Второе мирное предложение

Второе мирное предложение

Практически одновременно с попытками кыргыз завязать дипломатические отношения с русскими, такую же попытку сделали ойраты. Окончилась она не так плачевно, как первая, но тоже явно не в пользу ойратов.

В 1606 году торгоутский тайджи Хо-Урлюк отправил в Тару посланников с просьбой разрешить торгоутам кочевать близ русских владений. В ответ он получил предложение перейти в русское подданство и требование прекратить набеги на ясачные волости. Хорошее, надо сказать, начало переговоров, и это был не единственный случай в истории дипломатии в Сибири.

Торгоутские тайджи в апреле 1607 года направили посольство в Томск, к воеводам Василию Волынскому и Михаилу Новосильцеву с простым предложением: покорность в обмен на защиту от монголов Алтын-хана [33, с. 317].

Послы сообщили томским воеводам, что ойраты воюют одновременно с казахами и Алтын-ханом и что в рядах самих ойратов вспыхнула междоусобица. Несколько улусов отложилось от главного тайджи торгоутов Узенея. Сам Узеней погиб. Послы не сообщали, погиб ли он в междоусобной войне или же в войне с тем же Алтын-ханом. В общем, положение ойратов было критическим, и послы просили предоставить им право кочевать поблизости от русских владений, за что обещали сохранять мир на границах.

Казалось бы, благоприятный случай для расширения влияния, но русские осторожничали. Одна из причин осторожности к подобным предложениям была малочисленность русских сил в Сибири, тогда как у степных владык армии были большие и хорошо вооруженные. Воеводы старались не ввязаться в войну, где перевес с самого начала будет за противником.

Поскольку в Московии в это время уже началась большая смута, то рассчитывать на подкрепления не приходилось.

А с другой стороны, воеводы старались заполучить народы, послы от которых к ним приходили, в полное подданство. Поэтому: «Учитывая свою малочисленность и неустойчивое положение, русские действовали осторожно. Воеводы посылали в калмыцкие улусы то разведчиков, то посланцев, то вооруженные отряды» [37, с. 18].

Сложное положение заставило ойратов пойти на крайний шаг. В июне 1607 года в Тару приехало большое ойратское посольство во главе с князем Кугонаем Тубиевым, которое от лица 49 тайджи и 120 тысяч подданных принесло клятву. По всей видимости, тайджи Кугонай пообещал тарскому воеводе, что перейдет в русское подданство, если русские окажут ему военную помощь против казахов и Алтын-хана Шолоя Убаши. Также Кугонай попросил разрешить ойратам торговать в русских владениях. Тарский воевода разрешил ойратам торговать в Таре, и уже в том же году степняки продали русским 550 лошадей.

Вопрос о военной помощи ойратам не мог быть решен на уровне ни тарского воеводы, ни даже тобольского. В декабре 1607 года ойратское посольство во главе с тем же Кугонаем и с тайджи Баучином, Дэвлетом, Арлаем, Кепсеем отправилось в Москву просить помощи у русского царя, которым в то время был Василий Шуйский. 18 февраля 1608 года посланники побывали на аудиенции у царя Василия. Но что мог такого пообещать царь Василий ойратам, если он сам боролся с мятежниками и самозванцем Лжедмитрием II, который пошел походом на Москву?

Царь Василий отказал ойратским посланникам в военной помощи, но разрешил торговать им во всех городах Сибири: в Таре, Томске, Тобольске, Тюмени, и приезжать с торгом даже в Москву [37, с. 19–22].

Хорошее было у ойротов предложение, но только не ко времени: в этот момент Московия была очень слаба и ничем не могла помочь ойратам.

Странно, но и об этом случае ничего не сказано в капитальном труде «История Сибири с древнейшим времен до наших дней». Сведения об этих мирных предложениях пришлось черпать из трудов монгольских историков, которым положено писать об этом, да еще из трудов осведомленного Г.Ф. Миллера.

Хотя казалось бы, вот оно — доказательство мирного и добровольного характера присоединения Сибири к России. Оставалось только чуть-чуть натянуть факты на теорию и провозгласить, что в 1607 году ойраты, числом до 120 тысяч человек, присягнули на верность России. Почему же не сделали?

Скорее всего, потому, что слишком уж много ойратов присягнуло. Вот кабы было их тысяч пять или шесть, вот тогда бы этот факт попал бы во все анналы сибирской истории. 120 тысяч — это слишком много, это ставит под сомнение миф о «ненаселенной Сибири», о крестьянской колонизации. Если признать, что столько народа перешло в русское подданство, это очень хорошо… Но признав такой факт, придется следом признать, что русские канули каплей в огромном море сибирских коренных жителей.

Дальше уже начинаются сомнения в том, чтобы столько народа, если прибавить к ойратам еще и население Сибирского ханства, подчинилось русским добровольно и без насилия. Тем более, эпоха Ивана Грозного и великой Смуты не отличалась добросердечием. В голову закрадывается крамольная мысль о том, что в деле присоединения Сибири русские применяли, как бы это дипломатичнее сказать, немного насилия. Вся мифология разваливается, и всего от признания одного-единственного факта. Раз так, то лучше этот факт не признавать и делать вид, что он «яко не бывший».