Народный трибун. Поэт и общественный деятель Иван Сергеевич Аксаков (1823–1886)

Народный трибун. Поэт и общественный деятель Иван Сергеевич Аксаков (1823–1886)

«Господа! У меня полиции нет, я не люблю ее, — обращался к петербургскому дворянству император Николай I. — Вы — моя полиция!» И господа, млея от монаршего доверия и доброжелательства, восторженно кричали: «Ура-а-а!»

Но все настойчивее звучали иные голоса, и среди них голос Ивана Аксакова:

Клеймо домашнего позора

Мы носим, славные извне:

В могучем крае нет отпора,

В пространном царстве нет простора,

В родимой душно стороне.

Он говорил: надо научиться любить свой народ.

Ему возражали: нельзя полюбить тех, кто намного ниже тебя по разуму и культуре.

Он говорил: изучайте историю своего народа, поближе познакомьтесь с жизнью простолюдина и тогда поймете, что он больше достоин любви и уважения, чем мы с вами.

Его снисходительно одергивали: вы увлекаетесь, мыслите с узких позиций своей партии.

Он признавался: все мои мысли и стремления принадлежат партии, которую составляет весь угнетенный народ, глядя на бесчисленные страдания которого, никто из нас не имеет права оставаться равнодушным, бездеятельным, самовлюбленным.

Мы любим к пышному обеду

Прибавить мудрую беседу

Иль в поздней ужина поре

В роскошно убранной палате

Потолковать о бедном брате,

Погорячиться о добре!

Подобные иронические стихи оскорбляли и «борцов за демократию», и «охранителей порядка»: на святое посягнул — на нашу любовь к народу!

Аксаков предлагал: раз вы на словах души не чаете в мужике, докажите то же делом, поставьте свои подписи под проектом обращения дворянства к правительству, опубликованным мною в газете «День» 6 января 1862 года:

«Дворянство, убеждаясь, что отмена крепостного права непреложно-логически приводит к отмене всех искусственных разделений сословий, что распространение дворянских остающихся привилегий на прочие сословия вполне необходимо, считает своим долгом выразить правительству свое единодушное и решительное желание: чтобы дворянству было позволено торжественно, перед лицом всей России, совершить великий акт уничтожения себя как сословия. Чтобы дворянские привилегии были видоизменены и распространены на все сословия России».

Тут уж «левые» и «правые» объединились, заполняя страницы газет обеих русских столиц гневными обличениями несвоевременного филантропического аксаковского проекта.

Лишь тверское дворянство не пошло на поводу у «любителей народа» и на общем собрании приняло решение об отказе от своих сословных привилегий.

«Любовь к России, любовь к своему народу, — писал Аксаков в передовой статье все той же газеты «День», — призывают нас к делу, требуют от нас не мужества воина, не энергии разрушения, не стойкости, презирающей смерть, а мужества гражданина и упорного деятельного труда, творящего и зиждущего».

Вся жизнь Ивана Аксакова была отрицанием бездействия и самоуспокоения, защитой прав угнетенных народов. Многие годы взоры мыслящих людей России были постоянно обращены к Москве, к газете Аксакова: что он скажет? О каждой его речи в Московском славянском комитете во все концы мира летели телеграммы, и по ним в Париже, Лондоне, Вене судили: что думает русский народ о тех или иных политических шагах своего правительства Слова «честен, как Аксаков» стали поговоркой. С ним можно было не соглашаться, но невозможно было не любить, не верить в его искренность и горячее желание принести пользу Отечеству.

За прямоту и откровенность его сажали под арест, отправляли в ссылку. Его газеты и журналы закрывали, запрещая впредь Аксакову заниматься редакторской деятельностью. Потом его пробовали «подкупить», предлагая редакторский пост в новой газете, но с непременным условием: «Чтобы идея о праве самобытности развития народностей, как славянских, так и иноплеменных, не имела места в газете и все, что относится до сего предмета, было бы из нее исключено».

Но Аксаков нудил, отказываясь от выгодной вакансии.

Он и служить-то начал оригинально: как только убедился, что его работа в Сенате всего лишь бездушная канцелярщина и лесенка для получения чинов, пренебрегая выгодами столичной службы и большими связями отца, стал проситься в провинцию, к живому многотрудному делу взамен бумажной волокиты. Его работа в Уголовных палатах Астраханской и Калужской губерний, служба в Ярославле, поездка для описания ярмарок на Украину, добровольное участие в Крымской войне — это попытка на деле проявить свою любовь к родине, защитить неимущий люд от вельможных притеснений, желание понять и искренне полюбить простолюдина, сблизившись с ним.

«Недавно сидел я вечером в избе, — признавался Аксаков родным, — где потолок был черен как уголь от проходящего в дыру дыма, где было жарко и молча сидело человек пять мужиков. Молодая хозяйка одна с грустным выражением лица беспрестанно поправляла лучинку, и все смотрели на нас как-то странно. Мне было и совестно, и тяжело. Это освещение в долгие зимние вечера, эта женщина, без всякой светлой радости проводящая рабочую жизнь, и мы, столь чуждые им… Право, есть на каждом шагу в жизни над чем призадуматься, если отвлечешь себя от нее».

«Он не знает отдыха», — удивлялись чиновники-коллеги его быстрой, четкой и неутомимой работе. «Он борется против воровства интендантов», — гордились ополченцы его честностью и заботой о солдате. «Он заставляет обливаться кровью наши сердца», — замечали слушатели его пламенных речей.

Но усердие по службе, если оно проявлено без позволения начальства, в России не поощрялось, и потому Иван Аксаков, по собственному заверению, «никаким награждениям знаками отличия не подвергался».

Но он не остался без наград. В книжных шкафах любителей русской словесности уже стояли рядком аккуратные томики сочинений Сергея Тимофеевича Аксакова, отредактированные еще в рукописи сыном Иваном. Сотни статей и очерков Ивана Аксакова, помещенные в газетах «Парус», «День», «Москва», «Москвич», «Русь», читались всей грамотной Россией, а позже они были собраны в семитомном собрании сочинений. Его письма к родным и близким, бережно сохраненные адресатами, после издания в четырех томах стали своеобразным продолжением «Семейной хроники» отца. Болгары, сербы, черногорцы, другие угнетенные народы, жители российских окраин надолго сохранили память о защитнике их прав и достоинства — Иване Сергеевиче Аксакове.

Он не был ни выдающимся полководцем, ни популярным министром, окончил служебную карьеру в скромном чине седьмого класса — надворный советник. Но он был любим народом. И когда на трибуну торопливой походкой поднимался среднего роста человек в золотых очках, с гладко зачесанными назад уже седеющими волосами и начинал свой страстный монолог, возбужденные слушатели перешептывались, кивая на оратора: «Поглядите на Ивана Сергеевича — у него сердце разрывается от переживаний за других».

Однажды оно разорвалось по-настоящему…

Очередное собрание 31 января 1886 года Общества истории и древностей российских началось скорбными словами историка В. О. Ключевского:

— Несколько часов тому назад мы проводили на вечный покой одного из наших сочленов, И. С. Аксакова. Да будет ему вечная память! Каждый из нас будет долго чувствовать всю тяжесть утраты, понесенной с его смертью славянским делом, русским обществом, русской литературой и особенно русской периодической печатью…

Говорили об Аксакове в тот день и многие другие. «Да будет ему вечная память!» — повторяли все.

Но в 1986 году столетие со дня смерти Ивана Аксакова было отмечено воистину гробовым молчанием.

Чтобы быть сильным, чтобы понять окружающий мир и жить дальше в надежде, что потомки поблагодарят нас за добрые дела, надо самим постоянно думать о прошлом, оберегать его камни, рукописи, предания, свято хранить память о достославных людях. Один среди них — Иван Аксаков.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Добросовестный обыватель. Общественный деятель Василий Иванович Розенштраух (1793–1870)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Добросовестный обыватель. Общественный деятель Василий Иванович Розенштраух (1793–1870) Иностранцы в Москву приходили и уходили, а если поселялись навсегда, то становились обыкновенными обывателями и, как и большинство москвичей, не принадлежащих к сословию вельможных


В борьбе со своим сословием. Общественный и государственный деятель князь Владимир Александрович Черкасский (1824–1878)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

В борьбе со своим сословием. Общественный и государственный деятель князь Владимир Александрович Черкасский (1824–1878) Если верить энциклопедическим словарям, то славянофилы — «представители одного из направлений русской общественной мысли середины XIX века, выступали за


Ясная погода души. Юрист и общественный деятель Михаил Васильевич Духовской (1850–1903)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Ясная погода души. Юрист и общественный деятель Михаил Васильевич Духовской (1850–1903) — Слышали, Духовской умер?— Что вы? Не может быть!— Какое несчастье для Москвы!Духовской слыл одним из самых популярных людей в городе. Нет, он не был ни талантливым артистом, ни щедрым


Три пасхальные службы. Религиозный и общественный деятель Александр Дмитриевич Самарин (1869–1932)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Три пасхальные службы. Религиозный и общественный деятель Александр Дмитриевич Самарин (1869–1932) Великая суббота Страстной седмицы 1890 года. Всенощная в церкви Святой Татианы Московского университета. На клиросе слаженно поет студенческий церковный хор, которым


1. Рим поклоняется трибуну. — Трибун созывает итальянцев на народный парламент. — Установления в Риме, строгая юстиция, финансовое управление и прочие отрасли общественного строя. — Ответы на его окружные послания. — Волшебная сила идеи Рима. — Петрарка и Кола ди Риэнци

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

1. Рим поклоняется трибуну. — Трибун созывает итальянцев на народный парламент. — Установления в Риме, строгая юстиция, финансовое управление и прочие отрасли общественного строя. — Ответы на его окружные послания. — Волшебная сила идеи Рима. — Петрарка и Кола ди


3. Народное восстание в Риме. — Убиение Бертольда Орсини. — Франческо Баронелли, второй народный трибун. — Судьба Колы со времени его бегства. — Пребывание его в Абруццах. — Мистические мечты его и планы. — Кола в Праге. — Сообщения его Карлу IV. — Петрарка и Карл IV. — Кола в Рауднице, в Авиньоне.

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

3. Народное восстание в Риме. — Убиение Бертольда Орсини. — Франческо Баронелли, второй народный трибун. — Судьба Колы со времени его бегства. — Пребывание его в Абруццах. — Мистические мечты его и планы. — Кола в Праге. — Сообщения его Карлу IV. — Петрарка и Карл IV. — Кола в


Тургенев Иван Сергеевич (Род. в 1812 г. – ум. в 1883 г.)

Из книги История человечества. Россия автора Хорошевский Андрей Юрьевич

Тургенев Иван Сергеевич (Род. в 1812 г. – ум. в 1883 г.) Русский писатель. Романы «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Дым», «Новь»; повести «Андрей Колосов», «Три портрета», «Бретёр», «Первая любовь», «Дневник лишнего человека», «Степной король Лир», «Ася»,


Народный трибун

Из книги Ложь и правда русской истории автора Баймухаметов Сергей Темирбулатович

Народный трибун  Тотчас по возращении Авраамий решительно меняется и становится яростным врагом поляков. Что тому причиной — неизвестно. Можно лишь предполагать. То, что Авраамий умен и образован — несомненно. Знатный, облеченный властью — то есть привык решать и


Народный трибун

Из книги Призраки истории автора Баймухаметов Сергей Темирбулатович

Народный трибун Тотчас по возвращении Авраамий решительно меняется и становится яростным врагом поляков. Что тому причиной — неизвестно. Можно лишь предполагать. То, что Авраамий умен и образован, — несомненно. Знатный, облеченный властью — то есть привык решать и


Глава 11. Иван Дмитриевич – князь-поэт

Из книги Долгоруковы. Высшая российская знать автора Блейк Сара

Глава 11. Иван Дмитриевич – князь-поэт Внук князя Ивана Алексеевича Долгорукова и Наталии Борисовны Долгоруковой, впоследствии постригшейся в монахини под именем Нектарии, Иван Дмитриевич, родился в Москве на Малой Дмитровке.Сам князь считал себя некрасивым и вот как


Народный трибун

Из книги Горбачев и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция автора Млечин Леонид Михайлович

Народный трибун Речь Ельцина на пленуме ЦК, которая стоила ему карьеры, разумеется, не опубликовали. И тогда пошли гулять фальшивки, которые не только распространялись в стране, но и печатались в иностранных газетах. Этот придуманный неизвестными доброжелателями