Что мы знаем о деяниях Олега

Что мы знаем о деяниях Олега

Мы знаем, что в 882 году Олег присоединил к своему государству Смоленск и Любеч. Затем он проплыл по пути «из варяг в греки» до Киева. Летопись рассказывает, что при виде ладей Олега Аскольд и Дир очень испугались и хотели убежать. Но Олег послал к ним со словами: «Мы мирные купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим». В одной из летописей даже говорится, будто Олег сказал, что везет много красивых украшений и у него есть важный разговор к князьям. А своим воинам велел неподвижно лежать в ладьях. Аскольд и Дир обрадовались, вышли на берег, и тогда воины Олега выскочили из ладей. Олег поднял Игоря и сказал: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода, — и показал Игоря. — А это сын Рюрика». После чего Аскольда и Дира тут же убили.

Детали мифа различаются в разных летописях, но не в том суть. До сих пор в Киеве есть Аскольдова могила. Одни историки считают, что Дир похоронен там же, другие ищут его могилу в самых различных местах.

По легенде, Олег посмотрел на город Киев и произнес: «Это будет мать городов русских».

Так в 882 году были объединены Север и Юг Руси под управлением одной династии.

Аскольд и Дир не были вассалами Рюрика. До 882 года Новгород и Киев существовали сами по себе, как два независимых государства. В 882 году Олег создал единое Киево-Новгородское княжество под управлением одной династии. Идя из Новгорода по пути «из варяг в греки» со своим многоплеменным воинством, Олег сначала овладел городами Смоленском и Любечем и поставил там своих людей.

Говоря попросту — в 882 году объединилась вовсе не Русь. Большая часть племен восточных славян, иже еще и Русь рекомые, не были объединены в государстве потомков Рюрика. Единственное, что объединилось в 882 году, — так это путь «из варяг в греки». Ядро будущей Киевской, а вернее, Киево-Новгородской Руси — этот водный путь, этот стержень от Балтики к Черному морю. Уже позже на этот стержень окажутся «нанизаны» все племенные союзы славян и многие племенные союзы утро-финнов.

Может быть, именно эта «русь» нападала на славян, грабила их припасы, насильничала и требовала дань?

Олег стал присоединять к своему государству славянские племена — древлян, северян, радимичей. Северяне и радимичи платили дань хазарам. Летопись рассказывает, что Олег сказал: «Я неприятель им, а с вами у меня никакой вражды. Не давайте хазарам, но платите мне». По легенде, Олег присоединил («примучил», как тогда говорили) даже самые южные из восточно-славянских племен — уличей и тиверцев, говоривших на иранских языках.

В 898 году под Киевом появились венгерские племена. Если верить венгерским хроникам, венгры получили выкуп в 2 т серебра и только поэтому не взяли Киев. Русские летописи про выкуп ничего не говорят.

«Повесть временных лет» рассказывает, что в 907 году Олег пошел походом на Византию. У него было две тысячи ладей, а в каждой сидело по сорок воинов. Византийский император Лев VI Философ приказал закрыть ворота города и загородить цепями гавань, предоставив, таким образом, возможность русам грабить и разорять пригороды Константинополя.

Плыть к городу русы не могли, и тогда «повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу».

Даже М. В. Ломоносов, очень любивший представлять славян ангелоподобными созданиями, писал о дальнейшем очень красочно: «Тогда по выходе с моря устремилось войско Олегово на разграбление, по древнему военному обычаю, многие домы и церви расхитили, пожгли, людей иных порубили, иных вешали, иных в воде топили и мучали разными томлениями»[19].

Испуганные греки предложили Олегу мир и дань, но не все кончилось на этом…

Олега называли Вещим — т. е. ясновидцем, умеющим предвидеть будущее. Якобы лукавые, хитрые греки вынесли еду и питье для русского воинства. Но Вещий Олег, умевший видеть скрытую суть вещей, велел не пить и не есть. Разумеется, Олег был прав — еда и питье были отравлены.

Греки испугались еще больше и выплатили дань. Согласно договору, Олег получил по двенадцать гривен за каждое весло в ладье. Византия даже обещала платить дань на русские города. В знак победы Олег прибил свой щит на городские ворота — это символическое действие означало, что отныне русы готовы защищать Константинополь-Царьград. Главным результатом похода стал торговый договор о том, что русские могут беспошлинно продавать в Византии свои товары.

Но самое главное: было сказано, что купцы «да творят куплю, якоже им надобе, не платиче мыта ни в чем». Мыто — это торговая пошлина. Русские получили право торговать в Византии без пошлины.

Заключив договор 907 года, византийцы целовали крест, а язычники-русы клялись языческими богами.

По легенде, Олег, уходя из Византии, прибил к воротам Константинополя свой щит. Об этом современные историки говорят порой, как о невероятно героическом акте — мол, оставил вот такую память, знай наших! В духе Карамзина: «В знак победы Герой повесил щит свой на вратах Константинополя»[20].

Нет, это сделано не в знак победы, а в знак дружбы. Щит прибивали к воротам дружественного государства как свидетельство мирных намерений, и обычай это скандинавский.

Само существование особого договора 907 года (как и самого похода) вызывает сомнения. О нем нет ни единого упоминания у византийских авторов, а ведь они подробно описывали походы русов 860, 911 и 941 годов.

Текст Договора 907 года ничем не отличается от договоров 911 и 944 годов. Может, сам поход просто придумали, чтобы рассказать о чудесах, сделанных Олегом?

В подлинности договора 911 года сомнений ни у кого не возникает. Благодаря этому договору целых тридцать лет торговая фактория «Рюрик и сыновья» работала без перебоев — с 911 по 941 год. В 941 году князь Игорь опять пошел на Константинополь.

Это был очень своеобразный договор: главные его пункты посвящены исключительно торговле. Оговаривался и порядок службы русов в византийских войсках.

И еще одно… В этом договоре стороны обещали не грабить разбившиеся суда, а помогать потерпевшим кораблекрушение, обещали возвращать друг другу беглых рабов, договорились о порядке наказаний за совершенные против друг друга преступления.

Но начиналось-то с торговли, и неудивительно. Потому что самыми крупными оптовыми купцами в Византии были сами же киевские князья.

В ноябре, когда встанут реки, князь и его дружина ехали по покоренным ими землям, собирали дань. Вернуться старались до марта — апреля, до весенней распутицы. А с весенним половодьем — в путь! Собранную дань сбывали в Византию по этому южному отрезку пути «из варяг в греки»: от Киева к Константинополю.

Сами князья, конечно, не ездили в Византию, но принимали меры для безопасности купцов и их грузов. Путь ведь и правда был опасным, особенно на знаменитых порогах Днепра.

При низкой воде Днепр становился непроходимым для любых судов, кроме разве что маленькой лодки. В полную воду можно было почти везде проплыть вдоль берега. Только в одном месте, на пороге Неясыть, даже в самом благоприятном случае надо было перетаскивать грузы. Недалеко, всего 600 шагов, — но перетаскивать.

Купцы плыли по реке, проходили пороги… Известны случаи, когда войско киевских князей следовало за ними по берегу. Если нет — купцы брали с собой охрану, профессиональные воины стерегли товары и самих купцов на волоке. Печенеги, не пытайтесь устроить засаду! Не вы ходили на полюдье, не вы собирали дань, не берите чужого!

Даже южнее порогов приключения не кончались: часто кочевники следовали за судами по берегу Днепра, а потом и вдоль берега моря. Во время бури тяжело груженные, пузатые суда купцов удобнее всего было бы вытащить на берег — ведь эти корабли не имели еще большого киля, который мешал бы их вытащить. Так поступали греки во времена Гомера, так поступали викинги со своими «драконами моря». Так поступили бы и русские купцы — но ведь кочевники только и ждали подобного варианта. Если буря прибивала суда к берегу — купцов и команду убивали или уводили в рабство, груз грабили и присваивали.

Южнее устья Дуная кочевники не смели заходить — там протиралась уже имперская земля. Но и тут разбившийся корабль вполне могли разграбить. И в те времена, и много позже жители морских побережий считали своей собственностью все, что выбрасывало море, — в том числе и суда, потерпевшие кораблекрушение. После договора 911 года хотя бы эта часть пути, южнее устья Дуная, сделалась безопасной.

Договор о том, что византийцы не будут грабить разбившиеся корабли, само по себе явление совершенно потрясающее. Потому что грабеж кораблей в средневековой Европе был не преступлением — «береговое право» признавалось официально. Властитель побережья имел право забрать себе все, что выбросили волны на берег, а команду, пассажиров и самого капитана мог обратить в рабство. Этот закон в Италии отменен только в XII веке, в Англии и во Фландрии только в XIII — причем первоначально отмена касалась только ганзейских купцов. Это их грабить нельзя было, а остальных — пожалуйста!

Во всей же Европе отказ от «берегового права» произошел только в XVIII веке. Еще в XVII столетии бароны на балтийском острове Сааремаа в бурные ночи вывешивали на башнях замков фонари: авось шкипера спутают фонарь с фонарем маяка, направят корабль на камни и разобьются!

А тут — отказ от «берегового права» в X веке.

Удивительно ли, что купцов по договорам Руси с Византией приравнивали к послам? Ведь купцы торговали тем, что собирали князья, с чего жили сами князья и их дружина. А что? Вполне даже государственное дело. Одни грабят покоренные племена, другие сбывают награбленное в Византию. Нормальное разделение труда.

О походе и договоре 911 года взантийцы рассказывали много. Но византийские источники как-то не сообщают ничего ни про корабли на колесах, ни про попытки отравить разом все русское воинство. То ли греки, как и полагается невероятно хитрым и подлым людям, попытались спрятать концы в воду, то ли все-таки это фантастика.

Вообще, во всем летописном рассказе об этом походе слишком много фантастического, чтобы принимать этот рассказ полностью всерьез. И ладей у Олега было 2000, войска больше 100 000 человек — уже фантастика. И якобы Олег вел на Византию вятичей (а они вовсе и не входили тогда в его государство), тиверцев и уличей (а с ними Олег воевал, они не признавали его власти).

Что стоит за историями про корабли, идущие на колесах по суше? Колеса не колеса, но ведь ладьи на волоках таскали постоянно. На пути «из варяг в греки» есть по меньшей мере два волока длиной километров 8–10. Причем если в мелких реках вода успевала опуститься после половодья, тащить груз и ладьи приходилось и больше — до 20 километров. Использовались не колеса, конечно, а бревна примерно одного диаметра. Ладью протаскивали по ним и подкладывали спереди бревна, по которым уже прошло судно.

Таким же способом уже в августе 1702 года два корабля перетащили волоком из Белого моря до Повенца на северном берегу Онежского озера. Это были не ладьи — огромные лодки, а два 12-пушечных трехмачтовых фрегата «Святой Дух» и «Курьер» длиной по 21,5 м, шириной по 2,5 и осадкой почти в 3 м. Более чем на 200 км корабли перетащили за 10 дней.

Возможно, такую же работу организовал и Хельг-Олег, поразив современников масштабом работ и инженерной фантазией. Вероятно, его подданным было естественнее предположить помощь богов, чем ум и талант человека. Мы же отметим незаурядные способности, проявленные Олегом. И способности в области, которую в наше время называют комбинаторикой, то есть приложением одной области знания в новой, необычной сфере. И в области организации громадной и трудной работы.

А что может стоять за историей про отравленные еду и вино? Истории слишком откровенно легендарные, почти сказочные. И все же сквозь дым легенды просматривается за ними пусть слабый, но подлинный огонек фактов.

Способность предвидеть события вообще-то совсем не обязательно связана с божественными откровениями или экстрасенсорикой. В нашем мире некоторые люди регулярно, причем по долгу службы, предвидят события. Называются они скучным словом «аналитики».

Слово «талант» используется так по-разному, что его и произносить страшно. Но действительно — почему именно Рюриковичи начали объединять Русь? Было ведь несколько государств в разных областях Восточно-Европейской равнины. Почему объединяла Русь не Куявия-Киевщина? Не Артания в Причерноморье?

Часто делают вывод, что Рюриковичи «оседлали» путь «из варяг в греки», и это дало им колоссальные материальные и организационные ресурсы. Все так! Но тогда почему того же самого не сделали князья других государств? Киев ведь тоже лежит на пути «из варяг в греки», а Тьмутаракань — в идеальной близости к Византии. Да еще в теплых, почти не знающих снега землях.

Так почему же? Не знаю, насколько имеет смысл говорить о «талантливой династии», но по крайней мере о талантливости первых представителей династии говорить можно и нужно. Они видели то, чего не видели другие, и осуществляли то, что другим просто не приходило в голову. Современники понимали это. Уважение и опаска перед Олегом выразились в тьме легенд о «вещем Олеге», часть которых дошла и до нас, потому что попала в летописи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >