Любитель древностей. Историк граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин (1744–1817)

Любитель древностей. Историк граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин (1744–1817)

Время от времени появляются скептики, сомневающиеся в подлинности сгоревшего в московском пожаре 1812 года единственного списка «Слова о полку Игореве». А вдруг разыскавший и опубликовавший этот величайший памятник древнерусской культуры граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин совершил подлог? А дружки его — Н. Карамзин, Н. Бантыш-Каменский, А. Малиновский — помогали ему в сем непристойном деле?

За несколько месяцев до гибели Пушкин ответил первооткрывателям фальшивки кружка Мусина-Пушкина: «Некоторые писатели усомнились в подлинности древнего памятника нашей поэзии и возбудили жаркие возражения. Счастливая подделка может ввести в заблуждение людей незнающих, но не может укрыться от взоров истинного знатока».

Да, трудолюбивый ученый-скептик сличит между собой десятки экземпляров первого издания «Иронической песни о походе на половцев…», екатерининскую копию, переводы с подлинника; кропотливо исследует язык «Слова» и даже ошибки языка, упоминающиеся в тексте исторические факты…

Но все это — наука, которая требует обширных знаний и усердного труда. Ленивому же скептику, как, впрочем, и большинству любителей чтения, скучно да и сложно следить за рассуждениями о каких-нибудь палеографических особенностях погибшей рукописи.

Но мог ли пожелать собиратель русской старины Мусин-Пушкин подлога? Не противоречит ли сей поступок его натуре?..

Действительный тайный советник; Московского университета, Академии художеств, мастерской Оружейной палаты, Беседы любителей российского слова почетный член; Российской академии, Общества истории и древностей российских, Экономического собрания действительный член; орденов Святого Александра Невского, Святого Владимира большого креста 2-й степени и Святого Станислава кавалер граф Алексей Мусин-Пушкин побывал и церемониймейстером двора Екатерины II, и управителем Корпуса чужестранных единоверцев, и обер-прокурором Синода, и президентом Академии художеств. На службе он, зная иностранные языки, предпочитал объясняться на родном, постоянно обличал «вредную галломанию», за что имел немало неприятностей от придворных интриганов, но в то же время сыскал общее уважение и любовь у сослуживцев за свое «благорасположение к наблюдению истины».

Достигнув высших чинов и устав от придворной шумихи, Алексей Иванович поселился в родном городе, на Разгуляе, где сходятся Новая и Старая Басманные улицы, в собственном трехэтажном особняке с садом, через который протекала быстрая речка Чечера (московское предание упорно приписывает этот дом сподвижнику Петра колдуну Брюсу, занимавшемуся черной магией в Сухаревой башне).

Знатный вельможа всецело предался любимому делу. «Изучение отечественной истории, — признавался он, — с самых юных лет моих было одно из главных моих упражнений. Чем более встречал я трудностей в исследовании исторических древностей, тем более усугублялось мое желание найти сокрытые оных источники, и в течение многих лет успел я немалыми трудами и великим иждивением собрать весьма редкие летописи и сочинения». Началом его коллекции послужил архив Крекшина, служившего комиссаром при Петре I. В ворохах купленных по дешевке бумаг, для хранения которых понадобилось несколько сараев, Мусин-Пушкин обнаружил Лаврентьевский список летописи Нестора — краеугольный камень всей дальнейшей русской историографии; журнал Петра в 27 книгах и многочисленные его собственные заметки; бумаги патриарха Никона, историка Татищева, многих иных церковных и государственных деятелей; древнейшие хартии, грамоты, письма…

С этих пор богатый вельможа стал страстным собирателем русской старины — без должности, без оклада, потому как был, по выражению историка генерал-майора Болтина, крайний древностей наших любитель.

При дворе Екатерины II дамы и господа переписывали друг у друга элегантные фразы Вольтера и Дидро, зубрили диалоги из пьес императрицы, а в сырых монастырских подвалах Киева, Москвы, Новгорода гнили непрочитанными сокровища нашей культуры. Невежественные чиновники жгли на кострах вместе с бесцельными казенными бумагами бесценные архивы. Мелочные торговцы завертывали клюкву и соль в печатные и рукописные старинные листы, коих прочесть не можно.

Мусин-Пушкин, муж, в древностях российских упражняющийся, ничего не жалея, собирал драгоценные остатки народного просвещения. В провинции он имел комиссионеров для покупки старинных рукописей. На ловца и зверь бежит. Когда стала известна его страсть, русские историки и императоры, настоятели монастырей и староверы, придворные чиновники и купцы стали приносить и привозить, продавать и менять, дарить и завещать ему отечественные древности.

Мусину-Пушкину удалось открыть список «Русской правды», «Поучения Владимира Мономаха», уже упоминавшуюся Лаврентьевскую летопись. Он опубликовал «Книгу Большому Чертежу», «Русскую правду», «Духовную Мономаха». Он обнаружил среди бесчисленных рукописных сборников «Слово о полку Игореве», сразу же понял его значение и издал в 1800 году, что было блестящим завершением патриотических усилий кружка Мусина-Пушкина в XVIII веке.

Он собирал по тем временам уж совсем бросовый товар — черновые рукописи поэтов, мемуары современников, письма, заразив своей страстью других подвижников.

Много трудов приложил он для подготовки словаря русского языка. Академическое собрание, натолкнувшись на древнее непонятное слово, то и дело записывало в своих решениях: «Просить о сем члена академии Алексея Ивановича Мусина-Пушкина, яко мужа, довольно искусившагося в древних российских летописях».

Он не был скрягой, эгоистом. Профессора Московского университета и многие обыденные любители чтения постоянно пользовались его сокровищами. Узнав о смерти Мусина-Пушкина, Карамзин, воспитанный на книгах и рукописях его коллекции, с грустью вспоминал: «Двадцать лет он изъявлял нам приязнь».

В собранных старинных рукописях русский граф дорожил не мертвой культурой, которую надобно безмолвно созерцать, а опытом, нравами, обычаями предков, мудростью, которая создавалась веками. Каждая строчка примечаний Мусина-Пушкина к публикуемым манускриптам являлась связующим звеном между прошлым и настоящим. К фразе «При старых молчати» из «Духовной великого князя Владимира Всеволодовича Мономаха своим детям» он дает пространное объяснение: «Долговременные опыты и многих лет учение, по пословице век живи — век учися, доставляют старикам преимущественное познание о вещах, благоразумие в рассуждениях и осторожность в определениях и в предприятиях; и для того юным советуют при старых молчати, рассуждений, советов, наставлений их слушать, обогащая через то свою память и ум вещами полезными и нужными».

И уж явные публицистические ноты, желание исправить существующий порядок и нравы звучат в комментарии к фразе: «В дому своем не ленитеся, но все видите — не зрите на тивуна…»: «Некоторые дворяне, живущие в деревнях своих, и купечество в малых городах живущее, по древнему обыкновению воспитанное, держатся еще сего правила, что, не полагался на управителей, сами за всем в дому своем смотрят; но в столицах и больших городах живущие, и по новому образцу воспитанные, а паче те, коим великия богатства от родителей в наследие достались, почитая такое упражнение для себя низким, вверяют свой дом и деревни в полное распоряжение управителям и дворецким, проводя время в праздности, в лености, в неге и роскоши; отчего нередко случается, что через несколько лет не остается уже чем управлять и распоряжаться ни им самим, ни управителям их».

Но народная беда — нашествие Наполеона — заставила Мусина-Пушкина забыть на время о старине. Граф отправился в свои поместья собирать ополчение для борьбы с врагом. Он выступал на сходках перед крепостными, объясняя им, что это не рекрутский набор, а «временное ополчение для устранения и изгнания неприятеля, злобно в любезное наше отечество вторгшегося».

Граф рассказывал крестьянам о своем семействе:

— Старший сын служит при дворе у государя, но поступил в Петербургское ополчение, на что я его и благословил вместе с крестьянами подаренной ему деревни, посоветовав не гнаться за чином, а служить простым офицером. Второй был отпущен за две тысячи верст лечиться к водам, но теперь я послал к нему нарочного, чтобы, не мешкая, возвращался и вступил в Ярославское ополчение. Третий малолетен. Я же немощен уже, но если необходимость потребует, то не только на службу, но и на смерть готов: мертвые бо срама не имут.

Пока старый граф собирал и вооружал ополчение, Наполеон вошел в Москву и по-хозяйски разместился в древнем русском городе. Подвалы знаменитого дома на Разгуляе, где хранилась лучшая коллекция российских древностей, были разграблены завоевателями. Огонь довершил начатое варварами зло. А через несколько месяцев в битве при Люнебурге был смертельно ранен картечью в голову двадцатипятилетний Александр Мусин-Пушкин, любимый сын Алексея Ивановича, незадолго до войны принятый в Общество истории и древностей российских. Ему отец хотел завещать продолжить свои труды по разбору коллекции.

Горе подкосило старика, он медленно умирал. Но еще долгих пять лет оставался все тем же добрым, хоть теперь и нелюдимым, барином, продолжал собирать и объяснять памятники древнерусской культуры. Подвалы его дома на Разгуляе, заново отстроенного, вновь стали заполняться книгами и рукописями.

Незадолго перед кончиной Мусин-Пушкин как бы подвел итог своей необычной по тем временам деятельности: «Любовь к Отечеству и просвещению руководствовали мною к собранию книг и древностей; а в посильных изданиях моих единственную имел я цель открыть, что в истории нашей поныне было в темноте, и показать отцов наших почтенные обычаи и нравы (кои модным французским воспитанием исказилися), и тем опровергнуть ложное о них понятие и злоречие».

Нет, не мог граф Алексей Мусин-Пушкин совершить подлог, не мог обмануть Отечество!

…И поныне в начале Елоховской улицы, на Разгуляе, стоит особняк любителя российских древностей (достроен в советское время четвертым этажом). Накануне 150-летия со дня рождения Мусина-Пушкина в 1894 году журнал «Русское обозрение» писал: «На стене его бывшего дома, где ныне помещается 2-я Московская гимназия, не мешало бы прибить доску с соответствующей надписью. Это воздаяние заслугам доблестного мужа послужило бы благим и назидательным примером для юношества, получающего воспитание в этом историческом доме».

Неизменным остается упование — прибить доску в память об усердном собирателе, исследователе и популяризаторе российских древностей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Арест просветителя. Писатель и издатель Николай Иванович Новиков (1744–1818)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Арест просветителя. Писатель и издатель Николай Иванович Новиков (1744–1818) Князь Александр Александрович Прозоровский не любил Москвы, хотя императрица, поставив его главнокомандующим Первопрестольной, сразу же вручила и высшую награду России — орден Святого апостола


Исследователи древностей. Археологи и коллекционеры граф Алексей Сергеевич Уваров (1825–1884) и графиня Прасковья Сергеевна Уварова (1840–1925)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Исследователи древностей. Археологи и коллекционеры граф Алексей Сергеевич Уваров (1825–1884) и графиня Прасковья Сергеевна Уварова (1840–1925) Да будет потомкам явлено… Летописец XVII века Чем должен увлекаться богатый граф, у которого только в одном имении Поречье Можайского


Алексей Иванович Нестеренко ТАК НАЧИНАЛСЯ КОСМОДРОМ

Из книги Неизвестный Байконур. Сборник воспоминаний ветеранов Байконура [Под общей редакцией составителя книги Б. И. Посысаева] автора Романов Александр Петрович

Алексей Иванович Нестеренко ТАК НАЧИНАЛСЯ КОСМОДРОМ Воспоминания о первых месяцах формирования и строительства космодрома Байконур 30 марта 1908 г. — 18 июля 1995 г. Генерал-лейтенант, первый начальник космодрома Байконур с 19 марта 1955 г. по 2 июля 1958 г. Командир многих


Казанник Алексей Иванович

Из книги От КГБ до ФСБ (поучительные страницы отечественной истории). книга 2 (от МБ РФ до ФСК РФ) автора Стригин Евгений Михайлович

Казанник Алексей Иванович Биографическая справка: Алексей Иванович Казанник родился в 1941 году в Черниговской области. Образование высшее, окончил Иркутский государственный университет.В 1989 году избран народным депутатом СССР.В 1992–1993 годы — профессор Омского


Адмирал Ушаков Федор Федорович 1744—1817

Из книги Русская военная история в занимательных и поучительных примерах. 1700 —1917 автора Ковалевский Николай Федорович

Адмирал Ушаков Федор Федорович 1744—1817 Военно-морской деятель, принесший первую славу Черноморскому флоту. Окончил Морской кадетский корпус (1766), служил на Балтийском флоте, в Азовской флотилии, вновь на Балтике. С 1783 г.— капитан Черноморского флота, с 1790 — его


Федор Федорович Ушаков (1744–1817)

Из книги Великие русские полководцы и флотоводцы. Истории о верности, о подвигах, о славе... автора Ермаков Александр И

Федор Федорович Ушаков (1744–1817) Адмирал Ушаков смог совершить небывалое – атакой с моря взял сильнейшую крепость французов на острове Корфу. Великий Суворов откликнулся на этот подвиг вдохновенными словами:– Ура! Русскому флоту! Я теперь говорю самому себе: зачем не


Марков Алексей Иванович

Из книги Советские асы. Очерки о советских летчиках автора Бодрихин Николай Георгиевич

Марков Алексей Иванович Родился 2 февраля 1921 г. в деревне Репниково (ныне Чеховского района) Московской области. Окончил 7 классов, школу ФЗУ. В 1941 г. Марков окончил Качинскую военную авиационную школу, где был оставлен инструктором.…Свою первую победу над Ю-87 он одержал в


Новиков Алексей Иванович

Из книги Советские асы. Очерки о советских летчиках автора Бодрихин Николай Георгиевич

Новиков Алексей Иванович Москвич, родился ровно за год до Октябрьской революции. Окончил 7 классов, школу ФЗУ, аэроклуб, в 1936 г. — Ульяновскую школу летчиков-инструкторов. После призыва в Красную Армию Новиков был направлен в Борисоглебскую военную авиационную школу,


4.6.5. А. С. Пушкин как историк и человек

Из книги Российская история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

4.6.5. А. С. Пушкин как историк и человек Баркова А. С. Пушкин считал своим учителем. У Пушкина есть стихотворения в том стиле, родоначальником которого считается Барков. На этом линию от Баркова к Пушкину можно считать прервавшейся.Об Александре Сергеевиче Пушкине (1799—1837)


Олейник А. И Выдающийся отечественный историк Масловский Виталий Иванович (1935–1999)

Из книги Без права на реабилитацию [Книга І, Maxima-Library] автора Войцеховский Александр Александрович

Олейник А. И Выдающийся отечественный историк Масловский Виталий Иванович (1935–1999) (в память о друге) Свою научную деятельность Виталий Иванович начал в 1968 году в Институте общественных наук Академии наук УССР в городе Львове научным сотрудником отдела истории Украины.


Окольничий Иван Мусин-Пушкин

Из книги Земной круг автора Марков Сергей Николаевич

Окольничий Иван Мусин-Пушкин Нам следовало бы знать больше о жизни и деятельности Ивана Мусина-Пушкина, образованного русского человека петровского времени, под конец жизни занимавшего почетный пост начальника Приказа книг печатного дела.Он произвел сильное


Бутаков Алексей Иванович

Из книги Русские землепроходцы – слава и гордость Руси автора Глазырин Максим Юрьевич

Бутаков Алексей Иванович Бутаков Алексей Иванович (1816–1869), русский гидрограф, контр-адмирал.1840–1842 годы. А. И. Бутаков совершает кругосветное путешествие на судне «Або». Он посещает: Мозамбик, Никобарские острова, Сингапур, Камчатку,


Л. Ф. Крашенинников А. Кваренги (1744-1817)

Из книги Зодчие Москвы XV – XIX вв. Книга 1 автора Яралов Ю. С.

Л. Ф. Крашенинников А. Кваренги (1744-1817) Архитектор Джакомо Кваренги, итальянец по происхождению, приехал в Россию в 1780 г. в расцвете сил и таланта, когда ему исполнилось тридцать шесть лет. Он уже был известен в Европе, хотя на родине и не сумел осуществить многие из своих