Из пещеры на Луну и обратно?

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Из пещеры на Луну и обратно?

Наступают времена зыбкие и сумрачные. Быть может, последние времена. Приходит час зеркальных отражений в неясную лунную ночь.

Фрэнсис Фукуяма написал «Конец истории», Владимир Пономаренко — «Проблему-2033». У американского японца речь идет о завершении человеческой истории, о затухании ее динамики, о финале перемен, а у русского — просто о конце, о коллапсе, за которым в лучшем случае — ничего. А в худшем — мучительная агония.

Здесь уж не о президентском лабрадоре Конни и не о цвете водолазки главы государства речь, и даже не об «историческом споре» «семейных» и олигархов с «питерскими», не о вековечной вражде западников и славянофилов, не о распрях между «Единой Россией» и «Родиной». Тут все совсем по-серьезному.

«…Логика подсказывает, что решение глобального кризиса может быть найдено только в коренном изменении системы, созданной людьми и в изменении природы самих людей. И то, и другое нереально. Остается только назвать все своими именами и ждать. В конце концов, все это — вопрос лишь времени…

Все когда-нибудь заканчивается. Скоро придется прощаться с технической цивилизацией, с ее преимуществами и недостатками, уютом и неустроенностью, высокими достижениями технологии и непрерывным производством отходов, вершинами гуманизма и безднами жестокости, взлетами мысли и глупостями, а также с очень многим другим.

У людей был шанс построить уютный дом на Земле. Он был использован по-варварски. Другого шанса не будет. Тех циклов, о которых говорили Спенсер, Шпенглер, Сорокин и Тойнби применительно к развитию цивилизаций, у глобальной промышленной цивилизации не будет. Она появилась на Земле впервые и исчезнет навсегда. Экспоненциальный рост ее сменится экспоненциальным распадом. Человек завершит путь из пещеры на Луну и обратно. В переходный период оставляемые города, фабрики и заводы некоторое время будут служить строительным материалом, поставщиками инструментария и разного рода инвентаря для переселенцев, которые заново осваивают Землю.

…Ничто не повторяется. Когда мы смотрим в зеркало, то видим свое отражение, принципиально непохожее на нас. Оно по отношению к нам становится косо-симметричным, наша правая рука у отражения становится левой и т.п.

Со временем происходит примерно то же: то, что у оригинала соответствовало становлению, переходу от детства к взрослости, возмужанию, в отражении выглядит как разрушение и распад, ослабление. Нет буквального повторения во времени и многих других явлений. После нарушения равновесия возврат природных условий произойдет не к исходному состоянию, а к намного более низкому уровню, потому что перегрузка приводит к вырождению среды обитания.

Парадокс переходного периода заключается в том, что быстро уменьшение численности людей даст оставшимся больше шансов на выживание. Если переходный процесс затянется, то природные ресурсы будут исчерпаны настолько, что может произойти полное вымирание человечества…» (Владимир Пономаренко. «Проблема-2033»).

Такие вот дела, ребята. У Айзека Азимова в первом цикле романов об Академии есть потрясающая картина Трантора — столичной планеты некогда огромной галактической империи. Совсем недавно Трантор славился как мир высочайшей техники, как планета-город, затянутая в металл и стекло, громадный Мегалополис опускался под поверхность планеты на много ярусов. Здесь жили десятки миллиардов человек. И вот Трантор после крушения Империи: кучка необразованных крестьян ковыряется в земле, расчищая делянки среди металлических остатков Города, продавая металл мертвых заводов, офисов и лабораторий заезжим торговцам железным ломом, используя останки рухнувшей техноцивилизации для того, чтобы выковать себе в примитивных кузницах ножи, топоры и лемехи для конных плугов.

Азимов изобразил конец нынешней индустриальной цивилизации. По большому счету, в мире до 1991 года жили две индустриальных цивилизации, западная и советская. Каждая — со своей технологической пирамидой. Наша рухнула. Теперь мы пишем эту книгу во время мучительной агонии пятисотлетней имперской России, и картины, нарисованные как Пономаренко, так и Азимовым, заставляют нас поёживаться от поразительного сходства с картинами окружающей россиянской жизни. И пусть вас не вводит в заблуждение бело-сине-красный флаг, водруженный среди запустения и упадка — нас окружают гибнущие остатки именно советской цивилизации.

Но глупо думать, будто мы имеем дело с последствиями крушения коммунизма. Дело серьезнее. На повестке дня стоит тотальный кризис индустриализма. Беда подбирается и к Западу. И там индустриализм зашатался, и туда пришли советские проблемы. Вот уже правительственные эксперты США в 2003-м заговорили о том, что техносфера Америки изнашивается, и нужно вкладывать в нее не менее полутора триллионов долларов. Это — не считая не менее астрономических сумм, потребных янкесам для преодоления кризиса человеческого капитала, спасения образования и науки.

Самое время напомнить, что мы переживаем одновременно пятую, шестую и седьмую фазы алгоритма отложенной смерти, научно выверенного и доведенного до математических моделей процесса гибели сложных систем. Синергетика, придуманная как наука созидания, имеет возможность снискать лавры как наука о смерти.

Если вы помните, процессы жесткой турбулентности ведут к точке сингулярности, к взрыву системы. Мы показали, что семь турбулентных процессов выводят на некий мистический промежуток между 2030 и 2050-ми годами. А что такое двадцать лет с исторической точки зрения? Кот наплакал. Все эти процессы, отражая важнейшие стороны человеческой цивилизации, описываются одними и теми же уравнениями нелинейной динамики, уравнениями для фатальных режимов с обострениями.

Поэтому самый вероятный исход жизни человеческой цивилизации — это коллапс, всеобщий крах уже в наступившем столетии.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.