Часть третья На южном направлении

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Часть третья

На южном направлении

К 29 июля во всей Белоруссии неоккупированными остались только Гомельская, Полесская и небольшая часть Бобруйской областей, которые прикрывали войска Центрального фронта. Соединения 13-й армии генерал-майора К. Д. Голубева[520] вели бои на рубежах от Мстиславля до Пропойска. Некоторые ее части еще пробивались из окружения, понеся большие потери в боях на Днепровском рубеже. Войска были измотаны непрерывными боями и бомбежкой с воздуха. Плотность соединений в обороне низкая, укомплектованность дивизий составляла только около 30 %, в войсках имелось 99 орудий, 53 миномета, 290 ручных и 84 станковых пулеметов[521].

От Пропойска до Днепра развернулись дивизии 25-го механизированного и 67-го стрелкового корпусов 21-й армии. Уже с середины июля им пришлось сдерживать натиск врага в районе Бахань, Веть, Новый Быхов, пытавшегося создать угрозу тылам наступающих войск армии. В этих боях советские части понесли большие потери. Так, к исходу 28 июля 25-й механизированный корпус насчитывал 3461 человека, имел 20 танков Т-34 и 11 Т-26, 36 орудий, 17 минометов, 52 станковых пулемета[522].

К тому же мехкорпус продолжали раздергивать на части. 29 июля командующий 21-й армией приказал 55-й танковой дивизии к рассвету 31 июля сосредоточиться в районе Тереховки и быть в готовности к наступлению. Но что можно было ожидать от этого невооруженного соединения? К этому времени в его частях имелось только 800 винтовок и один артиллерийский дивизион 152-мм гаубиц. Но дыры в обороне надо было затыкать, поэтому в бой бросалось все, что было под рукой у начальников. С 30 июля 25-й мехкорпус получил задачу занять оборону на 30-км рубеже между Сожем и Пацеей.

На 70-км рубеже Днепровского плацдарма от Рогачева до Стрешина вели бои части 63-го стрелкового корпуса комкора Петровского. Противник при поддержке самоходных орудий и артиллерии предпринял 28 и 29 июля сильные контратаки его частей на всех участках обороны, но воины корпуса отбили все атаки. К этому времени части корпуса местами вклинились в оборону противника до 30 км. Гитлеровцы спешно начали подтягивать в этот район подкрепления и укреплять рубеж Тихиничи, Бронное, Осинники. Учитывая, что части 63-го стрелкового корпуса выдвинулись вперед по отношению к соседям, командующий 21-й армией генерал Ефремов приказал командованию соединения перейти к обороне[523].

Части 232-й стрелковой дивизии в конце июля занимали рубеж от Здудич до Паричей, 75-я стрелковая дивизия вела бои на мозырском направлении. Для прикрытия открытого (около 30 км) правого фланга 3-й армии на рубеж Проскурня, Горваль был направлен сводный отряд под командованием генерал-майора В. И. Неретина в составе стрелкового и кавалерийского полков. Их поддерживали корабли березинского отряда Пинской военной флотилии.

Выполняя решение Ставки Верховного Командования — оттянуть как можно больше войск группы армий «Центр» со смоленского направления, части 67-го стрелкового корпуса и левого крыла 13-й армии перешли в наступление на Быхов и Бахань. Основной удар наносила 117-я стрелковая дивизия, которой был придан 387-й гаубичный артполк. Перейдя в наступление с рубежа Довск, Зимница, ее части с боями двинулись в направлении Бахань. Рядом продвигались части 187-й и 151-й стрелковых дивизий.

Не ожидавший этого удара противник местами отошел на 45 км. В районе Драгунск, Малая Зимница, Затишье контратакующие части уже встретили сильное сопротивление противника и под артиллерийско-минометным огнем были вынуждены перейти к обороне. Но вскоре, под ударами подошедших к месту боя резервных частей XII армейского корпуса, 187-я и 151-я стрелковые дивизии начали поспешный отход, поставив в тяжелое положение вырвавшуюся вперед 117-ю стрелковую дивизию (командир — полковник И. Л. Хижняк).

Части противника с двух сторон охватили ее фланги, угрожая полностью отрезать дивизию от главных сил. В сложившейся обстановке полковник Хижняк принял решение выделить группу прикрытия и начать отход на юго-восток. С непрерывными тяжелыми боями, неся большие потери в личном составе и технике, не имея связи с армией, остатки дивизии отходили по маршруту Пропойск, Добруш, форсировали реку И путь и двигались далее на землю Брянщины…

Наносили ощутимые удары по противнику и правофланговые части 13-й армии. Генерал Гальдер отмечал в своем дневнике: «Вследствие непрерывных и упорных атак противника танковые соединения не удалось отвести с фронта. 4-ю танковую дивизию пришлось снова ввести в бой в районе Кричева, а полк „Великая Германия“ — в районе Рославля»[524].

И хотя контрудары соединений армий Центрального фронта не достигли полностью своих целей, пять армейских корпусов (13, 12, 53, 43 и 35-й), некоторые части 2-й танковой группы были скованы активными боевыми действиями наших войск. Однако обстановка в полосе всего Центрального фронта уже не благоприятствовала проведению наступательных операций. Разведывательные данные штабов армий и фронта свидетельствовали о продолжавшемся сосредоточении крупных вражеских сил на флангах и в центре обороны наших войск: у Кричева, Рогачева, Жлобина, на гомельском направлении[525].

Но верхушка гитлеровской Германии все еще решала: в каком направлении после пополнения и отдыха бросить армады своих танков и авиации? 30 июля командованию групп армий была направлена директива № 34, в которой отмечалось: «Ход событий за последние дни, появление крупных неприятельских сил перед фронтом и на флангах центральной группы армий, продовольственное положение и то обстоятельство, что для пополнения 2-й и 3-й танковых групп потребуется примерно 10 дней, вынудили временно отсрочить осуществление задач и целей, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7».

Наступательные задачи оставались только перед войсками группы армий «Север» и южного крыла группы армий «Юг». Группе армий «Центр» было приказано перейти к обороне, используя для этого наиболее удобные участки местности. Ее мотомеханизированным соединениям давался десятидневный срок для отдыха и доукомплектования. Командованию группы было разрешено проведение наступательных действий с ограниченными целями, для занятия выгодных рубежей для последующего нанесения удара по войскам 21-й армии и оказания помощи соседней группе армий «Юг»[526].

ОКХ приняло решение правофланговыми силами группы армий «Центр» провести частные операции в районе Рославля и Рогачева для снятия фланговой угрозы планируемому наступлению на гомельском направлении. Для выполнения этой задачи выделялись XXIV моторизованный и VII армейский корпуса группы Гудериана и несколько соединений 2-й полевой армии, всего 25 дивизий (пехотных — 18, танковых — 4, моторизованных — 2, кавалерийских — 1). Наступление частей армейской группы Гудериана на Рославль планировалось начать 1 августа, частей 2-й полевой армии по обоим берегам Сожа — 4 августа.

К этому времени войска 2-й танковой группы вышли на рубеж Хиславичи, Васково, Ельня, южнее Дорогобужа, юго-восточнее Смоленска и приступили к перегруппировке своих сил. Перед армейской группой Гудериана была поставлена следующая задача[527]:

— XXIV моторизованному корпусу силами 10-й моторизованной и 7-й пехотной дивизий обеспечить правый фланг группы в районе Климович, Милославич. В дальнейшем вместе с частями 3-й и 4-й танковых дивизий наступать в направлении Рославля;

— VII армейскому корпусу силами 23-й и 197-й пехотных дивизий наступать из района Петровичи, Хиславичи в направлении Рославля, где, соединившись с частями 3-й танковой дивизии, развить наступление по дороге Рославль — Стодолище;

— IX армейскому корпусу силами 263-й пехотной дивизии наступать с севера в южном направлении между дорогой Рославль — Стодолище и рекой Остер, а частям 292-й пехотной дивизии — между реками Остер и Десна.

Видело ли возникшую угрозу своим флангам руководство Западного направления и Генеральный штаб Красной Армии? Да, видели. 29 июля генерал армии Г. К. Жуков, предварительно обсудив в Генеральном штабе сложившуюся обстановку на Западном и Юго-Западном направлениях, доложил Сталину предположения о возможных действиях немецко-фашистских войск на ближайшее время: «…На московском стратегическом направлении немцы в ближайшие дни не смогут вести наступательную операцию, так как они понесли слишком большие потери. У них нет здесь крупных стратегических резервов для обеспечения правого и левого крыла группы армий „Центр“.

…На Украине главные сражения могут разыграться где-то в районе Днепропетровска, Кременчуга, куда вышла главная группировка бронетанковых войск группы армий „Юг“.

Наиболее слабым и опасным участком наших фронтов является Центральный фронт. Армии, прикрывающие направления на Унечу, Гомель, очень малочисленны и технически слабы. Немцы могут воспользоваться этим слабым местом и ударить во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта…»[528].

Генерал Жуков предлагал передать Центральному фронту не менее трех армий, усиленных артиллерией; поставить командующим опытного и энергичного человека; Юго-Западный фронт полностью отвести за Днепр, оставив Киев.

Но Ставка продолжала считать, что основные усилия противник по-прежнему будет прилагать на московском направлении, но вместо фронтального удара попытается совершить обходной маневр. Это был большой просчет в определении направления главного удара, приведший впоследствии к разгрому войск Центрального, а затем и Юго-Западного фронтов.

Дальнейшего наступления на Москву ждал и германский генералитет. Но Гитлер нацеливался на последовательное решение трех задач: Ленинград, Москва, Украина[529]. И от его решения зависело сосредоточение ударных группировок на Восточном фронте. Но пока он не пришел к определенному решению.

В полосе обороны Центрального фронта положение его войск до начала августа было относительно устойчивым. Части удерживали фронт по Сожу на участке Мстиславль, Кричев, Пропойск, Новый Быхов и сохранили за собой плацдармы на правом берегу Днепра в районах Рогачева и Жлобина. К этому времени в состав фронта входили три армии, имевшие в подчинении следующие соединения и части:

— 21-я армия: 21-й ск (117-я и 187-я сд), 63-й ск (61, 154, 167-я сд), 67-й ск (102, 151, 155-я сд), 25-й мк (50-я тд и 219-я мд), 143-я сд, 12-й мцп, 6-й отдельный дивизион бронепоездов, 435, 546, 637, 645 и 649-й кап, 387-й гап РГК, 696-й ап ПТО, 5, 6 и 15-й оминб, 76, 130, 158, 280 и 311-й озадн, 34-й пмп, 23-й оиб;

— 13-я армия: 28-й ск (42-я и 55-я сд), 45-й ск (6-я и 148-я сд), 4-й вдк (7-я и 8-я вдбр), 52-я кд, 420, 455 и 462-й кап, 398-й ап, 12-й озадн, 275-й оиб;

— 3-я армия: 66-й ск (75, 232 и 24-я сд), 18-й тп, 214-я вдбр, 65-й УР, 447-й кап, 20-й мцп.

В резерве фронта находились 121, 132, 137 и 160-я стрелковые, 21, 32, 43 и 47-я кавалерийские, 55-я танковая дивизии. Но все эти соединения, за исключением 21-й кавалерийской и 55-й танковой, уже побывали в боях, в которых понесли большие потери, и теперь находились на переформировании. Не все части кавалерийской группы Городовикова вырвались из окружения под Бобруйском, поэтому и они реальной силы не представляли.

Войска Центрального фронта в эти последние дни июля предпринимали активные наступательные действия, затрудняя начавшуюся перегруппировку вражеских войск. С утра 30 июля части 6-й и 148-й стрелковых дивизий, по два батальона от 4-го воздушно-десантного корпуса и 137-й стрелковой дивизии, подошедшая 52-я кавдивизия полковника Н. П. Якунина перешли в контрнаступление в направлении Кричева. Стремительным ударом с нескольких направлений воины 13-й армии на плечах отступавших гитлеровцев ворвались в город, но это был временный успех.

Ожесточенные бои за Кричев продолжались и 31 июля. Генерал Гудериан докладывал в штаб группы армий «Центр»: «Согласно донесению 258-й пехотной дивизии, противник прорвал линию фронта в районе Кричева и ворвался в город. Идут бои на артиллерийских позициях юго-западнее Кричева. XXIV моторизованный корпус принял командование над войсками в районе Кричева и намеревается восстановить положение, используя части 4-й танковой дивизии»[530].

Высылаемые каждую ночь частями 13-й армии разведывательные группы докладывали: все районы, прилегавшие к дорогам на Кричев, забиты вражескими частями, идет большое сосредоточение фашистских войск. Но и на это сообщение командование Центрального фронта и Западного направления особого внимания не обратило, так и не укрепив своевременно кричевско-рославльское направление.

Карта 33. Ход боевых действий соединений 2-й танковой группы и 2-й полевой армии 30.07 — 3.08.41 г.

1 августа части XXIV моторизованного и VII армейского корпусов в 4 часа утра перешли в наступление из, районов Мстиславль, Хиславичи в общем направлении на Рославль, действуя в 30-км разрыве между флангами войск 13-й и наносившей удар на смоленском направлении 28-й армии. Действия наземных войск активно поддержала германская авиация. Не встречая сильного сопротивления, части противника стремительно продвигались к Рославлю, выходя на тылы армии генерала Качалова.

Одновременно части 7-й пехотной и 10-й моторизованной дивизий повели наступление на правый фланг 13-й армии, нацеливаясь на Климовичи и Милославичи. 148-я стрелковая дивизия полковника Черокманова и подразделения 6-й стрелковой дивизии не сумели сдержать сильный натиск противника и начали отход на юго-восток. На помощь им была переброшена 52-я кавалерийская дивизия, которая на некоторое время задержала дальнейшее продвижение противника.

Но вскоре вызванная на поле боя германская авиация обрушила на боевые порядки наших частей бомбовые удары, после чего противник перешел в наступление и отрезал батальоны 6-й стрелковой дивизии от главных сил армии. Генерал Голубев передал по рации приказ командиру этой дивизии выходить из окружения в южном направлении[531].

В ночь на 4 августа сводный отряд полковника Попсуй-Шапко нанес удар по заслонам противника в указанном направлении и, понеся большие потери, прорвался из окружения. В этот район для прикрытия правого фланга 13-й армии были переброшены из-под Пропойска и остальные силы 6-й стрелковой дивизии.

Карта 34. Обстановка на правом крыле группы армий «Центр» к исходу 1 августа 1941 года (по данным ОКХ)

2 августа к удачно начатому наступлению на Рославль подключился IX армейский корпус вермахта (263-я и 292-я пд), получивший приказ на продвижение в направлении дороги Рославль — Екимовичи — Москва. Одновременно 137-я пехотная дивизия повела наступление из районов Васьково, Балтутино в юго-восточном направлении, действуя в промежутке между дорогой Смоленск — Рославль и рекой Десна, прикрывая левый фланг IX армейского корпуса. Фронт обороны 28-й армии был прорван в нескольких местах, и части вермахта с двух сторон стали охватывать боевые порядки ее соединений.

Сломав сопротивление оборонявшихся под Рославлем советских войск, части 4-й танковой и 23-й пехотной дивизий заняли город. Одновременно части 3-й танковой дивизии достигли реки Остер (южнее населенного пункта Хороньво), захватив неповрежденными мосты через реку, а наступавшая на левом фланге 292-я пехотная дивизия вышла в район Ковали.

Командование армейской группы Гудериана действовало очень решительно, не упуская ни малейшего шанса для массированного применения своих сил при нанесении ударов на наиболее важных, с их точки зрения, операционных направлениях. И эти действия приносили результаты. К исходу 3 августа части противника потеснили к югу правофланговые соединения 13-й армии и вышли в районы Климович, Милославич, Рославля, глубоко охватив с двух сторон рославльскую группировку советских войск и выйдя на ее тылы.

Части 292-й пехотной и 4-й танковой дивизий перерезали дорогу Рославль — Москва, а 137-я пехотная дивизия заняла оборону вдоль правого берега Десны фронтом на восток. В окружение попали главные силы 28-й армии генерала Качалова, наносившие удар в смоленском направлении. Вот где сказалось упущение Генерального штаба и Западного направления в прикрытии стыков между Западным и Центральным фронтами.

Узнав о случившемся факте, Главком Западного направления приказал командующим 13-й и 28-й армиями нанести удары по флангам прорвавшейся к Рославлю вражеской группировки и ликвидировать разрыв между фронтами[532].

Генерал Кузнецов для выполнения этого требования передал в распоряжение командующего 13-й армией 121, 132 и 137-ю стрелковые и 21-ю кавалерийскую (командир — полковник Я. К. Кулиев) дивизии, которые были подчинены командиру 45-го стрелкового корпуса комдиву Магону. Но их переброска из районов Гомеля и Новозыбкова к предстоящим районам наступления заняла несколько суток и была закончена только к исходу 5 августа.

Бои с переменным успехом продолжались в эти дни и в полосе других армий Центрального фронта. Только на левом фланге частям 3-й армии удалось потрепать оборонявшуюся на р. Птичь 293-ю пехотную дивизию группы армий «Центр», которая понесла большие потери[533].

Сводный отряд под командованием майора Плевако переправился через Припять и занял рабочий поселок Петриков, но вскоре под натиском подошедших в этот район частей XXXV армейского корпуса был вынужден отойти на реку.

В связи с прорывом вражеских танков к Рославлю командующий Центральным фронтом приказал войскам 13-й армии, не допуская выхода противника восточнее реки Остер в направлении Брянска, основными силами нанести удар с запада и юго-запада по рославльской группировке противника[534]. Одновременно с севера на Рославль планировалось и наступление группы генерала Качалова.

Получив указания из штаба фронта вечером 3 июля, соединения 13-й армии приступили к передислокации в заданные районы для предстоящего наступления. 52-я кавалерийская дивизия сосредотачивалась в лесах севернее Шумячей, 137-я, 121-я стрелковые и 21-я кавалерийская дивизии — на рубеже Милославичи, Васильевка, Гульки. Перед частями 4-го воздушно-десантного корпуса была поставлена задача сдержать наступление противника (VII ак) на рубеже Хотимск, Первомайская, Михеевичи[535]. Но этот планировавшийся удар уже запоздал.

К 3 августа войска Гудериана вышли в районы: 3-я тд и 7-я пд — западнее Климович, 10-я мд — Хиславичи, 78-я пд — Понятовка, 23-я пд — южнее Рославля, 4-я тд — северо-восточнее Рославля, 292-я пд — Козаки, развернувшись фронтом на запад, 137-я пд — западнее Рославля, развернувшись фронтом на восток и заблокировав движение по дороге Рославль — Москва, 263-я пд — южнее Прудки, 18-я тд — Прудки[536], закрепившись на этих рубежах.

28-й армии предстояли трудные бои в полном окружении.

И все же, несмотря на довольно успешное проведение июльских операций всеми тремя группами армий германских вооруженных сил, они не привели к полному разгрому войск Красной Армии и подрыву морального духа и стойкости советских воинов. Верхушке гитлеровской Германии стало очевидно, что и в дальнейшем войскам вермахта предстоит вести тяжелые бои. У Гитлера на одном из совещаний вырвалась примечательная фраза: «Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков… я бы, пожалуй, не начинал эту войну»[537].

Чтобы окончательно решить, в каком направлении нанести следующие удары, Гитлер в сопровождении фельдмаршалов Кейтеля и Йодля 4 августа посетил штаб группы армий «Центр», расположенный в Борисове. Было проведено совещание, на которое были вызваны и командующие танковыми группами генералы Гот и Гальдер. Каждому участнику предоставили возможность по очереди высказать свою точку зрения по поводу дальнейших операций. Все генералы единодушно заявили о необходимости продолжения наступления на Москву, но Гитлер, все больше и больше бравший управление вооруженными силами в свои руки, все еще колебался в принятии окончательного решения.

Между ним и фельдмаршалом Браухичем после взятия Смоленска обострились принципиальные расхождения во взглядах на дальнейшее ведение операций. Главнокомандующий Сухопутными войсками, как и подавляющее большинство руководящего состава группы армий «Центр», видел главную цель в уничтожении войск Красной Армии, и самый быстрый и верный путь к этому — продолжение наступления на московском направлении.

А Гитлер все больше и больше склонялся к мысли добиться вначале решающего успеха на севере и юге. Характеризуя важность задач, стоящих перед войсками вермахта, он отмечал[538], что главной целью остается овладение промышленным районом Ленинграда, затем — Харькова и только потом следовало занятие Москвы.

Карта 35. Боевые действия 28-й армии 25.07 — 5.08.41 г.

В предвидении затяжных боевых действий фюрер считал, что продовольственные и сырьевые районы Украины крайне необходимы для дальнейшего ведения войны, а занятие Крыма положит конец советским авианалетам на нефтеносные промыслы Румынии. К началу зимы Гитлер надеялся овладеть Харьковом и Москвой.

5 августа фюрер Германии высказал Главнокомандующему Сухопутными силами свои соображения по дальнейшему ведению наступательных операций. Он заявил: «Современное развитие обстановки приведет, как и в Первой мировой войне, к стабилизации фронтов. Поэтому было бы целесообразно вести наступательные действия там, где противник вынужден будет расходовать больше сил, чем мы, и где у нас может появиться возможность снова выйти на оперативный простор. Однако нельзя добиваться всего и повсюду одновременно, причем не столько из-за сухопутных войск, сколько из-за авиации. Сейчас перед нами несколько оперативных возможностей:

1. Овладение Валдайскими высотами силами группы Гота (одна-две танковые и одна моторизованная дивизии). При этом следует выдвинуть вперед левый фланг группы армий „Центр“. Этим самым будет достигнуто прикрытие фланга группы армий „Север“. Дальнейшее продвижение на север не предусматривается. (Идея прикрытия фланга группы армий фон Лееба неверна. Эту идею можно оправдать только постольку, поскольку она проистекает из неправильной посылки. Решающим моментом является тот факт, что с Валдайской возвышенности группа Гота сможет наступать в восточном направлении, продвигаясь вдоль Волги.)

2. Ликвидация противника перед южным флангом группы армий „Центр“ должна быть по возможности увязана с ликвидацией противника у Коростеня, после чего сразу начнется наступление наших войск на Москву.

3. Группе армий „Юг“ надо ликвидировать противника западнее Днепра»[539].

6 августа Гитлер посетил штаб группы армий «Юг» и провел совещание с ее руководящим составом. Тогда и было принято окончательное решение о повороте части сил группы армий «Центр» с московского направления на юг и нанесении удара во фланг и тыл войскам Центрального, а затем Юго-Западного фронтов.

Все эти дни августа ожесточенные бои продолжались на всем советско-германском фронте. Тяжелая обстановка, в связи с окружением войск генерала Качалова, сложилась в районе Рославля и на брянском направлении, где немцы обнаружили на стыке обороны войск 13-й и 43-й армий разрыв глубиной до 40 км. Это был настоящий подарок для предстоящего наступления войск Гудериана.

А пока его войска были заняты ликвидацией рославльской группировки советских войск. Некоторой ее части удалось вырваться из окружения и соединиться с главными силами Западного фронта. Генерал Гальдер с досадой записал в свой дневник: «У Рославля разрозненные части противника вышли из окружения. Следует принять во внимание умение русских использовать для передвижения своих войск дороги, которые мы из-за их состояния не можем использовать, а также умение русских скрытно наводить переправы через реки»[540].

Но многие советские воины погибли в боях в окружении или попали в плен. По немецким данным, в районе Рославля к 8 июля 1941 года было взято в плен 38 000 человек, захвачено 250 танков[541].

К сожалению, из окружения не удалось выйти командующему 28-й армией генерал-лейтенанту В. Я. Качалову. Долгое время его судьба была неизвестна, и ему даже приклеили ярлык изменника Родины. Но нет, генерал честно погиб в бою вместе с экипажем своего танка, атакуя под деревней Старинка наступавшего врага.

Серьезная угроза нависла и над войсками Центрального фронта. Противник неоднократно предпринимал попытки найти слабые места и бреши в обороне его частей и соединений. Участились поиски разведотрядов противника в районах Рогачева, Жлобина, Довска, восточнее Кричева..

Несколько сильных ударов противник нанес и по рубежу обороны частей 13-й армии на реке Сож, выискивая в них слабые места.

Утром 6 августа части XIII армейского корпуса, после сильной артподготовки, нанесли удар по оборонительным порядкам 55-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону на 50-км участке. К 13 часам пехота врага захватила плацдарм на левом берегу Сожа. Все попытки дивизии сбросить противника с захваченного плацдарма успеха не приносили, а резервов в ней, как и в 28-м стрелковом корпусе, не было. Все резервные силы Центрального фронта были брошены на ликвидацию прорыва на правом фланге.

А ведь уже в начале августа полученные штабом Центрального фронта разведывательные данные свидетельствовали о начавшемся сосредоточении и повороте крупных группировок противника для действия в южном направлении[542].

Как стало известно позднее, войска правого крыла группы армий «Центр» в эти дни проводили подготовку к наступлению на гомельском направлении. Непосредственно на Гомель, нанося удар с севера вдоль обоих берегов Сожа, наступали XII и XIII армейские корпуса, 162-я пехотная и 1-я кавалерийская дивизии. В район Рогачева подтягивались части LIII армейского корпуса, южнее Березины — части XXXXIII армейского корпуса, готовившиеся наступать по правому берегу Днепра. Начало операции планировалось начать 10–12 августа.

А основной удар от Кричева и Рославля на Новозыбков и Унечу, в обход Гомеля с востока, возлагался на войска армейской группы Гудериана. Но перед тем, как нанести удар в южном направлении, этой группе предстояло обезопасить свой правый фланг от возможного удара со стороны кричевской группировки советских войск. Генерал Гудериан отмечал: «Очистка этого фланга от войск противника была необходима еще и для того, чтобы облегчить 2-й армии наступление на Рогачев. Как командование группы армий „Центр“, так и командование танковой группы полагало, что тем самым отпадет необходимость отправки танковых сил в район действий 2-й армии…»[543].

В эти дни заметно участились удары частей LIII армейского корпуса и по флангам 63-го стрелкового корпуса у Рогачева и Жлобина, с целью отрезать его от переправ на Днепре. Командующий 21-й армией срочно перебросил в этот район 42-ю стрелковую дивизию, которая на некоторое время сумела сдержать натиск противника. Но было ясно, что противник на этом не остановится. Генерал Кузнецов по телеграфу запросил у Ставки разрешение «отвести главные силы 63-го стрелкового корпуса за Днепр, оставив на рубеже Рогачев, Жлобин прикрытие»[544].

Одновременно Военный совет фронта внес предложение отвести войска 3-й армии и группы Городовикова, которым грозило полное окружение, за оборонительные позиции 21-й армии к Десне.

Это было грамотное предложение командования Центрального фронта. Отведенными за Днепр дивизиями корпуса можно было организовать устойчивую оборону на уже оборудованных по реке рубежах, а некоторые части использовать и для усиления войск 21-й армии в районе Довска и Пропойска.

Получив отказ Москвы, командование фронта отдало приказ о срочном возведении тыловых оборонительных рубежей под Унечей и у окраин Гомеля. Для усиления правого фланга обороны 13-й армии в район Рудня, Гришин, Желеевка (восточнее Климович) вечером 7 августа выступило управление 25-го механизированного корпуса и 50-я танковая дивизия, которые утром 9 июля сосредоточились в лесу в 2 км юго-восточнее Соболевка, Лапина[545].

Утром 6 августа перешла в наступление ударная группировка 45-го стрелкового корпуса (132-я и 137-я сд), которая 7 августа прорвалась на Рославльское шоссе на участке Шумятичи, Хотовиж, поставив под угрозу удара тылы 2-й танковой группы. Обеспокоенное создавшимся положением, командование группы армий «Центр» срочно перебросило в этот район части 78-й пехотной дивизии, которые оттеснили советских воинов к югу. К исходу дня части 13-й армии оборонялись на фронте от Сещи до Пропойска.

По восточному берегу Десны, южнее Ельни до Жуковки, развертывались войска 43-й армии Резервного фронта.

Обострилась обстановка и на левом крыле Центрального фронта, где XXXXIII армейский корпус начал форсировать Березину, а правым флангом продвигался в направлении Лоева. Южнее Жлобина, охватывая левый фланг 63-го корпуса Петровского, продвигались правофланговые части LIII армейского корпуса вермахта.

8 и 9 августа в наступление в направлении Новозыбков, Стародуб перешли части армейской группы Гудериана, охватывая с правого фланга войска Центрального фронта. Уже к исходу 8 августа части VII армейского корпуса, почти не встречая сопротивления, продвинулись южнее и юго-восточнее Рославля на 30 км[546]. Успешно развивалось и начатое 9 августа наступление XXIV моторизованного корпуса, который с ходу прорвал оборону частей 13-й армии и стал охватывать ее кричевскую группировку войск с правого фланга.

3-я и 4-я танковые дивизии противника быстро вышли на рубеж реки Лобжанка, продолжая развивать наступление на Костюковичи. Части вермахта заняли Милославичи и Родню, поставив под угрозу окружения дивизии 45-го стрелкового корпуса. В связи с глубоким обходом правого фланга этого корпуса генерал Голубев разрешил его дивизиям прекратить наступательные действия и отойти на рубеж реки Лобжанка[547], но бронетанковые части противника уже перехватили пути отхода.

К исходу 9 августа войска армейской группы Гудериана вышли на следующие рубежи: 3-я и 4-я тд — юго-западнее Милославич, 10-я мд — Милославичи, 7-я пд — южнее Хотовиж, 78-я пд — Слобода, ее передовой отряд в Бухано, 197-я пд — Островая, ее передовой отряд в Алешня, 29-я мд — Рославль, 137-я и 263-я пд — на линию Десны[548].

Командарм-13 принял решение частью сил армии остановить продвижение противника вдоль железной дороги Кричев — Сураж в юго-восточном направлении. С этой целью он развернул батальоны 4-го воздушно-десантного корпуса, 52-ю кавалерийскую, 148-ю и остатки 6-й стрелковых дивизий фронтом на север. Командующий фронтом для усиления армии передал в ее состав 50-ю танковую дивизию (командир — полковник B. C. Бахаров).

Карта 36. Положение соединений армейской группы Гудериана на 9 августа 1941 года (по данным ОКХ)

К 10 августа обстановка на правом фланге 13-й армии значительно ухудшилась. Юго-восточнее Кричева развернулись ожесточенные, кровопролитные бои. Противник подтянул к месту прорыва дополнительные силы и продолжал развивать наступление в образовавшемся разрыве между войсками Центрального и Брянского фронтов в костюковичском направлении.

Обострилась обстановка и на левом крыле 21-й армии, где противник нанес сильный удар по сводному отряду генерала Неретина, который, не выдержав натиска, отошел к Стрешину. Это обстоятельство ставило под фланговый удар дивизии 63-го стрелкового корпуса. Генерал Петровский запросил у командования 21-й армии разрешение на отвод войск за Днепр, но ему в этом было отказано.

И в этот напряженный момент Ставка решила произвести смену командующего фронтом и 21-й армией. Генерал-полковник Ф. И. Кузнецов был вызван в Москву и получил назначение в Крым, а Центральный фронт принял генерал-лейтенант М. Г. Ефремов. Это обстоятельство, несмотря на все положительные стороны нового командующего, несомненно отрицательно сказалось на ведении боевых действий войсками этого фронта.

Генерал Ефремов, побывав в войсках и оценив обстановку, отметил: «Положение в районе Кричева более чем тяжелое. Слабые истощенные дивизии и воздушно-десантные бригады едва сдерживают натиск механизированных войск врага. В нашей танковой дивизии не больше двух десятков танков, и она пехоте существенной помощи оказать не сможет. А посылать биться с таким врагом кавалерийскую дивизию не имеет никакого смысла… Я передал командующему 13-й армией два фронтовых полка, сосредоточенных в Унече. Но это полумера… Если бы из-за Днепра перетащить за правый фланг фронта корпус Петровского, он бы несомненно сдержал натиск противника. Свою роль за Днепром он уже сыграл… Находиться дольше там корпусу и бесполезно и опасно. Он может попасть в окружение… Обстановка изменилась для корпуса Петровского, да и для всего фронта создалось угрожающее положение. Утром всем Военным советом подпишем просьбу в Ставку о разрешении отвести за Днепр корпус Петровского и 3-ю армию»[549].

Но Ставка устами маршала Шапошникова отказала и в этот раз, не прислушавшись к разумным доводам. А обстановка на левом крыле 21-й армии становилась угрожающей. Части 67-го стрелкового корпуса 11 августа, не выдержав сильного натиска противника, были вынуждены южнее Рогачева отойти за Днепр, открыв правый фланг 63-го стрелкового корпуса. А сосед слева — отряд генерала Неретина, сбитый со своих позиций, отошел за Днепр. Части XXXXIII армейского корпуса заняли Стрешин и Затон и по правому берегу Днепра стали обходить и левый фланг корпуса Петровского. Им противостоял только 110-й стрелковый полк.

Но пока наступление пехотных соединений 2-й полевой армии развивалось медленно, части 21-й армии оказывали героическое сопротивление врагу. Командование группы армий «Центр» сильно беспокоило отставание дивизий 2-й полевой армии генерала Вейхса от успешно продвигавшейся в южном направлении армейской группы Гудериана и образовавшийся между ними большой разрыв. Для усиления войск 2-й полевой армии были срочно переброшены несколько пехотных дивизий, на ее поддержку переключались основные силы 2-го воздушного флота фельдмаршала Кессельринга. Даже генерал Гудериан получил приказ направить удар одной танковой дивизии в направлении Гомеля, но это вскоре не понадобилось[550].

Обострилась обстановка и в районе Кричева, где части XXIV моторизованного корпуса начали операцию по окружению и разгрому группы генерал-майора Магона[551]. Несколько батальонов противника продолжали продвигаться в направлении Краснополье и Костюкович.

Генерал Голубев развернул на рубеже Хорошовка, Низки, Рассоховичи части 50-й танковой дивизии, которые и вступили в бой с подошедшими к Костюковичам отрядами противника.

Осложнилась обстановка и в центре обороны Центрального фронта. Утром противник силами четырех полков пехоты при поддержке авиации нанес удар по стыку 21-й и 13-й армий и, отбросив 117-ю стрелковую дивизию на восточный берег Сожа, вышел на шоссе Пропойск — Довск и начал продвигаться на юго-восток, охватывая левый фланг 13-й армии.

В тяжелое положение, в связи с глубоким обходом боевых порядков 45-го стрелкового корпуса, попало управление этого соединения, находящееся в районе Милославич. Обеспокоенный создавшимся положением, командующий 13-й армией генерал Голубев поставил перед командиром 50-й танковой дивизии задачу — частью сил прорваться в район Милославич и обеспечить выход из окружения штаба и частей корпуса генерала Магона[552].

Несмотря на неудачи в ходе боевых действий, войска Центрального фронта, как и всей Красной Армии, продолжали сражаться, сдерживая врага на всем советско-германском фронте. Именно их упорное сопротивление заставило начальника Генерального штаба Сухопутных сил Германии задуматься о происходившем и сделать признательную запись в своем дневнике: «Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия… был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину. Русские еще и потому выигрывают во времени, что они сидят на своих базах, а мы от своих все более отдаляемся.

Таким образом и получается, что наши войска, страшно растянутые и разобщенные, все время подвергаются атакам противника»[553].

Вот и 12 августа, чтобы снять давление на правый фланг 13-й армии, командование Центрального фронта приняло решение дивизиями генерала Бирюзова и полковника Кулиева нанести удар и перерезать шоссе и железную дорогу Кричев — Рославль, выйдя кавалерийскими частями на тылы наступавшего противника[554]. Навстречу с севера должны были наступать 155-я и 6-я стрелковые дивизии. Общее руководство операцией было возложено на командира 45-го стрелкового корпуса.

Но этот удар был заведомо обречен на неудачу. Командование ударной группы не имело представления о противостоящих силах противника, рубежах его обороны. Тем не менее атака первоначально удалась, наши стрелковые части вновь перерезали рославльскую дорогу, обеспечивая ввод в прорыв 21-й кавалерийской дивизии. Вот как описывал дальнейшие события будущий Маршал Советского Союза Бирюзов: «Со своего НП я невольно залюбовался, как стройными колоннами, словно на параде, по три в ряд, лихо гарцевали всадники, эскадрон за эскадроном. И тут же мелькнула мысль: „Да, смело действуют, но слишком уж беспечно“. Как бы в подтверждение этого из-за горизонта вынырнули „мессершмитты“ и „юнкерсы“. Их было много. Группа за группой заходили они на бреющем полете над походными колоннами кавалерийской дивизии. Загремели разрывы бомб, страшную трескотню подняли пулеметы, и ряды всадников смешались, эскадроны стали рассеиваться. Перепуганные лошади, потеряв всадников, носились вдоль шоссе, топча раненых. А вражеские самолеты все продолжали свои атаки.

Кавалерийская дивизия, не имевшая достаточных средств противовоздушной обороны и брошенная в прорыв без авиационного прикрытия, понесла большие потери»[555].

После воздушной атаки перед частями 132-й стрелковой и остатками 21-й кавалерийской дивизий появилась пехота противника, стремясь восстановить движение по дороге. Одновременно враг начал обходить фланги оборонявшейся группировки.

Осложнилась обстановка и в полосе обороны 28-го стрелкового корпуса. 17-я пехотная дивизия вермахта форсировала Сож на участке Чериков, Пропойск и прорвала оборону частей 55-й и 42-й стрелковых дивизий, которые, понеся большие потери, начали разрозненный отход в полосу соседней 21-й армии. В направлении Гомеля под фланговыми ударами противника отходили части 219-й моторизованной и 55-й танковой дивизий.

В тяжелое положение, в связи с отходом соседей, попала 55-я стрелковая дивизия. Противник обошел ее позиции и с востока, захватил Веприн и начал замыкать кольцо окружения. Под сильным натиском врага и непрерывными ударами с воздуха части дивизии начали отход в южном направлении, оставляя землю Белоруссии.

Три пехотные дивизии (31, 112 и 17-я) XII и XIII армейских корпусов и кавалерийская дивизия вели наступление от Пропойска до Днепра, нанося главный удар вдоль западного берега Сожа. 131, 34 и 258-я пехотные дивизии вермахта, преследуя отходившие части Центрального фронта, начали продвигаться по левому берегу Сожа в направлении Гомеля.

Под сильный удар противника попали части 187-й стрелковой дивизии, которые тоже были вынуждены начать отход в южном направлении, открыв левый фланг 67-го стрелкового корпуса. Обходимые противником с открытых флангов, части этого корпуса тоже начали поспешный отход в южном и юго-восточном направлениях.

В тяжелом положении оказалась 102-я стрелковая дивизия, отрезанная от главных сил корпуса и попавшая в полное окружение на реке Нераж. Из ее состава к своим войскам сумело выйти только около 200 человек, а ее командир, комбриг И. Г. Бессонов, вместе со многими своими подчиненными оказался в плену.

Значительно осложнилась обстановка и на левом крыле 21-й армии, где противник значительными силами форсировал Днепр в районе Стрешина и устремился в юго-восточном направлении, отрезая 67-й и 63-й стрелковые корпуса от главных сил фронта. Полоса обороны войск Центрального фронта была прорвана на многих направлениях. Только тогда Главком Западного направления разрешил переправить через Днепр одну стрелковую дивизию (167-ю) корпуса генерала Петровского и направить ее к Довску[556].

167-я стрелковая дивизия в ночь на 13 августа переправилась через Днепр и двинулась навстречу наступавшему противнику.

Удачный ход боев и в полосе соседней группы армий «Юг» оценивался в ОКХ как многообещающий. Результатом новой оценки обстановки на советско-германском фронте явилось появление дополнения к директиве № 34 от 12 августа 1941 года, в которой перед войсками вермахта были поставлены далеко идущие задачи[557]:

— группе армий «Юг» — овладеть Крымом и захватить Донбасс и харьковский промышленный район; наступление на Киев прекратить и после соответствующей подготовки уничтожить город зажигательными бомбами и артиллерийским огнем;

— группе армий «Север» — окружить Ленинград и соединиться с финскими войсками;

— группе армий «Центр» — ликвидировать фланговые группировки противника на гомельском направлении и в районе Торопца. Лишь «после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп будут созданы условия для наступления на широком фронте глубокоэшелонированными фланговыми группировками против крупных сил противника, сосредоточенных для обороны Москвы». Главная цель этого наступления состояла в том, чтобы «еще до наступления зимы овладеть всем комплексом государственных, экономических и коммуникационных центров противника в районе Москвы и тем самым лишить его возможности восстановить разгромленные вооруженные силы и нарушить работу аппарата государственного управления».

Выполняя распоряжение командования группы армий «Центр», кричевская группировка советских войск 13 августа подверглась сильным ударам противника со всех направлений. Части врага заняли Лытковку, Титовку, во многих местах вклинившись в оборону наших войск. Противник прорвал оборону 137-й стрелковой дивизии в районе Волосковня и устремился в направлении Костюкович, охватывая оборонявшиеся в этом районе части 13-й армии. По рации командованием группировки генерала Магона был получен приказ штаба 13-й армии об отходе в район Погара, с последующим выходом на рубеж Десны к Трубчевску[558].

Прорвавшимся отрядом противника от главных сил 13-й армии был отрезан и штаб 25-го механизированного корпуса. Генерал Кривошеин быстро сориентировался в создавшейся обстановке и в течение ночи организовал его выход в лес южнее Красницы, где получил приказ о передислокации управления и штаба корпуса в Брянск, где на их базе и руководства 20-го стрелкового корпуса было сформировано управление Брянского фронта[559].

Более трудная судьба выпала на долю 132-й стрелковой дивизии, во второй раз попавшей в окружение. Дружной ночной атакой ее воины, с которыми находился и генерал Магон, прорвали заслоны гитлеровцев и двинулись через Титовку на юго-восток по лесным массивам и болотам… В одной из деревень остатки дивизии встретили пять краснозвездных танков[560]. Это было все, что осталось от подвижного отряда 50-й танковой дивизии (около 30 танков Т-34, несколько бронемашин и отряд мотострелков), направленного на розыски командования 45-го стрелкового корпуса.

Генерал Магон, прихватив с собой группу раненых бойцов, отправился с танкистами, а части 132-й стрелковой дивизии разными маршрутами двинулись к линии фронта…

В течение нескольких дней продолжались попытки частей 45-го стрелкового корпуса выйти из окружения, но это удалось немногим. Часть войск и управление корпуса, которое возглавил полковник М. В. Ивашечкин, отходили по лесным массивам за реку Ипуть. Прорвавшись на линию Мглин — Сураж, воины сумели вырваться из окружения. По распоряжению командарма-13 полковник Ивашечкин вступил в командование 45-м стрелковым корпусом.

Позднее из вражеского кольца вышла 137-я стрелковая дивизия, а на подступах к Десне — остатки 132-й стрелковой и 21-й кавалерийской дивизий. Но многие воины 13-й армии так и остались навсегда на политой кровью кричевской земле. В боях с врагом погибли командир 6-й стрелковой дивизии полковник М. А. Попсуй-Шапко, комиссар 132-й стрелковой дивизии П. И. Луковкин, в плен попал начальник штаба этой дивизии полковник Д. В. Бычков. А всего, по немецким данным, в этом районе было пленено свыше 16 000 командиров и красноармейцев, захвачено 76 орудий[561].

Не удалось выйти из окружения и командиру 45-го стрелкового корпуса. Его отряд наткнулся на организованную гитлеровцами засаду. В завязавшемся бою головной танк, в котором находился генерал-майор Э. Я. Магон, был взорван прямым попаданием вражеского снаряда.

Завершив бои в районе Кричева с окруженной группировкой советских войск, части XXIV моторизованного корпуса начали развивать наступление в костюковичском направлении. Ожесточенные бои разгорелись на рубеже Галичи, Костюковичи, на котором оборонялись воины 4-го воздушно-десантного корпуса, разрозненные отряды 148, 6 и 137-й стрелковых, 50-й и 52-й кавалерийских дивизий. Укрепившись на реке Судость, воины этих дивизий в течение нескольких дней отбивали все атаки противника. Оборону войск возглавлял вышедший из окружения штаб 45-го стрелкового корпуса, разместившийся в Мглине.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.