Слово офицерам Генштаба

Слово офицерам Генштаба

Вот что пишет высокопоставленный офицер Генштаба С.М. Штеменко: «В мае основной состав нашего отдела (Ближневосточного, планировавшего операцию по захвату Ирана. – Прим. авт.) отправился в Тбилиси… Перед самым отъездом выяснилось, что ни начальник Генштаба (Г.К. Жуков. – Прим. авт.), ни его заместитель выехать не могут… Чувствовалось, что в Москве происходит что-то не совсем обычное…» («Генеральный штаб в годы войны», с. 13). Штеменко обиженно отвечает тем, кто обвиняет Генштаб в отсутствии планов: «Допускалась ли нами сама возможность нападения на нас Германии в 1941 году и делалось ли что-нибудь практически для отражения этого нападения? Да, допускалось! Да, делалось!.. Все составные части плана были тщательно увязаны между собой и с работой народного хозяйства, транспорта, связи. В последующем были созданы планы развертывания войск военных округов» (там же, с. 17). Мало того, «нелишне… напомнить и о том, что перед самым началом войны в пограничные округа под строжайшим секретом стали стягиваться дополнительные войска. Из глубины страны на запад перебрасывались пять армий… Всего перемещалось 28 дивизий. Из Московского военного округа в Винницу отправилась оперативная группа, развернувшаяся там в управление Южного фронта» (там же). Заметим: войны нет, а фронтовые управления уже созданы! А к упомянутым Штеменко 28 дивизиям и пяти армиям мы еще вернемся…

Теперь дадим слово начальнику Штеменко – Василевскому А.М., который в июне 1941 года возглавлял оперативный (он же – главный) отдел Генштаба Красной Армии. В ноябре 1940 года Василевского посылают в составе делегации, возглавляемой Молотовым, на переговоры в Берлин. Напомню, что на тех переговорах «Гитлер попытался вовлечь советскую делегацию в грязную игру, предложив обсудить провокационный план «раздела мира» между Германией, Италией, Японией и СССР» («Дело всей жизни», с. 114). Будущий маршал, конечно, мог и не знать, что стороны тогда «не нашли общего языка» не из-за чистоты помыслов и кристальной принципиальности Сталина и Молотова, а потому, что в обмен на присоединение к всемирному фашистскому дележу Советское правительство предложило сделать игру еще более «грязной», потребовав для СССР Финляндию, Болгарию, Босфор с Дарданеллами, Ирак с Ираном и многое другое. Но знал он все же достаточно, чтобы написать уже в отношении ноября 1940 года (и до утверждения Гитлером плана «Барбаросса», которое произошло 18 декабря того же года): «Все члены делегации вынесли общее впечатление от поездки: Советский Союз должен быть, как никогда, готов к отражению фашистской агрессии…» (там же, с. 116). Интересно отметить, что «бесноватый» фюрер еще даже не принял роковое решение, а советские провидцы уже знают: быть войне. «С февраля 1941 г., – пишет дальше Василевский, – Германия начала переброску войск к советским границам. Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и Наркомат иностранных дел данные все более свидетельствовали о непосредственной угрозе агрессии… В июне 1941 года в Генеральный штаб от оперативных отделов западных приграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у наших границ закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в исходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей» (там же, с. 121). Какая же тут, извините, внезапность?..

Непосредственный руководитель Штеменко и Василевского – начальник Генерального штаба, величайший советский полководец и главный военный мемуарист Г.К. Жуков, разумеется, тоже был вполне в курсе немецких приготовлений: «По данным разведывательного управления нашего Генштаба, возглавлявшегося генералом Ф.И. Голиковым, дополнительные переброски немецких войск в Восточную Пруссию, Польшу и Румынию начались с конца 1940 года… На 4 апреля 1941 года общее увеличение немецких войск от Балтийского моря до Словакии, по данным Ф.И. Голикова, составляло 5 пехотных дивизий и 6 танковых дивизий. Всего против СССР находилось 72—73 дивизии (те же цифры называют и немецкие историки. – Прим. авт.). К этому количеству следует добавить немецкие войска, расположенные в Румынии общим количеством 9 пехотных и одна моторизованная дивизия. На 5 мая 1941 года, по докладу генерала Ф.И. Голикова, количество против СССР достигло 103—107 дивизий… На 1 июня 1941 года, по данным разведывательного управления, против СССР находилось до 120 немецких дивизий… Наиболее массовые перевозки войск на восток гитлеровское командование начало проводить с 25 мая 1941 года (интересно отметить, что именно в этот день на запад двинулись и эшелоны 16-й армии Лукина из Забакалья, входившей в число тех самых пяти армий, упомянутых Штеменко. – Прим. авт.). К этому времени железные дороги немцами были переведены на график максимального движения. Всего с 25 мая до середины июня было переброшено к границам Советского Союза 47 немецких дивизий, из них 28 танковых и моторизованных» («Воспоминания и размышления», с. 217). И коню, как говорится, было понятно, что вся эта армада собиралась на наших границах не просто так!