1. 1941 г.

1. 1941 г.

Подготовительная работа, осуществленная до прихода немцев, оказалась недостаточной для большинства партизанских отрядов, хотя к 1942 году отряды в основном были обеспечены оборудованием для печати пропагандистских материалов. Быстрота наступления немцев, дезорганизация во время отступления, отсутствие в ряде случаев четкого плана и предвидения и, в первую очередь, тот факт, что многие появившиеся партизанские отряды не являлись продуктом целенаправленного советского планирования до оккупации, – все это способствовало нехватке, а в большинстве случаев полному отсутствию оборудования для печати.

Данный факт, а также крайне сложное положение, в котором находившееся в зачаточном состоянии партизанское движение оказалось в первые месяцы своего существования, обусловило ограниченный выпуск печатных материалов. В этот период психологическая война партизан представляла собой в основном распространение устных призывов и слухов; проводимая с советской стороны пропаганда в отношении местного населения оккупированной территории, хотя и ограниченная, как в количественном, так и в качественном отношении была более эффективной, чем партизанская пропаганда. Кроме того, партизаны были ограничены в выборе тем, которые одновременно являлись бы допустимыми с точки зрения советских мифов и лозунгов и вместе с тем могли бы оказаться действенными в убеждении местного населения. Действуя мелкими группами и будучи изолированными от большинства населения и советского командования, партизаны сосредоточивали свои словесные пропагандистские усилия главным образом на членах своих отрядов, а вовсе не на занимавших нейтральную или враждебную позицию гражданах.

В целом картина была именно такой, но тем не менее даже в первые месяцы оккупации наблюдались существенные исключения. Признавая, что в 1941 году большинство партизанских отрядов не имело печатного оборудования, советские источники воспроизводят тексты различных призывов, выпущенных партизанами в небольших количествах в виде рукописных листовок – преобладающее средство массовой информации на раннем этапе. Первые «газеты» также выпускались подобным образом на одной странице тиражом в восемь – десять экземпляров. Эти грубые по виду и обычно ограниченные несколькими простыми лозунгами и призывами к стойкости «органы печати» тайно разбрасывали по окрестным деревням или передавали отдельным дружески настроенным людям. Степень производимого ими эффекта была крайне ограниченной[186]. И вместе с тем они давали понять окружающим, что партизаны существуют и оказывают сопротивление, а кроме того, создавали у самих партизан убежденность в их причастности к опасному и нужному Родине делу.

В ряде отрядов имелись старые пишущие машинки, на которых также печатались листовки. Проведение пропагандистской работы в советских источниках описывается следующим образом: «Средств полиграфии [пишет партизанский пропагандист] нам не хватало. У нас была одна пишущая машинка. Я научился на ней печатать, целые ночи мне приходилось проводить за машинкой, печатая сводки Совинформбюро. Листовки мы писали от руки. Бумаги у нас было очень мало. Мы писали на картоне, на фанере, на стекле и даже на ткани и бересте. Утром наши ребята раздавали листовки в деревнях, на железнодорожных станциях и даже в Брянске»[187].

Еще один источник сообщает примерно то же самое: «Обычно в перерывах между боями комиссар отряда собирал нескольких партизан, имевших хороший почерк, и диктовал им подготовленный текст листовки. Затем текст переписывался от руки в нужном количестве экземпляров»[188].

Лишь в очень редких случаях у партизан имелось более надежное оборудование. Несколько отрядов захватили с собой так называемые «шапирографы», примитивные модели гектографов советского производства, на которых можно было получить несколько десятков копий подготовленного текста. Там, где была такая возможность, они служили в качестве печатных станков; даже в декабре 1942 года их еще использовали для печатания «партизанских» газет. Редким исключением являлись настоящие печатные станки. В ряде мест районные комитеты разбирали печатные станки и по частям доставляли их в леса или прятали у местных жителей. Там, где партизаны были особо ловкими или имели необходимые связи, оборудование могло похищаться из контролируемых немцами типографий. В Минске подпольщики (разоблаченные и казненные немцами в начале 1942 года) использовали шрифт, украденный из немецкой типографии. Партизаны из отряда «Искра» выкрали шрифт и кое-какое оборудование из заброшенной советской типографии в городе Лида (в Северо-Западной Белоруссии). Позднее они обнаружили в лесу печатный станок одной из дивизионных типографий, спрятанный оказавшимися в окружении военнослужащими Красной армии. Таким же образом, после похищения оборудования в контролируемом немцами районном центре, удалось создать первую типографию в отряде А. Федорова.

Свидетельством примитивного характера печатаемых материалов, а также единодушия партизанских пропагандистов в выборе тематики является то, что часто единственным используемым текстом была речь Сталина, произнесенная им 3 июля 1941 года, а позднее его обращение от 7 ноября 1941 года. И немецкие, и советские источники утверждают, что листовки тайно распространялись, чтобы продемонстрировать сомневающимся крестьянам, что «советская власть» и «партия и правительство» по-прежнему существуют и ведут борьбу. Часть материалов партизаны черпали из выпусков газеты «Правда», сбрасываемых с самолетов, часть – из газет, полученных до оккупации. Часто листовки представляли собой копии с уже переписанных копий со всеми грамматическими ошибками, а подчас и с ошибками в содержании, которые обычно возникают в процессе переписывания.

Вопреки усилиям небольшого количества решительных людей, в 1941 году эффективность партизанской пропаганды, в силу низкого качества, нерегулярности выпуска и распространения печатных материалов, была ничтожной.