немцам Рождество. Командарм постарался раз и навсегда отшвырнуть немецкие войска от Киева. Замысел командарма и безудержный напор командира 60-й армии дали свои результаты — к новому году Житомир был почти окружен. 29 декабря 1943 года Черняховский взял Коростень, обойдя Житомир с северо-запада. Безгранично ценимые немцами железнодорожные узлы — в данном случае Казатин, откуда железнодорожные пути вели на Киев, в Одессу, в польском направлении, взят был Красной Армией. Падение Казатина предопределило судьбу Житомира и Бердичева, защищать которые немцы могли только высаживаясь на железнодорожные платформы. Наступление на фронте шириной 250 километров достигло глубины в 80 километров. Теперь у группы армий «Юг» не было железнодорожной связи с Германией.

А на севере Ленинградский фронт менее других изменил конфигурацию за последние два года. Расположенные к северу от Царского Села 70 батарей дальнобойных германских орудий продолжали бить по Ленинграду. «Великий архитектор» во главе рейха не щадил мировые архитектурные шедевры. В ответ стреляли 356-миллиметровые орудия корабельной артиллерии, самая долгая в мире артиллерийская дуэль продолжалась. К городу был проложен нефтепровод, по южному берегу Ладоги побежали вагоны, после января 1943 года жизнь стала чуть легче, но агония великого города продолжалась.

Немцы взяли отсюда немало войск для ведущихся значительно южнее битв, но они создали внушительные три линии обороны, губя Ленинград, удерживая в коалиции Финляндию, закрывая доступ к Прибалтике. Жестокие бои велись здесь в сентябре 1943 года, и советским войскам удалось взять Синявинские высоты, встал вопрос о решительных усилиях по снятию блокады. На протяжении ноября 1943 года оба фронта — Ленинградский (Говоров) и Волховский (Мерецков) вели интенсивную подготовку к наступлению. На Пулковских высотах теперь стояли 140 артиллерийских орудий на километр. Вторая ударная армия заняла позиции на Ораниенбаумском плацдарме — подвиг Балтийского флота, сумевшего под огнем осуществить высадку начиная с 7 ноября. К январю пять стрелковых дивизий и танковая бригада завершили процесс ночных высадок. От Рокоссовского сюда прибыл на минном тральщике хорошо знающий местные проблемы генерал Федюнинский. Именно он возглавил 2-ю ударную армию.

А далекие южане — 3-й и 4-й Украинские фронты бились за индустриальные призы — Кривой Рог и Никополь. В декабре удача была не на их стороне, хотя директива Ставки была жесткой — взять оба города к 1944 году. Перед Малиновским была многослойно укрепленная Каменка, перед Толбухиным — высокий берег Днепра. Наступая на Никополь, командующий 44-й армией Хоменко и начальник его артиллерии Бобков ошибочно избрали дорогу, ведущую через немецкие позиции, попали под обстрел и погибли, о чем сообщило германское радио. В ярости Сталин приказал распустить 44-ю армию и отдельные ее части раздать соседним соединениям. Лишь позже, после допросов немецких офицеров подозрение в злоумышленности было снято с двух офицеров, и их останки были захоронены в Мелитополе согласно полагающейся им церемонии. Здесь, на юге, не было танкового изобилия, и продвижение вперед замедлилось.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.