«Малый народ» и его царьки

«Малый народ» и его царьки

Разгадка раны «раскола» среди патриотов, которую бередят наши противники, не в том, что красное в 1991–1993 годах поменяли на белое. Разгадка в том, что третья Смута, начатая при Горбачеве, еще не исчерпала себя. Она продолжает вспыхивать в финансово-экономических дебатах, в межклановых дрязгах, во взаимных наскоках электронных медиа.

Поскольку власть свой окончательный выбор в пользу тысячелетней России и национального большинства так и не сделала, Смута тлеет внутри режима и грозит масштабным саботажем, который может вылиться в подрывные акции, бунты и грабежи.

Дежурные критики власти увидели новые шансы на возрождение Смуты 90-х в белоленточном протесте. Главная проблема «новой оппозиции» — неспособность найти зацепки, которыми она могла бы вовлечь в свое русло патриотов-государственников, разуверившихся в возможности смены либерального курса. Заход с двух флангов: лево-радикального и этнонационалистического — дает слабый результат. Оппозиция, по существу, воспринимается как подготовка нового витка гайдаро-чубайсовского разложения страны. Во что бы ни рядились оппозиционеры, в левое или в национальное — анархический нигилизм и русофобский душок показываются наружу.

Те же самые критики власти — и одновременно Церкви — увидели новую манифестацию Смуты и в «деконструкционистской» контркультуре, с ее непристойной антиэстетикой, демонстративно оскорбительной антиэтикой, выбором для акций символических мест исторических трагедий (размыванием памяти). Кумиры деконструкционистов — Малевич, предлагавший похоронить все памятники национальной культуры; британский певец Хегарти, «отказавшийся от данного Богом пола»; египетская феминистка Асма Махфуз, подстрекавшая мусульман к самосожжению.

Есть ли всему этому определение? Огюстен Кашен определял «людей, которым отвратительны все корни нации, — вера, дворянская честь, верность королю, гордость своей историей, привязанность к обычаям своей провинции, своего сословия, гильдии», как малый народ среди большого народа, или как антинарод. Лев Гумилев использовал термин «антисистема», который в нашем случае можно определить как особую нигилистическую субкультуру, отрицающую реальный народ, реальную традицию во имя абстрактных целей. Антисистемы хотят начать историю сызнова, «с нуля», презирая все, что было до них.

Во все три Смутных времени на Руси мы видим, как разворачивались на пространствах нашей родины, увлекая в свои ряды множество наивных последователей, антисистемные армии. Их действие было похоже на действие паразита, который медленно «переваривает» хозяина изнутри.

Последнее Смутное время, начавшись в 80-е годы с горбачевско-яковлевской «оттепели», сразу же дало антисистеме богатую пищу. В эпоху шизогонии власти, в разгар Смуты, при Ельцине, антисистема расцвела. Реализовалась давняя мечта всех самозванцев и русофобов — им удалось институционализировать Смуту, превратить ее в псевдогосударство «малого народа», паразитирующее на большом народе и старом, советском наследии. Однако цикл жизни Смутного времени ограничен — и поэтому столь болезненно реагируют они на путинскую политическую модель 2012 года, в которой появляется все больше признаков конца их, казалось бы, уже одолевшей страну, антисистемы.

Недавние итоги выборов в Координационный совет оппозиции, несмотря на интенсивную агитацию за создание «безлидерного» руководящего органа, завершаются избранием «среди себя» самой узнаваемой фигуры, то есть очередного некоронованного «царя малого народа». Ни левым, ни правым «крайним» не близок рецепт излечения российских корпораций путем насыщения их советов директоров иностранцами. А иных инициатив, кроме вполне перестроечного «сбрасывания балласта Кавказа», этот «царь» не предлагает. Что поделать: каков народец, таков и его царь. Прошли лучшие времена антисистемы, когда кумир масс Борис Николаевич в образе «гонимого» политика очаровывал огромные аудитории интеллигенции, рабочих, служащих.

Гламурно-богемные «лидеры» с лицами отщепенцев неубедительны ни для кого, кроме совсем зеленой и беспочвенной молодежи и паразитических прослоек мегаполисов. Хотя некоторые считают, что это еще не агония антисистемы, что даже такие неубедительные раки могут стать на безрыбье хищной политической рыбой и в случае обвала перехватить падающую власть.