Временно, на определенном этапе

Временно, на определенном этапе

— Крупская была обижена очень на Сталина. Но и он на Крупскую был обижен, потому что подпись Ленина под завещанием — под влиянием Крупской. Да, так считал. В какой-то мере, может быть, да. Но так тоже нельзя на Ленина смотреть, что он был у Крупской под пятой, каблуком…

На XIV съезде партии Крупская поддержала Зиновьева. Тогда тот выступал с левых позиций, за индустриализацию. Ну а Сталин, значит, недостаточно энергично проводит индустриализацию, недостаточно заботится о рабочем классе, а значит, отходит от того, что Ленин завещал. Она не прямо против Сталина, но в пользу Зиновьева. Потом она стала извиняться, отказалась от своих взглядов.

Открытая дискуссия в печати — надо отвечать. Молчать нельзя. Троцкий выпускает свое собрание сочинений. Надо идейно развенчать. Все очень грамотные: за Ленина, за Маркса, тут только оглядывайся, так забросают, что некуда деваться! Тут Сталин работу колоссальную провел. Если б этого не было, не сплотились бы кадры. Большевистские кадры так просто на палочку командную не пойдут. Надо, чтоб убежденность была. У старых революционных кадров — это да. Они привыкли ни с чем особенно не считаться, ни под чьей командой не ходили, а равнялись на идейного руководителя. Сталин руководил, но вокруг него были и крепкие сторонники, и некрепкие, но талантливые. Идет дискуссия вовсю против Троцкого в 1924 году. И вдруг было опубликовано заявление за всеми нашими подписями, начиная со Сталина — Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин, и я тут, — мы не мыслим Политбюро без участия Троцкого. Не мыслили даже Политбюро! Все подписались. Дескать, мы с ним спорим, но это такой человек, что мы не мыслим без него состав Политбюро. И политика, и время, а как иначе? Вели идейную борьбу очень острую, одновременно говоря, что мы очень высоко ценим Троцкого!

Открытый разрыв еще не был подготовлен. Нельзя было. Когда развернулась идейная борьба в открытую, тогда уже можно было ставить вопрос о том, как освободиться от Троцкого.

Выслали. И потом с ним возня большая была. Будучи за границей, он фактически призывал к террору… Пока жив империализм, сволочей будет много.

— У вас не должно быть! — горячится Шота Иванович.

— Как это не должно? Обязательно должно. Без этого нельзя, — возражает Молотов.

— Но тогда мы плохо боремся.

— Плохо.

— И нечего вас обвинять в том, что вы боролись!

— Нет, надо обвинять, что плохо боролись. Вот не добили всякую сволочь.

— Но вас нельзя упрекнуть, что вы плохо укрепляли социалистический строй.

— Не то что укрепляли, даже по головам иногда били, — говорит Молотов.

17.08.1971

— Троцкий всюду насаждал свои кадры, особенно в армии. Гамарник, начальник Политуправления. Склянский был у него первым замом. Я его знал. Откудова он взялся — черт его знает! Откуда Троцкий его взял, я не слыхал никогда.

15.08.1975

— На Апрельской, я до сих пор помню, на первой партийной конференции в Петрограде после революции Февральской, в апреле 1917 года Рыков выступал со своими правыми настроениями. Каменев тоже показал свое нутро. Зиновьева еще считали очень близким к Ленину. Перед выборами членов ЦК Ленин выступил за кандидатуру Сталина, сказал, что Сталин такой, что обязательно должен быть в составе ЦК, именно за Сталина он выступал — это такой член партии, такой деятель, говорил Ленин, на которого можно положиться в любом деле, он наиболее надежный при проведении нашей линии. Вот такое выступление. Мы, конечно, голосовали очень дружно. Ну, вот видите. Но и его Ленин критиковал. Вы возьмите всю историю Ленина. Рисуют его теперь извергом, злым и прочее. А потому что он, как скала, вооруженная знаниями, наукой и колоссальным умом… Может, не все, но основное он видел хорошо.

К нему подходили очень талантливые люди, и все не то. Кого хотите возьмите. Ленин в девяностых годах и даже после 1900 года верил в Плеханова. А вскоре он по Плеханову хлещет и прав. После Плеханова наиболее близким к Ленину из видных марксистов был Богданов. Малиновский его фамилия, да. Очень авторитетный в политэкономии. В 1897 году Ленин дал рецензию на первую книгу Богданова «Политэкономия». А потом его бил. Сталин даже либеральничал в отношении Богданова. И особенно Бухарин поддерживал Богданова. Он был заведующим лабораторией, куда дали на исследование мозг Ленина. Богданов попросил как директор. Беспартийный, чуждый всей политики революции. Дали ему мозг, он что-то там изучал…

А возьмите Троцкого. Сначала Ленин к нему благоволил. Возьмите Зиновьева, Бухарина, Каменева — это наиболее близкие люди к Ленину. Временно, на определенном этапе, они поддерживали, а последовательности, так сказать, революционности на всю жизнь у них не хватило. Ну, кто виноват? Вот история. Это — жизнь.

У Маркса Энгельс только остался. Остальных Маркс бил направо и налево. Учил, учил, а кто сопротивлялся, тех приходилось бить. Ну, там была другая, так сказать, область, больше теоретическая. Политической деятельности было меньше. А у нас была практическая политика.