Маршал против писателя (Георгий Жуков / Александр Чаковский)

Маршал против писателя

(Георгий Жуков / Александр Чаковский)

В первой половине июня в центре скандала оказались двое известных людей – главный редактор «Литературной газеты» Александр Чаковский и маршал СССР Георгий Жуков. А произошло вот что.

Вот уже в течение нескольких месяцев журнал «Знамя» публиковал роман Чаковского «Блокада». Одним из подписчиков журнала был и Жуков. Ознакомившись с первыми главами книги, он написал в июне 71-го возмущенное письмо в отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС с требованием немедленно прекратить публикацию произведения как идеологически вредного. Мол, из этого романа следует, что Красная Армия разгромила врага не силой своего оружия, не преданностью делу Ленина – Сталина, но жестокостью своих командиров. Об этом свидетельствует, писал военачальник, изображение… маршала Жукова, который на страницах романа грозит подчиненным расстрелом. Все это, заключал автор письма, создает ложное впечатление о причинах разгрома гитлеризма и объективно льет воду на мельницу зарубежных фальсификаторов истории.

Если бы подобное письмо написал какой-нибудь безвестный ветеран Отечественной войны, от него еще можно было бы отмахнуться. Но под ним стояла подпись самого Маршала Победы! Короче, чуть ли не в тот же день, когда письмо достигло Старой площади, туда был срочно вызван виновник скандала – Чаковский. В кабинете заместителя заведующего отделом Агитпропа ему дали ознакомиться с письмом маршала, после чего спросили:

– Ну, что будем делать?

Писатель в недоумении пожал плечами. Он действительно не знал, что предпринять в сложившейся ситуации. Тогда инициативу в свои руки взял хозяин кабинета. Он сказал:

– Документ, конечно, нелепый, и если бы он не был подписан Жуковым, мы бы выбросили его в корзину. Но… – он слегка развел руками. – Жуков есть Жуков. Поэтому мой совет такой. Сейчас он, видимо, в распаленном состоянии, и пытаться с ним разговаривать тебе не стоит. К тому же он не так давно оправился от болезни. Словом, надо выждать два-три месяца, он успокоится, и тогда тебе надо с ним встретиться. Письмо адресовано в ЦК, поэтому встречу организуем мы. Согласен?

Чаковский покорно наклонил голову. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Меня ждала машина, но я, отпустив шофера, решил пойти в редакцию пешком. Я чувствовал, что сейчас буду не в состоянии заниматься редакционными делами и должен по дороге на Цветной бульвар обдумать наедине с самим собой постигшую меня катастрофу. Да, это была катастрофа. Первые главы „Блокады“ многие хвалили, и, хотя до конца романа было еще далеко, его сюжет, хронология, главные действующие лица – все это уже выстроилось в моем воображении. Я уже считал „Блокаду“ главной книгой в моей писательской биографии – и вдруг… Маршал Советского Союза, знаменитый полководец, национальный герой страны, человек, к которому я испытывал глубочайшее уважение, обвинял меня в грубейшей идеологической ошибке в изображении обороны Ленинграда и в искажении образа самого полководца.

Кстати, в «искажении» образа меня уже обвиняли, правда, неофициально, так сказать, между прочим. После опубликования первых частей «Блокады» я встретился в коридоре поликлиники на улице Грановского с маршалом Коневым. Мы знали друг друга, как говорится, «шапочно» – сидели рядом то ли на каком-то торжественном заседании, то ли на сессии Верховного Совета. Во всяком случае, при новых встречах я всегда вытягивался и говорил маршалу «здравия желаю», а он приветливо кивал мне в ответ.

Но на этот раз все было иначе. Завидев Конева, я уже был готов поздороваться с ним, но тут произошло неожиданное. Когда мы подошли друг к другу почти, как говорится, лоб в лоб, Конев неожиданно захватил руками лацканы моего пиджака, притянул к себе и, нахмурясь, с укоризной сказал:

– Ты что из этого Жукова Наполеона делаешь? Вот если бы ты был в сорок пятом на Политбюро, то слышал бы, что товарищ Сталин ему говорил…

С этими словами Конев выпустил лацканы моего пиджака, чуть оттолкнул от себя и пошел своей дорогой. Некоторое время я стоял в растерянности. Да, я знал, что после войны Жуков попал в опалу, но это никак не повлияло на то, что я о нем писал. Он оставался для меня героем войны, прославленным полководцем. Но теперь я оказывался в нелепом положении: один знаменитый маршал упрекал меня в том, что возвеличиваю Жукова, а сам Жуков жаловался на то, что я исказил, принизил его личность…»

Между тем встреча Чаковского с Жуковым действительно произошла. Случилось это в понедельник 29 ноября. Причем Чаковский узнал о ней буквально накануне. В тот день его вызвал к себе заведующий сектором журналов и издательств Агитпропа ЦК Чхикишвили (журналисты называли его между собой просто Чхи) и сообщил, что завтра с утра они должны ехать на подмосковную дачу Жукова. При этом Чхи предупредил:

– Держись с ним сдержанно, у Жукова характер, сам знаешь, крутой, и если будешь ему возражать, то лишь добьешься окончательного разрыва отношений. Учти, что не считаться с Жуковым мы не можем. Поэтому старайся не выводить его из себя и закончить дело миром.

– Но я не хочу соглашаться с его нелепыми обвинениями! – попытался было возразить Чаковский.

– А продолжать печатать «Блокаду» хочешь? – с иронией спросил Чхикишвили.

На этом разговор был закончен. Чаковский со Старой площади отправился прямиком домой, где разложил на столе свои выписки, журналы, книги, в которых речь шла о Жукове, и погрузился в чтение.

На другой день в одиннадцатом часу утра Чаковский и Чхикишвили вышли к автостоянке, расположенной на Старой площади, и отыскали по номеру уже ожидавшую их «Волгу». По дороге Чхи сообщил писателю, что дача Жукова расположена километрах в шестидесяти от города, и что он ждет их в 11.30. Вскоре автомобиль выехал на Кутузовский проспект, затем промчался по Минскому шоссе и свернул направо.

К даче Жукова они приехали минут на двадцать раньше назначенного срока. Поэтому Чхикишвили предложил писателю скоротать это время, гуляя по окрестностям. Прогуливаясь, они еще раз обговорили контуры предстоящего разговора с маршалом. Затем Чхи взглянул на часы и сообщил, что отпущенное им время истекло.

Войдя в просторную прихожую, из которой полуприкрытая дверь вела в глубину дома, они столкнулись с невысокой, средних лет женщиной в накинутой на плечи шерстяной кофточке. Это была супруга маршала – Галина Александровна.

После короткого знакомства хозяйка предложила гостям раздеться, после чего пригласила пройти их в комнату. Однако прежде чем это сделать, Чаковский внезапно обратился к женщине с вопросом:

– Галина Александровна, я знаю, что маршал не так давно был болен, ну, словом, плохо себя чувствовал. Так как говорить с ним? Ну, на всю катушку или как с больным?

Через секунду он уже пожалел о том, что задал этот вопрос, поскольку Галина Александровна резко ответила:

– На всю катушку.

Затем она вошла в дверь, ведущую в следующую комнату, и сделала приглашающий знак рукой. Гости перешагнули порог и оказались в просторном помещении. Там за большим обеденным столом сидела девушка, очевидно, дочь Жукова. Сам маршал сидел чуть поодаль, в деревянном кресле слева от двери, у стены, за небольшим столом, на котором лежала раскрытая книга. К столу рядом с креслом была прислонена палка, напомнившая гостям, что маршал недавно перенес болезнь, что-то вроде микроинсульта. На Жукове была серая наглухо застегнутая тужурка. Внешне он выглядел похудевшим и отличался от того человека, который был изображен на портретах, печатавшихся в газетах и журналах.

Обращаясь к мужу по имени-отчеству, Галина Александровна представила гостей. Жуков не встал, но протянул руку, которую гости поочередно пожали. Сидевшая за столом девушка, привстав, поклонилась. Галина Александровна указала Чаковскому на стоящий у столика стул, а Чхи предложила занять другой стул, стоявший в небольшом удалении.

Первым начал разговор Чхикишвили, который, обращаясь к Жукову, сказал:

– Георгий Константинович, мы с писателем Чаковским, автором «Блокады», приехали к вам, чтобы поговорить относительно вашего письма в ЦК. Я работаю в Агитпропе, и мне поручено доложить в ЦК о разговоре, который у вас с Чаковским состоится.

Едва он закончил говорить, как Жуков захлопнул лежавшую перед ним книгу и отодвинул ее к краю стола. Чаковский бросил мимолетный взгляд на обложку и прочел фамилию автора – А. Манфред и заглавие – «Наполеон». Далее послушаем его собственный рассказ:

«Я молчал. Сознание, что я сижу перед Жуковым – самим Г. К. Жуковым! – волновало, радовало и одновременно подавляло меня.

Первым вновь заговорил Чхи. Он сказал примерно следующее:

– Глубокоуважаемый Георгий Константинович! – он явно, как и я, волновался, и от этого его грузинский акцент проступал более явственно. – Вы, наверное, помните: получив ваше письмо относительно «Блокады», мы немедленно позвонили вам по телефону и, зная, что вы в то время не очень хорошо себя чувствовали, предложили перенести разговор на более поздний срок. Хочу сказать, что, получив ваше письмо, мы отнеслись к нему с большим вниманием, немедленно перечитали опубликованные главы романа. Честно вам скажу: мы не смогли или не сумели обнаружить в них такие серьезные идейные ошибки, о которых вы пишете. Как вы помните, мы договорились, что вы примете автора и более подробно выскажете ему свое мнение.

Чхи умолк. Жуков молча смотрел на него, нахмурившись, слегка сощурив глаза и выдвинув свой массивный подбородок. Меня то, что сказал Чхи, ободрило.

Наконец Жуков, не глядя ни на кого из нас в отдельности, угрюмо сказал:

– Я в своем письме защищал не себя, а нашу идеологию. Из того, что написал автор, явно напрашивается вывод, что мы гнали нашу армию в бой кнутом и угрозами. Именно эта ложь и заставила меня написать письмо в ЦК.

Я не перебивал маршала, желая выслушать все его претензии. В своем письме он никаких подтверждений своим обвинениям, кроме телефонного разговора о якобы прорвавшихся танках, не приводил. И вот теперь, повторив свое обвинение, он замолчал, крепко сжав губы. Собравшись с духом, я сказал:

– Товарищ маршал! И в письме, и сейчас вы основываете свою критику только на слове «расстреляю». Но, во-первых, паникер, которым оказался командир истребительного батальона, может быть, и в самом деле заслуживает расстрела. А во-вторых, если вы считаете, что я не прав, то обещаю в отдельном издании книги заменить слово «расстреляю» другими: скажем, «отдам под трибунал».

– Дело не только в этом слове, – по-прежнему угрюмо проговорил маршал, не глядя на меня, – там у вас все напутано! – сказал он, повышая голос. – Откуда, например, вы взяли, что я с заседания военного совета пошел на переговорный пункт и разговаривал по ВЧ с Москвой? Да если бы вы, – продолжал Жуков, глядя теперь на меня в упор, – потрудились изучить то, о чем взялись писать, то знали бы, что в этот день связи с Москвой не было! Или вот еще: у меня, вы пишете, бычий подбородок, – значит, по-вашему, я бык, что ли?! Или вы описываете, как я иду по коридору Смольного, поскрипывая сапогами. Да если бы я когда-нибудь пришел к товарищу Сталину в сапогах со скрипом, так он меня выгнал бы!

Свои последние слова Жуков произнес, уже срываясь на крик.

Я сидел ошарашенный. Я был подавлен не только тем, что сидящий за столом великий полководец разговаривал со мной неприязненно, даже грубо. Меня ошеломили характер, содержание обвинений Жукова, они казались мне ничтожными, не заслуживающими не только обращения в ЦК, но и сколько-нибудь серьезного внимания.

Наконец я собрался с силами и сказал:

– Товарищ маршал… уважаемый Георгий Константинович! Я хочу прежде всего сказать, что вы для меня, как и для миллионов советских людей, являетесь национальным героем, полководцем, сравнить которого можно только с Суворовым или Кутузовым. Но вы глубоко обидели меня как своим письмом, так и тем, что сейчас сказали. Разве оскорбительным для вас является то, что в обстановке, когда враг стоял в тридцати минутах хода танка до Дворцовой площади, вы пригрозили расстрелом трусу, безосновательно доложившему в Смольный о якобы прорвавшихся к Кировскому заводу немцах? «Бычий подбородок»? Ну, вглядываясь в ваши портреты, я так подумал. Простите, в отдельном издании, конечно, вычеркну. Сапоги…

– Что вы из меня дурака делаете? – прервал мою речь Жуков. – Да в отдельности мои замечания, может быть, и не столь важны. Но взятые вместе!.. Разве нарисованный вами мой портрет похож на меня? Вот, посмотрите! Похож я на тирана?

Жуков, вытянув шею, приблизил свое лицо к моему. Внезапно меня охватила ярость.

– Георгий Константинович! – тоже повышая голос, воскликнул я. – За кого вы меня принимаете?! Я не наемный художник, а вы не купец, который заказал свой портрет, а потом заявляет, что не возьмет его, потому что не так нарисован нос, не такие губы, глаза, ну и так далее. Ваш облик запечатлен не только на сотнях фотографий, но и в сознании народа. Такому облику я и следовал…

– А Ворошилов?! – прервал меня Жуков. – Мы были близкими друзьями, а как вы нас представили? «Стул командующему!» – кричит он…

– Георгий Константинович, – раздался вдруг мягкий, но энергичный женский голос, – ну что ты! Ведь это лучшая сцена во всей главе!

Прошло мгновение, прежде чем я сообразил, что это сказала сидящая у обеденного стола Галина Александровна.

– «Лучшая»! – иронически повторил Жуков. – Тебя бы такой бабой-ягой описали!

…Как бы забыв, перед кем сижу, я резко сказал:

– Георгий Константинович! Позволю себе сказать: ваша профессия – военное дело, а не идеология. Идеологией занимаюсь я. А вы упрекаете меня в идеологических ошибках, не имея к тому никаких оснований! Я представляю себе, как бы вы себя повели, если бы к вам пришел политработник и стал поучать вас стратегии и тактике. Да вы просто вышвырнули бы его вон!

– Зверя из меня делаешь? А где у тебя факты? – переходя на «ты», сурово спросил Жуков.

– Возможно, что у меня фактов мало, – ответил я, – но у Рокоссовского они, несомненно, есть.

– При чем тут Рокоссовский? – кладя на стол кисти рук, сжатые в кулак, спросил Жуков.

– А при том, – сказал я, – что именно он писал о том, что вы, хотя и внесли большой вклад в дело нашей победы, тем не менее в отношениях с товарищами и подчиненными нередко бывали неоправданно жестоким. Не просто жестким, товарищ маршал, а жестоким. Я не согласен с Рокоссовским. Ваша военная биография сложилась так, что партия, товарищ Сталин каждый раз посылали вас на тот участок фронта, где складывалась самая критическая ситуация. И вы выходили из нее победителем. Можно ли при этом рассуждать: были ли вы «оправданно» жестоким или неоправданно? Если горит штаб и людям надо выносить из него важные документы, а один из них еле двигается. Осмелюсь ли я назвать вас неоправданно жестоким, если бы вы в этой ситуации дали ему по шее? Так почему же вы, Георгий Константинович, – уже закусив удила, продолжал я, – не написали тогда жалобу на Рокоссовского? Остерегались, что он для доказательства своей правоты выложит на стол десятки фактов! А у Чаковского, мол, никаких доказательств нет. Значит, можно его «приложить» без всякого опасения. Прав я или не прав?! Вы ссылаетесь на свою дружбу с Ворошиловым. А мне это безразлично! Я знаю только одно: если бы Ворошилов оказался в Ленинграде на должном уровне, то вам нечего было бы там делать. Вот в чем историческая правда, и я ей следую!..

Я сидел, ожидая, что Жуков сейчас произнесет самые оскорбительные, самые уничижительные слова в мой адрес. И почти ошалел, услышав, что маршал после длинной паузы сказал:

– Ладно. Закончим. Устал я. Галя, дай нам по глотку чего-нибудь лекарственного. Что пьешь: водку или коньяк?

Переход оказался для меня столь неожиданным, что я произнес дрожащим голосом:

– Все, что прикажете, товарищ маршал.

– Закусить хочешь?

– Никак нет.

– Ладно. А потом напишешь, что я жестокий… Дай нам коньяку, Галя.

Но Галина Александровна уже стояла у стеклянной горки, вынимая из нее и ставя на небольшой поднос хрустальные рюмки и четырехугольный графинчик со светло-коричневой жидкостью. Затем поставила поднос на обеденный стол, наполнила рюмки и поднесла поочередно мне, Жукову и Чхи. Одну поставила на стол, видимо, для себя. Каждый из нас взял с подноса по рюмке.

– За успешное окончание романа! – негромко сказала Галина Александровна.

Жуков сощурился, но ничего не сказал, лишь протянул мне свою рюмку, и мы чокнулись…»

Когда Чаковский и Чхикишвили вместе с женой маршала вышли из комнаты, писатель осмелился задать женщине еще один вопрос: как Жуков мог написать такое письмо? На что Галина Александровна честно ответила: мол, в те дни Жуков лежал в больнице на Грановского, и к нему пришел один приятель, некогда бывший руководителем Ленинградского фронта. Он принес с собой один из номеров журнала «Знамя» с романом «Блокада» и заявил: «Посмотри, Георгий Константинович, как тебя Чаковский разделывает! Всем ты расстрелом грозишь, орешь на всех…» Жуков прочел отчеркнутую сцену и, недолго думая, схватил с тумбочки лист бумаги, карандаш и написал пресловутое письмо.

Выслушав женщину, Чаковский поблагодарил ее за откровенность, и они распрощались.

Спустя два года после этой истории на «Ленфильме» режиссер Михаил Ершов приступит к экранизации книги Чаковского «Блокада». Фильм будет носить то же название и вместит в себя целых 4 серии (355 минут экранного времени). Увы, но Жуков эту премьеру не застанет: он умрет за год до выхода фильма на экраны страны – в июне 74-го.

Первые две серии «Блокады» выйдут на экраны страны в 1975 году и соберут 27, 7 млн зрителей (13-е место). Две другие появятся три года спустя, соберут уже меньшую аудиторию (17,4 млн), но возьмут Главный приз на Всесоюзном кинофестивале в Ереване.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЕОРГИЙ ЖУКОВ

Из книги 100 великих россиян автора Рыжов Константин Владиславович


Глава 13. Маршал Жуков и индейцы майя

Из книги Сокровища майя и конец света автора Стогний Константин Петрович

Глава 13. Маршал Жуков и индейцы майя Великие майяские пирамиды построены из вулканического камня — легкого материала, который не сложно обрабатывать. Для этого не требуется применения высоких технологий. И это вполне могли сделать индейцы. Интересно другое. В


Миф № 43. Маршал Советского Союза, Четырежды Герой Советского Союза Георгий Константинович Жуков самый победоносный маршал в годы войны

Из книги На пути к победе автора Мартиросян Арсен Беникович

Миф № 43. Маршал Советского Союза, Четырежды Герой Советского Союза Георгий Константинович Жуков самый победоносный маршал в годы войны Это самый короткий миф, но, несмотря на это — ввиду его особой историко-политической значимости, в том числе и для массового


Жуков Георгий Константинович

Из книги 100 великих полководцев Второй мировой автора Лубченков Юрий Николаевич

Жуков Георгий Константинович (01.12.1896—18.07.1974) – Маршал Советского Союза (1943)Георгий Константинович Жуков родился 1 декабря 1896 года в деревне Стрелковке Угодско-Заводского района Калужской губернии. Незадолго до начала Первой мировой войны Георгий Жуков приехал в Москву


«Гениальный» маршал Жуков

Из книги Русь. Другая история автора Голденков Михаил Анатольевич

«Гениальный» маршал Жуков Очень похож на Кутузова и советский маршал Жуков. Нет, не лицом, а славой великого и гениального полководца. Правда, в отличие от Кутузова, у Жукова были победы в боях, но происходили они скорее не благодаря, а вопреки «гению» жестокого маршала


Маршал Г. К. Жуков Начало войны

Из книги Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи автора Лобанов Михаил Петрович

Маршал Г. К. Жуков Начало войны …Каждое мирное время имеет свои черты, свой колорит и свою прелесть. Но мне хочется сказать доброе слово о времени предвоенном. Оно отличалось неповторимым, своеобразным подъемом настроения, оптимизмом, какой-то одухотворенностью и в то же


Маршал Жуков «Достойный главнокомандующий»

Из книги Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи автора Лобанов Михаил Петрович

Маршал Жуков «Достойный главнокомандующий» Читатели первого издания моей книги не раз спрашивали меня, были ли ошибки в работе Ставки и И. В. Сталина как Верховного Главнокомандующего?В тех разделах книги, где рассматриваются конкретные события войны, я рассказал о


Маршал Жуков Верховный в Берлине

Из книги Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи автора Лобанов Михаил Петрович

Маршал Жуков Верховный в Берлине Вскоре к нам прибыла группа ответственных работников Наркомата иностранных дел для подготовки предстоящей конференции.Я объяснил им, что в Берлине нет надлежащих условий для проведения конференции глав правительств, и предложил


Маршал Советского Союза Г. К. Жуков

Из книги Полководцы Великой Победы автора Щукин Вадим Тимофеевич

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков «Когда история завершит мучительный процесс оценки, когда отсеются зерна истинных достижений от плевел известности, тогда над всеми остальными военачальниками засияет имя этого сурового, решительного человека, полководца полководцев


Маршал Жуков — мой отец

Из книги Маршал Жуков — мой отец автора Жукова Мария Георгиевна

Маршал Жуков — мой отец Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше… Евангелие от Матфея, гл. 6, ст. 21 Он был для меня просто отцом, не больше и не меньше. Такой же папа, как у других детей, — добрый, сильный, любящий. Пока я была маленькой, я плохо понимала, что мой отец —


Маршал Г. К. Жуков Начало войны

Из книги Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи автора Лобанов Михаил Петрович

Маршал Г. К. Жуков Начало войны …Каждое мирное время имеет свои черты, свой колорит и свою прелесть. Но мне хочется сказать доброе слово о времени предвоенном. Оно отличалось неповторимым, своеобразным подъемом настроения, оптимизмом, какой-то одухотворенностью и в то же


Маршал Жуков «Достойный главнокомандующий»

Из книги Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи автора Лобанов Михаил Петрович

Маршал Жуков «Достойный главнокомандующий» Читатели первого издания моей книги не раз спрашивали меня, были ли ошибки в работе Ставки и И. В. Сталина как Верховного Главнокомандующего?В тех разделах книги, где рассматриваются конкретные события войны, я рассказал о


Маршал Жуков Верховный в Берлине

Из книги Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи автора Лобанов Михаил Петрович

Маршал Жуков Верховный в Берлине Вскоре к нам прибыла группа ответственных работников Наркомата иностранных дел для подготовки предстоящей конференции.Я объяснил им, что в Берлине нет надлежащих условий для проведения конференции глав правительств, и предложил


Новелла XX. Маршал Жуков

Из книги Воспоминания о войне [сборник] автора Никулин Николай Николаевич

Новелла XX. Маршал Жуков Великолепное шоссе Франкфурт-на-Одере – Берлин, чудо немецкого дорожного строительства, шло с Востока прямо на Запад, вонзалось в пригороды немецкой столицы и, пройдя через весь город, упиралось в Рейхстаг, символ немецкой государственности. В


Маршал Жуков «у врат Царьграда»

Из книги Триединство. Россия перед близким Востоком и недалеким Западом. Научно-литературный альманах. Выпуск 1 автора Медведко Леонид Иванович

Маршал Жуков «у врат Царьграда» В первые два года после Суэца Запад не спешил сдавать свои позиции. Механизм Багдадского пакта в 1957 году только начинал набирать обороты. В него всеми правдами и неправдами пытались втянуть Сирию. С этой целью было организовано несколько