Илья Зданевич

Илья Зданевич

Одним из самых смелых и радикальных авангардистов, поэтом-заумником, был Илья Михайлович Зданевич (1894, Тифлис – 1975, Париж), – поэт, прозаик, драматург, искусствовед, график, теоретик искусства, организатор литературных групп, экспериментатор издательского дела. В 1911 г. В Санкт-Петербурге он познакомился и сблизился с А Крученых, позже с В. Маяковским и Вел. Хлебниковым. Радикально-новаторские футуристические идеи заразили тогда еще юного гимназиста и определили его творческие устремления. Вступив в переписку с Ф. Маринетти, Зданевич пропагандировал его манифесты и стал одним из авторов манифеста «лучистое». В 1913 г. Зданевич издал первую книгу о живописи М. Ларионова и Н. Гончаровой. Выступал в кафе «Бродячая собака», написал первую драму на заумном языке «Янко Круль албанскай» [331]. Различал футуристов и «заумников», относя себя к «заумникам». В Тифлисе, где Зданевич оказался в 1917 г., он вместе с А. Крученых организовал «Синдикат футуристов» и вместе с А. Крученых и И. Терентьевым – группу «41°».

В 1916–1922 гг. Зданевич создал драматический цикл из пяти пьес в футуристическом духе – «Аслаабличья». Автор ищет праосновы языка, создает «заумь», схожую с детским лепетом, занят поиском того смысла, который еще не был бы выговорен. В черновиках остался вариант текста, в котором Зданевич подытоживал путь русского модернизма: «Мы грозились перевернуть мир, перестроить землю и прославляли новый дух. Росчерками пера создавали шедевры, писали поэмы в три слова и выпускали книги из белых страниц. Потом во всех этих случайностях, кляксах и разбитых стеклах мы нашли законы и стали строить. Мы ушли в мир абстракций и игры ума, игры звуков, игры слов и идей. И вот теперь мы знаем, что все осталось на своем месте и все осталось всем. Мы знаем, что вся наша молодость была ни к чему, и напрасно клялся я победить, потому что был молод.

Эта книга заканчивает второй период моей работы, второй период модернизма. Идеи шрифта «зауми» доведены в этой книге до высшего развития и совершенства. Это не угасание. Это высшая точка, и, достигнув ее, я бросаю эту книгу. Прощай, молодость, «заумь», долгий путь акробата, экивоки, холодный ум, все, все, все» [332].

В 1920 г. Зданевич уехал из Грузии в Константинополь, где начал писать «Ледантю фарам» [333], затем переехал в Париж, где поставил себе творческой целью «соединить русский и французский авангард» [334]. Во Франции он быстро сблизился с дадаистами А. Бретоном, П. Элюаром, Т. Тзара. В своих докладах рассказывал о русском футуризме, о тифлисской группе, нофранцузские поэты-авангардисты приняли его «как одного из своих, не замечая его самобытности» [335].

Большое значение имела деятельность Зданевича по организации группы «Через». В Париже он стал секретарем Союза русских художников. Под псевдонимом Ильязд (с 1923) он продолжал литературное творчество. В 1923 г. вышла последняя из его пяти заумных пьес цикла «АслааблИчья» – «ли-дантЮфАрам», продолжающая традиции звуковой зауми. Издание это стало известным как типографский шедевр. А. Маркович отмечал, что книги Зданевича, изданные тиражом 60–80 экземпляров, – «настоящие шедевры гармонии в том, что касается подбора шрифтов, бумаги, расположения текста на странице, иллюстраций, выполненных его друзьями – П. Пикассо, Миро, Браком, Джакометти, Сюрважем» [336]. Летом того же года Зданевич пишет роман «Парижачьи», в котором зауми придается также главенствующее место, а в конечном счете остается неясной и интрига романа. С середины 1930-х гг. Зданевич пишет сонеты, в которых синтезирует принципы символизма и сюрреализма. Испытывая влияние поэтики Крученых, сам Зданевич в какой-то мере повлиял и на Б. Поплавского (в архиве Зданевича найдены стихи, подаренные Поплавским, который разошелся со Зданевичем на почве различного понимания путей творчества. «Я проклинаю Вашу храбрость», – писал он в письме [337]).

Именно Зданевич был среди тех, кто открыл гениального примитивиста Н. Пиросмани. Творчество поэта русского зарубежья и творчество грузинского художника в своих принципах были близки: они основывались на началах «детского», «чистого» сознания. С 1923 г. Зданевич отходит от экспериментирования в области искусства слова, работает переводчиком в советском посольстве в Париже, а затем художником по ткани у Коко Шанель. В 1930 г. вышел роман Зданевича «Восхищение», на который положительной рецензией отозвался князь Д. Святополк-Мирский. Собрание 76 сонетов Зданевича под названием «Афат» вышло с иллюстрациями П. Пикассо (тиражом 64 экз.).

А. Маркович, разбирая сонеты Зданевича, отмечает: «Непрерывность движения в первых стихотворениях поэта, где свобода и дерзость юности покоряют мир, наталкивается на непреложность законов четырнадцати строк сонета. Когда все в мире движется, и движется с равнодушием к человеку, нужно, чтобы хоть что-то осталось неизменным, один микрокосмос, одна каменная глыба, похожая на метеорит. Илиазд уединяется, замыкается в тишине и вступает в сонет. В сонет, которому он передает, раскрывая его внутренний смысл, свое буйство, свою ярость созидания:

В руке влажнеют лишние ключи

стою и медлю ощутив потерю

что вы ушли в сияние ночи

и ведаю и все еще не верю

Прислушиваюсь сердце не стучи

надеждами малейший отзвук мерю

забыв что про себя свистят лучи

идут неслышно звезды на вечерю

Меня терзает ежечасный клюв

переношу и двери не толкнув

поддерживаю слабые цветы

Участок стерегу жилищ дремотных

где отпечаток Вашей красоты

покоится на скомканных полотнах

Конфликт возникает в результате противоречия между жесткостью традиционной формы и той свободой, которую Илиазд в нее вкладывает» [338]. Последняя книга Зданевича «Бустрофедон в зеркале» (1971) построена как обычное письмо, но отраженное в зеркале: «ИСЧЕЗЛИ/ илз ечси». Одиозным фактом культурной жизни русского зарубежья стала речь Зданевича в Сорбонне (12 июня 1924) по случаю 125-летия рождения А. Пушкина. Она не была допущена юбилейным комитетом к оглашению и разошлась в списках. О ней упоминает П. Милюков в своей книге «Живой Пушкин». Эта речь передает отношение модернистов-авангардистов к наследию Пушкина. Приведем ее (в отрывке) как образец, отличный от академического пушкиноведения. Зданевич считал, что «посредственность распорядилась великим именем, канонизировала его и сделала А.С. Пушкина орудием худшей литературной реакции. В течение годов дело этого непринужденного революционера, жизнерадостного смельчака <…> невоспроизводимого, непереводимого служило и служит до сих пор, чтобы душить все молодое, все буйное, каким он был сам, все свободное от литературных приличий и беспощадно тормозить эволюцию русской поэзии.

С этой монополией реакционеров на А.С. Пушкина можно было бы бороться. Но ей на помощь приходит индустрия, вернее спекуляция, пухнущая с каждым днем, так называемый пушкинизм. Этой толпой евнухов, нежнейший, мудрый и легкий, влюбленный Дон-Жуан, поэт разобран, заприходован, сообразно их убожеству, обезличен, обесчещен, точно поэзию можно рассматривать в микроскоп, будто близорукость способна что-либо различить в этом блеске, не видя дальше собственного носа, когда в А.С. Пушкине эти господа ничего не находят, кроме отражения их желтых вкусов и идей.

Нужно жить в России, чтобы оценить высокий комизм и печальные плоды этого предприятия. И мы не присоединяемся к напыщенному юбилейному хору. Когда традиция хочет укрепить за А.С. Пушкиным угодную ей репутацию, мы можем только оплакивать поэта» [339].

Сборник сонетов Зданевича на французском языке «Rahel» (1941) вышел с иллюстрациями П. Пикассо. Зданевич был знаменит в русском зарубежье. Он продлил линии русского авангарда и сделал их достоянием европейской культуры.

Сочинения

Из архива Ильи Зданевича // Минувшее. Вып. 5. М., 1991.

Литература

К истории русского авангарда. Стокгольм, 1976.

Нива Ж. и др. История русской литературы. XX век. Серебряный век. М., 1987. С. 578–586.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

4. 2. 2. Илья Даши

Из книги Империя - I [с иллюстрациями] автора Носовский Глеб Владимирович

4. 2. 2. Илья Даши На севере у чжурчжэней, то есть у крестоносцев-латинян, появляется противник – некий киданьский, то есть попросту македонский, князь Елюй Даши. То есть попросту князь Илья. Елюй (Илья – авт.) Даши родился в 1087 году н.э. в царственной семье империи Ляо. Он был


ИЛЬЯ РЕПИН

Из книги 100 великих россиян автора Рыжов Константин Владиславович


9.3. Илья Даши

Из книги Пегая орда. История «древнего» Китая. автора Носовский Глеб Владимирович

9.3. Илья Даши На севере у чжурчжэней — то есть у крестоносцев — появляется мощный противник. Это некий киданьский — то есть македонский — князь Елюй Даши. То есть, князь ИЛЬЯ Даши. В нашей реконструкции европейской истории XIII века он соответствует представителю старого


Илья Муромец

Из книги Тайны славянских богов [Мир древних славян. Магические обряды и ритуалы. Славянская мифология. Христианские праздники и обряды] автора Капица Федор Сергеевич

Илья Муромец Главный герой русского былинного эпоса. Как старший по возрасту, он в большинстве сюжетов возглавляет дружину русских богатырей. Вместе с Добрыней Никитичем и Алешей Поповичем входит в так называемую богатырскую триаду.Илья Муромец совершает множество


Илья Пророк

Из книги Тайны славянских богов [Мир древних славян. Магические обряды и ритуалы. Славянская мифология. Христианские праздники и обряды] автора Капица Федор Сергеевич

Илья Пророк Персонаж христианского культа, встречающийся в Ветхом и Новом Заветах.В библейской легенде рассказывается, что Илья жил в Израильском царстве и пользовался известностью как предсказатель будущего от имени Яхве. Яхве в наказание за то, что израильтяне


Илья кум темный

Из книги Былины. Исторические песни. Баллады автора Автор неизвестен

Илья кум темный Еще было во городе Чернигове,Там ведь жил-то молодой-от князь-от душечка,Еще душечка да князь Семен Михайлович;Живучись-то ихна жисть да хорошо жилась.Им на радость ту Господь послал да чада милого,Чада милого послал, да всё любимого,Да родился у них


ИЛЬЯ МУРОМЕЦ

Из книги 100 великих героев автора Шишов Алексей Васильевич

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ Самый популярный русский былинный герой. Исследователи Древней Руси склонны считать, что Илья Муромец является личностью исторической, вполне реальной. Ведь не случайно все былины называют местом рождения крестьянина-богатыря, защитника родной земли, село


ИЛЬЯ МЕЧНИКОВ

Из книги 100 великих евреев автора Шапиро Майкл

ИЛЬЯ МЕЧНИКОВ (1845—1916)Илья Ильич Мечников – эмбриолог, бактериолог, патолог, иммунолог, зоолог и антрополог, один из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, иммунологии и микробиологии; создатель научной школы; член-корреспондент (1883) и


Илья Молоствов Меч

Из книги Путь к Граалю [Сборник статей] автора Ливрага Хорхе Анхель

Илья Молоствов Меч Она за все, что есть святого, Велит сражаться до конца, Велит сжимать в руке суровый Меч рыцаря, к боям готовый, И арфу звучную певца. В. Гюго Нет мальчишки, который в детстве не играл бы с мечом, не представлял бы себя рыцарем, отважным героем, защищающим


Илья Муромец

Из книги Славянские боги, духи, герои былин автора Крючкова Ольга Евгеньевна


Илья Муромец

Из книги Славянские боги, духи, герои былин. Иллюстрированная энциклопедия автора Крючкова Ольга Евгеньевна


ИЛЬЯ МУРОМЕЦ

Из книги Богатыри времен великого князя Владимира по русским песням автора Аксаков Константин Сергеевич

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ Среди молодых сильных могучих богатырей один только стар: богатырь Илья Муромец, далеко превосходящий силою всех остальных. Песня не придает ему обыкновенного присловья: удалый; и точно — в нем нет удальства. Все подвиги его степенны, и все в нем степенно: это


Илья Муромец

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Илья Муромец Один из главных героев славянского эпоса. Свидетельство популярности образа Ильи Муромца – количество былин и былинных сюжетов о нем. Сюжетов больше десяти, каждый из них имеет много вариантов, что дает право этому герою занимать главное место в героическом


Илья

Из книги Верования дохристианской Европы автора Мартьянов Андрей


Илья Муромец

Из книги Ввысь к небесам [История России в рассказах о святых] автора Крупин Владимир Николаевич