Заключение

Заключение

Русско-сербские связи первой половины XIX в. являются неотъемлемой частью общеевропейских международных отношений этого периода. Материалы проведенного исследования убедительно свидетельствуют о том, что Россия сыграла принципиально важную роль в деле создания автономного Сербского государства и утверждения его в качестве субъекта международных отношений. Безусловно, помощь сербам и другим славянским народам европейских провинций Османской империи была лишь одним из аспектов российской внешней политики, направленной в целом на установление преобладающего влияния на Балканах. Однако этим ее значение не ограничивается. Объективно внешняя политика России на Балканах первой половины XIX в. способствовала освобождению южно-славянских народов от многовекового порабощения, образованию ими автономных национальных государств.

Защита Россией интересов сербского народа историческими корнями уходит в традиции покровительства единоверцам, находившимся под властью Османской империи. Первое и Второе сербские восстания, освободительное движение греческого народа против турок, русско-турецкие войны первой трети XIX в. привлекали внимание российской общественности к событиям на Балканах, способствовали росту интереса к судьбам единоверцев и распространению знаний об их истории, культуре, социально-экономической жизни. Идея исторического единства славянских народов все более проникала в сознание широких кругов российского общества, повышала их заинтересованность в результатах национально-освободительной борьбы южнославянских народов. Общественная поддержка освободительного движения на Балканах становилась значительным фактором, оказывающим заметное влияние на общий внешнеполитический курс российского руководства.

Восточный вопрос занимал важное место в международной политике России на протяжении всего исследуемого периода. Однако практические действия в отношении славянских народов и даже провозглашаемые правительством намерения в значительной степени сковывались обязательствами, вытекавшими из участия России в союзе монархов. Один из самых ревностных приверженцев установленных Священным союзом принципов российский вице-канцлер, а затем канцлер К. В. Нессельроде в конце своей жизни вынужден был признать пагубность взятых Россией обязательств для российской внешней политики в целом. Давая оценку собственной 40-летней деятельности на посту главы внешнеполитического ведомства, он в «Записке», названной ее публикатором Н. К. Шильдером «лебединой песней маститого старца», приходит к неожиданным выводам. Оглядываясь на годы службы двум российским императорам, Александру I и Николаю I, Нессельроде заключает, что российская внешняя политика не всегда соотносилась с требованиями собственно русских интересов. Ценою многих жертв она отстаивала прежде всего условия европейских трактатов, поддерживая в этом австро-русское согласие, рьяным поборником которого всегда был сам Нессельроде. В будущем, по словам Карла Васильевича, следует расстаться с системой, «которой держались сорок лет», отдавая предпочтение собственным внешнеполитическим приоритетам[665].

Так в чем же заключались интересы России на Балканах? Была ли ее политика в этом регионе благотворительностью или трезвым расчетом? Этими вопросами задаются многие современные историки, отечественные и югославские. По их мнению, эта проблема остается одной из главнейших в новых исследованиях по балканской тематике[666]. Что же было главным для России на Балканах – поддержка политики status quo или помощь освободительному движению балканских народов? В Сербии на протяжении продолжительного времени бытовало понятие о «матери-России», готовой в любое время прийти на помощь. Современные югославские историки приходят к выводу, что роль России была «более сложной» и «менее миролюбивой», чем об этом принято было считать до недавнего времени: Россия на Балканах «отстаивала собственные интересы»[667]. Более того, по мнению некоторых авторов, «Россия испытывала страх перед сильным сербским государством»[668].

Современные отечественные исследователи международных отношений дают свои ответы на поставленные вопросы. Внешняя политика России в Восточном вопросе была противоречива, заключает Н. С. Киняпина[669]: «Многократно заявляя о поддержании целостности Османской империи… Николай тем не менее не верил в ее прочность и искал союзников». Этими союзниками должны были стать славянские народы. Успех союзнических отношений объяснялся тем, что на определенном этапе их развития «прагматизм внешней политики России совпадал с внутренними потребностями Сербии»[670]. Еще более определенно звучит утверждение И. С. Достян: «Христианский догмат о помощи своим единоверцам служил идеологическим обоснованием российской политики в отношении Османской империи»[671].

На протяжении почти полувека российская внешняя политика на Балканах прошла ряд этапов, которые ясно прослеживаются в русско-сербских отношениях этого периода. Если в 1812 г. Россия выступила с требованием предоставления Сербии автономных прав, а в 1828–1829 гг. поддержала эти требования в вооруженном конфликте с Османской империей, то к концу 40-х гг. XIX в. между руководством Сербского княжества и российскими властями сложилась конфликтная ситуация, негативно сказавшаяся на всем многообразии русско-сербских отношений. Эти отношения развивались в контексте европейской международной политики и напрямую зависели от конъюнктуры последней. Бесспорным является тот факт, что Россия строила свои отношения с Сербией с учетом собственных интересов и приоритетов. На протяжении всей первой половины XIX в. российский МИД добивался не полной ликвидации европейской Турции, в чем его подозревали европейские правительства, а, по словам тогдашней прессы, лишь «ослабления соседа»[672]. Одновременно российские политики отнюдь не исключали возможности образования на Балканах самостоятельных славянских государств и полагали, что этот вариант развития событий предоставляет России исключительный шанс выступить в качестве единственной державы-покровительницы и добиться полного политического преобладания на Балканах. Таким образом, отвечая на вопрос, чего же Россия добивалась в регионе – сохранения status quo или свободы славян, следует признать, что она добивалась упрочения своего политического влияния, прибегая к тем или иным методам достижения этой цели.

Основными соперниками России на Балканах были Австрия и Англия, отстаивавшие под предлогом сохранения равновесия сил status quo в этом регионе. Их целью было достижение господства в Средиземноморье и Проливах, что предполагало активное противодействие проникновению сюда России. В результате успешной экономической экспансии английские правящие круги сумели установить преобладающее влияние в ряде европейских провинций Турции. Все больший политический вес на Балканах приобретала Франция. Австрия, в свою очередь, традиционно включала Сербию в сферу своих политических интересов. Она пыталась противостоять России, которая удерживала решение сербского вопроса за собой. Нуждаясь в поддержке российского правительства в других международных проблемах – таких, например, как сохранение итальянских владений Габсбургов, политическое устройство Германии, борьба с революционным движением в 1848 г., – Австрия не могла пойти на открытый конфликт с Россией из-за Сербии. И все же ее настороженность, явное недовольство действиями России на Балканах, желание установить здесь свою гегемонию объективно тормозили процесс национального освобождения сербов. В полной мере накопившееся недовольство австрийских властей проявилось во время Крымской войны.

Русско-сербские отношения всего исследуемого периода можно разделить на два значительных этапа – до и после обретения Сербией статуса автономного государства. На всем протяжении первого этапа правительство России активно выступало в поддержку требований сербов. Сразу же после Венского конгресса, с началом деятельности Г. А. Строганова в Константинополе сербская проблема заняла одно из важнейших мест в русско-турецких переговорах и не сходила с повестки дня вплоть до удовлетворения Портой всех требований российского МИД. Важнейшими вехами в решении сербского вопроса стали Аккерманская конвенция 1826 г. и Адрианопольский мирный договор 1829 г.: автономия Сербии была признана международными соглашениями. Активизация русской дипломатии на Балканах после 1826 г. лишь продолжила курс, наметившийся еще при Александре I, и была обусловлена особенностями международной обстановки, выдвинувшей Восточный вопрос на первый план внешней политики России.

Долгое время Сербское княжество, безусловно, было сферой русского влияния в европейской Турции. Укрепив свои позиции в Белграде и практически не имея здесь соперников вплоть до предоставления Сербии автономных прав, в начале 30-х гг. российские власти сталкиваются с неожиданными для себя трудностями. Начинается второй, более сложный этап русско-сербских взаимоотношений: Россия должна была учитывать тот факт, что Сербия становится государством, вовлеченным в европейские международные связи с ведущими державами, которые занимают все более прочное место в политической жизни княжества. Петербургское руководство не было готово к подобному повороту событий. Столкнувшись в Сербии с таким явлением, как уставобранительское движение, российское правительство не сумело однозначно определить свое отношение к нему. С одной стороны, прозападная ориентация уставобранителей не могла нравиться официальному Петербургу, с другой – их антиавторитарные выступления находили положительный отклик у российского руководства, недовольного властолюбивым сербским князем Милошем Обреновичем. Сложная, переменчивая внутриполитическая жизнь Сербского княжества заставляла петербургский кабинет пристально следить за происходящими там изменениями и постоянно соотносить политические устремления правящих кругов Сербии с теми целями, которые преследовала его собственная политика на Балканах.

Политическая ситуация в Сербии создавала условия для становления новых форм социально-экономической жизни в обществе и развития капиталистических отношений. Эти процессы мало учитывались российскими правящими кругами, по-прежнему считавшими Балканский регион сферой своего традиционного влияния и не желавшими изменить хотя бы внешние методы «покровительства». Оказываемое в форме открытого вмешательства во внутренние дела молодого государства «покровительство» стало тяготить местные власти, что порождало закономерное стремление избавиться от обременительного контроля высокой союзницы. Отсутствие гибкости во взаимоотношениях с новым руководством послужило одной из причин постоянно углублявшегося кризиса доверия к российской власти, что привело к переориентации сербской политической элиты на поддержку других европейских стран – давних соперниц России[673]. Другой причиной расхождения Сербии и России стало несовпадение их политических целей. Для России такой целью продолжало оставаться удержание политического превосходства в регионе, а для Сербского княжества первоочередной задачей стало обретение полной политической независимости и выработка самостоятельной внешнеполитической программы, не всегда совпадавшей с программой покровительствующей державы.

Получение Сербией автономии в результате упорной и продолжительной борьбы при активной поддержке России способствовало дальнейшему социально-экономическому развитию Сербии, национальной консолидации, стимулировало зарождение объединительного движения южных славян, центром которого стало Сербское княжество. Только в условиях самоуправления сербы смогли решить вопросы политического устройства, ввести конституционную форму правления вместо авторитарной. Россия, оказывая поддержку стремлению сербского народа к независимости, заставляла Османскую Порту считаться с интересами той силы, которая выступала оплотом славянства и православия на Балканах.

Именно на втором этапе русско-сербских отношений благодаря новой международной ситуации в Европе двойственность российской политики проявилась как никогда ярко. Непоследовательность и консерватизм политики Петербурга не позволяли в полной мере развиваться тенденциям, объективно направленным на поддержку освободительного движения в Сербии, что вело к разочарованию сербов, рассчитывавших на получение более действенной помощи России. В то же время нельзя сбрасывать со счетов ту значительную роль, которую сыграла Россия в процессе освобождения сербского народа от власти Порты и которая в полном объеме проявилась в последующие годы, в ходе обретения Сербией подлинной независимости.