«Звезда»-хулиган (Глеб Романов)

«Звезда»-хулиган

(Глеб Романов)

Жизнь и судьба Глеба Романова может служить ярким примером того, как популярный человек по собственному безволию в считаные годы похоронил и свой яркий талант, и свою жизнь. Хотя поначалу казалось, что ничто не предвещает столь печального конца.

В 1941 году, окончив десятилетку, Романов, как и многие его сверстники, добился того, чтобы его отправили на фронт. И войну он прошел, что называется, от звонка до звонка. Сразу после войны Романов поступил во ВГИК на курс Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. И считался там одним из лучших студентов. В 1947 году, когда Герасимов взялся за съемки фильма «Молодая гвардия», он пригласил на главные роли практически весь свой курс, в том числе и Романова, которому досталась роль Ивана Туркенича (эту же роль он играл в дипломном спектакле ВГИКа).

На волне успеха «Молодой гвардии» (1-е место в прокате, Сталинская премия) Романов в 1948 году был принят в труппу Театра киноактера. На его сцене он сыграл в таких спектаклях, как «Софья Ковалевская», «Остров мира», «Дети Ванюшина», «Три солдата», «Ушаков». Но еще больше было у него ролей в кино, где талантливый артист снимался чуть ли не ежегодно. За ним числились роли в фильмах: «Жуковский» (1950), «Незабываемый 1919-й» (1951), «Наши песни» (1952), «Адмирал Ушаков» (1953), «Попрыгунья» (1955) и др.

В начале 50-х у Романова обнаружился еще один талант – музыкальный. Он стал выступать на эстраде сразу в нескольких эпостасях: отменно пел, лихо плясал и виртуозно играл на аккордеоне. Причем в репертуаре Романова с успехом чередовались как советские песни, так и зарубежные. Так, в 1957 году певец выступал в культурной программе Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве с зарубежным репертуаром и был признан гостями фестиваля одним из лучших вокалистов.

Успех Романова на этом поприще был столь велик, что этим немедленно воспользовались кинематографисты. Артисту была предложена главная роль в музыкальном фильме «Матрос с „Кометы“, который стал одним из лидеров проката не благодаря сюжету (он был не слишком притязателен), а именно благодаря песням в его исполнении, среди которых самой популярной стала „Тот, кто рожден был у моря“ („Самое синее море Черное море мое“). Но вместе с популярностью этот фильм стал и злым гением артиста. На его съемках Романов простудился, и кто-то посоветовал ему лечиться… виноградным вином и коньяком. В итоге все вышло, как в поговорке: „Одно лечим, другое калечим“. Так Романов пристрастился к алкоголю.

Между тем слава артиста не знает границ. За короткое время Романов объездил с гастролями чуть ли не всю страну, а также побывал за рубежом (в Венгрии, Австрии, Польше, ГДР, Румынии, Чехословакии). Романов первым из артистов советской эстрады стал использовать принцип «Латерны магики», что позволяло артисту во время представления создавать иллюзию мгновенной смены места действия. В итоге к началу 60-х Романов считался одним из самых кассовых эстрадных артистов страны. Самыми известными песнями в его исполнении были: «Домино» («В Западном Берлине»), «Новая Варшава», «Два сольди», «В любимом Бухаресте», «Бесаме мучо» и др.

В начале 60-х Романов продолжил свою победную поступь по эстрадным площадкам страны, подготовив новую программу. Однако «прокатить» ее по всей стране артисту было уже не суждено. В 1964 году имя Глеба Романова внезапно исчезло со всех эстрадных афиш. Публика была в недоумении, не понимая, в чем дело. В народе пошли слухи, что певец то ли сошел с ума, то ли попал в тюрьму за какое-то жуткое преступление. Слухи эти были столь обширны, что «сверху» вскоре была дана команда прессе внести в это дело окончательную ясность и поставить на этом точку.

15 августа 1965 года в «Комсомольской правде» была опубликована заметка В. Рясного и В. Чернявского под названием «Рецидив „звездной“ болезни», в которой личность Романова представала в таком неприглядном свете, что читатели ахнули. Привожу эту заметку полностью:

«– Я великий артист, – скромно отрекомендовался человек средних лет и добавил: – Сейчас, чтобы не терять зря времени, разрабатываю сценарный план новой эстрадной постановки.

Члены комиссии в белых халатах переглянулись. Затем один из них стал выстукивать великого артиста, просил его приседать, стоять с закрытыми глазами, вытягивать руки вперед. Другие задавали вопросы. И все быстро писали в своих блокнотах.

На прощание исследуемый заверил:

– Вы еще услышите обо мне. А пока до свидания. Было очень приятно познакомиться.

Эта сцена произошла в Институте судебно-психиатрической экспертизы имени Сербского. Сюда поместили на исследование артиста эстрады Глеба Романова. Психиатрам предстояло дать ответ на вопрос: вменяем он или нет? Врачи пришли к выводу: абсолютно вменяем. И Глебу Романову пришлось отправиться на скамью подсудимых…

Три года назад в 107-е отделение милиции Москвы (оно обслуживает престижную улицу Горького и прилегающие окрестности. – Ф. Р.) поступило заявление от жены Романова. «Помогите, – говорилось в нем, – мой муж хулиганит».

Нет, не сразу решилась она отнести свое заявление в милицию. Страшно и стыдно пойти на такое – предать огласке тот факт, что человек, с которым прожито вместе немало лет, – мерзавец и хулиган.

Впрочем, жители дома № 4 по Фрунзенскому валу уже привыкли к тому, что из квартиры № 99 раздаются крики и несется грязная брань.

В милиции побеседовали с виновником бесчинств. Тот горестно вздыхал и театральным голосом говорил:

– Да, да. Все понимаю. Это мерзко, но, знаете ли, неуравновешенность артистической натуры…

– В конце концов, интеллигентный же человек, артист. Должен понять, – рассуждали в отделении.

Но «интеллигентный» человек и не подумал сдерживать неуравновешенность своей артистической натуры. Один за другим продолжали поступать сигналы о его «деятельности» отнюдь не на театральных подмостках.

И вот финал – народный суд Фрунзенского района приговорил Глеба Романова за злостное хулиганство к трем годам лишения свободы.

Как могло случиться, что дебошир и хулиган в течение трех лет куражился, издевался над многими людьми?

Время от времени в квартире № 99 появлялись усиленные наряды милиции. Романова кое-как утихомиривали, иногда отвозили в отделение. А через некоторое время все повторялось сначала.

Правда, один раз дело о хулиганском поведении Романова даже направили в суд. Мерой наказания был избран штраф в тридцать рублей.

А как относилась к «художествам» Глеба Романова администрация Госконцерта? Услышав об очередном дебоше артиста, здесь пожимали плечами и… отправляли его с глаз долой, куда-нибудь в дальнюю гастрольную поездку. Но и там Глеб Романов отнюдь не старался сдерживаться. То он срывал концерты, то врывался среди ночи в номера к своим коллегам по труппе.

Боролись ли с «неуравновешенностью» артистической натуры Глеба Романова в коллективе? Позицию, которую занимали его товарищи по работе, можно охарактеризовать так: молчаливое попустительство. Не будем голословными. Во Владивостоке пьяный Романов выбрасывает из номера пустую бутылку, которая попадает в голову прохожему. Как реагируют на этот инцидент коллеги Романова? Идут в отделение милиции с требованием наказать преступника? Собирают производственное собрание и клеймят позором дебошира? Ничего подобного. В тот же день труппа, как по боевой тревоге, снимается с места и переезжает в другой город, подальше от Владивостока.

Существует «звездная болезнь». В медицинских справочниках о ней ничего не говорится. Зато симптомы ее широко известны.

Сначала заболевший испытывает легкое головокружение. Затем – переоценка собственного «я» и соответственное уменьшение уважения к окружающим. Болезнь заканчивается твердой уверенностью в том, что законы писаны для других. Развиться эта болезнь может лишь в определенных условиях. Она не может никого поразить там, где существует дух товарищеской критики, требовательности друг к другу.

– Все-таки известный артист, – говорили о нем.

Да, его хорошо знают как исполнителя ролей во многих кинофильмах. Да, зрители концертов хорошо принимали его. Безусловно, он был способный человек. Был до тех пор, пока не закружилась у него голова».

Говорят, из трех отмеренных судом лет, Романов отсидит только половину, после чего будет амнистирован. Однако вернуться на эстраду ему будет уже не суждено – время тогда было другое. Романов с горя станет пить «горькую», а также «колоться». В итоге очень скоро наступил печальный финал. 15 января 1967 года Романов в очередной раз приложится к бутылке, упадет на одной из ленинградских улиц и замерзнет. По другой версии, бывший артист страдал астмой и умер от ее приступа прямо на улице. Было ему всего 42 года. Похоронили бывшую «звезду» советской эстрады в Москве, где он прожил большую часть своей жизни.