Реституция по-советски, или «Сплошная Чемодания»

Реституция по-советски, или «Сплошная Чемодания»

Гитлеровская армия обрушила на Россию неисчислимые беды.

Казалось, не было той цены, которую немцы могли бы заплатить за тысячи разрушенных и сожженных городов и сел, за всеобщую разруху и голод, а главное — за десятки миллионов человеческих жизней. Поэтому, когда советские войска вошли в Германию, мы всё считали справедливым. Мы победили казавшийся непобедимым тысячелетний рейх. Мы избавили мир от чумы. Но этого было недостаточно: немцы должны были ответить за всё и всё нам возместить. По справедливости.

Со временем в понятие справедливости вносились коррективы. Многие мои сограждане стали задаваться вопросом: какие именно права даны победителю? И столь уж мы безупречны, возмещая причиненный нам гитлеровцами материальный ущерб?

Эти заметки основаны на исследованиях талантливого военного историка Павла Кнышевского. Он скоропостижно скончался несколько лет назад, оставив после себя изданную крошечным тиражом книгу «Добыча. Тайны германских репараций», а также рукопись еще одной книги — о вывезенных Советским Союзом культурных ценностях из Германии в 1945–1946 годах. Книга до сих пор в рукописи: она все еще — «не ко времени».

Споры о реституции начались 5–6 лет назад. Раньше, при советской власти, никаких споров не было. Были «военные трофеи». Причем сколько их, «трофеев», в действительности — никто не знал. До сих пор документы об этом в архивах выдают крайне неохотно, а некоторые не выдают вовсе: стоящий на них гриф «совершенно секретно» продолжает действовать по сей день.

«Трофеи»— материальные и художественные ценности. Первые попадают в категорию репараций.

«РЕПАРАЦИИ (от лат. Reparatio — восстановление) в международном праве вид материальной международноправовой ответственности; состоит в возмещении государством причиненного им ущерба в денежной или иной форме». Советский энциклопедический словарь, 1987 год.

Размеры материального ущерба, нанесенного Советскому Союзу гитлеровской Германией, поистине чудовищны. Тем не менее есть основания полагать, что цифры ущерба были завышены: сталинское руководство было заинтересовано в максимальной цифре потерь. Чрезвычайная государственная комиссия под председательством Н. Шверника представила союзникам сумму в 679 миллиардов рублей. Проверить правильность подсчетов было некому.

Сомнений в представленной цифре было множество, но возникли они много позже. Так, одним из оснований для таких сомнений можно считать весьма подозрительное членство в чрезвычайной комиссии митрополита Киевского и Галицкого Николая. Его задача — якобы «проведение возможно более полного учета ущерба», причиненного захватчиками путем расхищения и уничтожения «зданий, оборудования и утвари религиозных культов». При этом достаточно хорошо известно, что гитлеровцы, в противовес Сталину, проводили лояльную церковную политику. То, что попадало в руки оккупантов из культовых принадлежностей, по большей части находилось не в храмах, а в брошенных государственных хранилищах.

Известно и другое. Со времени октябрьского переворота и до начала Великой Отечественной войны по распоряжению советской власти в СССР было уничтожено (частично или полностью) около 50 тысяч храмов, часовен и колоколен; изъято «на государственные нужды» сотни тысяч пудов драгоценной церковной утвари и несметное количество богословских книг; обращено в лом около четверти миллиона колоколов. Поэтому весьма вероятно, что комиссия Шверника списала на счет Гитлера значительную часть преступлений большевиков.

Советская делегация постаралась убедить союзников в необходимости получения репараций, что называется, «натурой». Расчет Сталина был прост: в отличие от денег взимание дани «натурой» проконтролировать невозможно, а денежный эквивалент такой дани весьма условен. При этом союзникам внушалась мысль, что Советскому Союзу лишнего не надо. И они согласились.