Ягелло и Витовт

Ягелло и Витовт

В 1377 г. скончался Ольгерд, приняв, говорят, пред смертью схиму. После него осталась огромная семья: двенадцать сыновей и пять дочерей и сверх того много племянников и внуков. Преемником великокняжеского достоинства, помимо старших братьев, стал Ягелло, или Ягайло, старший сын Ольгерда от брака на княжне тверской. Начались смуты и кровопролитные усобицы. Кейстут, проведав о тайных сношениях Ягелло с Тевтонским орденом, непримиримым врагом Литвы, взял Вильну и завладел великокняжеским престолом^ племяннику дал в удел княжество Кревское и Витебское. Ягелло, конечно, не мог удовольствоваться этим; ему удалось заманить дядю на свидание как бы для переговоров и захватить его. Престарелый герой Литвы был закован и посажен в темницу, где по приказу вероломного Ягелло он был задавлен (1382) на радость немцам. В народе был пущен слух, будто Кейстут сам лишил себя жизни.

Сын Кейстута, Витовт, содержался под стражей в замке и, вероятно, испытал бы ту же участь, как и отец; но жена, посещавшая его в заключении, помогла ему обмануть стражу и бежать в одежде служанки из замка. Витовт нашел поддержку у немцев, злейших врагов отца, теперь готовых помогать сыну в борьбе с Ягелло, прежним их союзником, усиления которого в Литве они боялись.

Военные действия, начатые Витовтом в союзе с немцами, сначала были удачны. Ягелло, видя, что двоюродный его брат – враг опасный, тем более что сторону его приняла большая часть Литвы и Жмуди, завел с ним тайные переговоры, обещал ему вернуть отцовские владения, если он отстанет от союза с немцами. Витовт согласился: ему самому был не по душе союз с постоянными врагами литовской народности. Хотя Ягелло и не вполне сдержал свое обещание, не дал Витовту всего обещанного, но последний не выразил ему неудовольствия и усердно начал помогать ему в борьбе с Орденом.

Породнившись с русскими князьями, литовские князья стали все больше и больше склоняться к христианству; многие из потомков Гедимина уже были христианами. Как сказано выше, Ольгерд втайне исповедовал православие, сын его – Ягелло был воспитан своею русскою матерью в православной вере. Не только вера, но и русские нравы, и язык, как известно, стали сильно распространяться в Литве. Если бы дело так шло и дальше, то сменилось бы два-три поколения, – и литовское племя совершенно обрусело бы и слилось бы вполне в один народ с русскими. Уже на князей литовских, православных, говоривших по-русски, породнившихся с домом св. Владимира, начинали смотреть и в других русских областях как на русских князей. Новгород, Псков, Тверь и другие русские земли, вступая в союз с литовскими князьями или признавая их власть над собою, вовсе не думали, что они изменяют русскому делу и подчиняются иноземной силе. На борьбу литовских князей с московскими можно смотреть, как на спор потомков Гедимина с потомками Калиты за владычество над всей Русской землей. Те или другие взяли бы верх – все-таки обе части Русской земли, западная и восточная, соединились бы в одно целое; но случилось обстоятельство, которое надолго помешало этому соединению: великий князь литовский Ягелло, сын Ольгерда, вступил на польский престол, и Литва на время соединяется с Польшей.

Великий князь литовский Ягелло. Гравюра

Польское государство возникло почти в то же время, как и русское. Поляки по своему славянскому происхождению – родные братья русским и по нравам, и по языку своему мало отличались от них; но во второй половине X в. поляки принимают христианство от западных латинских проповедников, и с XI в. мало-помалу растет рознь. Латинское духовенство и глава его римский папа не довольствовались церковной властью, как православное духовенство, а старались забрать в свои руки и мирские дела. Папы сильно враждовали с византийскими патриархами, стоявшими во главе восточной православной церкви, и старались подчинить ее себе. Вражда к православным от католического духовенства переходит и к мирянам.

Страдала Польша, подобно Руси, от удельных усобиц и смут; но, кроме того, здесь, по примеру соседних германских стран, образовалось сильное боярское сословие. Польские магнаты (бояре), владея большими поместьями, хотели в своих имениях господствовать независимо и наконец присвоили себе право выбирать на польский престол королей. Духовенство старалось забрать себе побольше власти в руки; магнаты добивались того же; король не имел ни большой власти, ни такой силы, как литовские князья. Торговля и промышленность попали в руки немцев, поселившихся в Польше, а потом торговля перешла к евреям; те и другие больше всего заботились о своих выгодах; до пользы народа и государства, чуждого для них, им не было дела. Понятно отсюда, почему в Польше все шло врозь. В то же время папа старался через свое духовенство заправлять ее делами, а германский император – подчинить ее своей власти.

В XIV в. со смертью Казимира III прекратился дом Пястов, из которых обыкновенно выбирались польские короли. Магнаты предложили престол племяннику Казимира, венгерскому королю Людовику, с тем чтобы он законом утвердил все права, какими они пользовались по обычаю. Людовик согласился и вступил на польский престол; но когда он увидел, какой страшный раздор в Польше между сословиями и как трудно управлять ею, он вернулся в Венгрию, причем отнял от Польши Галицию и присоединил к своим владениям. Польские магнаты объявили своей королевой меньшую дочь Людовика Ядвигу и стали подыскивать ей жениха. Самым выгодным казался им Ягелло, литовский князь, который охотно посватался за нее. Сватовство это пришлось по душе и правителям-вельможам, и духовенству: первые рассчитывали, что вследствие этого брака Польша, слившись с Литвою, избавится от ее вражды и очень усилится, а духовенство надеялось распространить в Литве власть римской церкви – крестить язычников-литовцев и обратить в католичество православных. Не радовалась предложению Ягелло только Ядвига: у нее был уже свой жених. Она долго противилась браку с литовским князем, как ни настаивали вельможи. Говорят, что только епископы убедили ее: они указали ей на то, что она, согласившись на этот брак, послужит великому делу просвещения литовцев христианским учением и спасет таким образом тысячи душ, коснеющих в язычестве.

В 1386 г. прибыл Ягелло в столицу Польши – Краков, крестился здесь по римскому обряду, вступил в брак с королевой и короновался. Пред этим он дал присягу соблюдать польские законы, ввести в Литве католическую веру и соединить Литовское княжество и Польшу в одно государство.

Крещение литовцев совершилось легко: христиан между литовскими вельможами было уже немало; язычество сильно держалось только в простом народе. Сам король со своей супругой и духовенством приехал в Вильну, огонь Перкунов велел погасить, священных змей избить, заповедные рощи, где совершались важнейшие языческие обряды, вырубить. Язычники сначала в ужасе смотрели на истребление своей святыни и напрасно ждали, что вот-вот грянет Перкунов гром и уничтожит губителя святыни… А между тем принимавшим крещение давали белые хорошие кафтаны и красивую обувь, а королева щедрою рукою раздавала деньги. Приманка была велика для бедных литовцев: подарки соблазняли их, и они скрепя сердце принимали к себе латинских священников. До тех пор мало-помалу вместе с просвещением распространялась среди литовцев православная христианская вера, и в конце концов вся Литва обрусела бы и стала православною; теперь же, с появлением здесь католического духовенства, дело совершенно изменилось. В Литовско-Русском государстве являются две христианские религии: православная и католическая. Католическое властолюбивое духовенство очень враждебно относилось к православию, старалось православных обратить в католичество, вытеснить вовсе из Литвы православие. От духовенства вражда перешла и к мирянам. Таким образом вносилась в Литовско-Русское государство рознь.

Союз Литвы с Польшею оказался тоже непрочным. Все православные смотрели с негодованием на преданность Ягелло полякам, а когда он потребовал было, по совету польского духовенства, чтобы и русские подданные его присоединились к латинской церкви, то поднялся сильный ропот. В то же время многие литовские вельможи были очень недовольны и тем, что их сила и значение с присоединением Литвы к Польше утрачивались. Этим воспользовался двоюродный брат Ягелло – Витовт (или Витольд). Ему помогли тевтонские рыцари, которые постоянно враждовали с Польшею. Ягелло сначала боролся с Витовтом, но наконец должен был уступить. Витовт был провозглашен великим князем в Литве, и она отделилась от Польши (1392). С этой поры польское правительство всеми силами старается снова присоединить Литовско-Русское княжество к Польше и наконец добивается своего. Это надолго помешало соединению обеих частей Русской земли в одно целое. А католическое духовенство, водворившись в Литовско-Русских владениях, продолжает всеми способами теснить православную веру. Много смуты и беды от этого возникло в Юго-Западной Руси!

Витовт, князь очень решительный и вовсе неразборчивый в средствах, задумал увеличить свое княжество, усилиться так, чтобы ни от кого не зависеть; даже помышлял о королевской короне. Он беспрестанно был в походах: то отбивался от сильных соседей, то старался овладеть новыми землями. Дочь Витовта София была замужем за Василием Димитриевичем; но это не мешало Витовту стремиться к захвату русских областей.

В Смоленске в это время шли усобицы: старший князь старался забрать в свои руки мелких удельных князей. Витовт явился под Смоленском и предложил всем князьям ехать к нему, причем давал охранные грамоты, чтобы они не опасались ничего.

Смоленские князья обрадовались третейскому суду сильного Витовта: думали, что он рассудит их справедливо. С большими дарами все они отправились к нему; он дары-то от них взял, а их всех велел схватить и отправить в Литву, а в Смоленске посадил своих наместников (1395). Потом пришлось, правда, ему вести борьбу с одним из смоленских князей, оставшимся на свободе; но все же Смоленск достался Литве очень легко.

Великий князь литовский Витовт. Гравюра

Василий Димитриевич на этот раз не помешал своему тестю поживиться за счет русских областей, но Витовту Смоленска было еще мало: хотелось ему и в Новгороде утвердиться, да и самую Москву прибрать к рукам. В это время под его покровительство отдался Тохтамыш, просил помочь ему снова воцариться в Золотой Орде и за это обязывался помочь литовскому князю добыть Москву.

Витовт долго готовился к борьбе с татарами, собрал громадное войско: тут были отряды литовские, русские, польские, было несколько сот немецких рыцарей, были и татарские отряды Тохтамыша. До пятидесяти русских и литовских князей начальствовали над войском, во главе которого был сам Витовт. Войско было бодрое и хорошо вооружено. Все, казалось, предвещало блестящий успех. Выступая в поход, Витовт послал сказать хану Золотой Орды Тимур-Кутлуку:

– Бог готовит мне владычество над всеми твоими землями. Будь моим данником или будешь рабом!

Юный Тимур готов был, как говорят летописцы, подчиниться Витовту, признать его старейшим и даже дань платить. Но когда прибыл в татарский стан мурза Едигей, старый опытный вождь, дело пошло иначе. Он съехался для переговоров с Витовтом на берегу Ворсклы.

– Царь наш, – сказал насмешливо Едигей Витовту, – справедливо мог признать тебя отцом: ты старше его летами, но моложе меня. Покорись мне, плати дань и на литовских деньгах изображай печать мою!

Насмешка эта привела в ярость Витовта. Он дал приказ начинать сражение. Один из воевод литовских, видя громадные полчища татар, советовал лучше попытаться помириться на выгодных условиях, но более юные и рьяные литовские воеводы смеялись над этой осторожностью. «Сокрушим неверных!» – кричали они.

Полчища татар были многочисленнее литовского войска; Витовт надеялся на свои пушки и пищали. Но в те времена не умели не только метко стрелять из пушек, но и с трудом поворачивали их, медленно заряжали, да и орудия были еще плохие, так что от них было больше грому, чем беды для неприятеля. Притом татары в открытом поле нападали врассыпную, небольшими отрядами: пушки им не могли нанести большого вреда. Сначала, впрочем, литовцы расстроили было полчища Едигея; но когда татары зашли в тыл литовскому войску и внезапно и стремительно ударили на него, то литовские полки были смяты. Побоище длилось до самой поздней ночи. Татары беспощадно резали, топтали, забирали толпами усталых и оторопевших неприятелей. Одних князей убитых летописец насчитывал до 20. Едва третья часть литовского войска спаслась. Татары гнались за бегущим Витовтом верст пятьсот до самого Киева, предавая все страшному разорению (1399). Но опустошением части Литовского княжества дело и кончилось: татары, видно, уже были не в силах поработить всю Литву, обложить ее тяжелой данью, как некогда поступил Батый с нашим отечеством.

Герб Великого литовского княжества

Одержи Витовт победу над татарами на Ворскле, подобную Куликовской, он вошел бы в такую силу, что и Москва не устояла бы против него. Удачнее шли его дела на западе: здесь он сообща с польским королем нанес страшное поражение тевтонским рыцарям (при Танненберге, 1410 г.). В этой битве участвовали полки всех западнорусских княжеств; особенно отличился смоленский полк. После погрома на Ворскле Витовт притих было, оставил в покое Новгород; но Смоленск, где пытался утвердиться прежний князь Юрий, Витовт удержал в своих руках.

Через несколько лет, отдохнув от поражения, он стал снова добиваться русских земель, напал на Псковскую область; псковичи и новгородцы стали искать обороны в Москве. Когда увидел Василий Димитриевич, что тесть его не довольствуется Смоленском, а добирается до других русских областей, то объявил ему войну. Три раза сходились Василий и Витовт со своими войсками, готовые к бою, но до битвы дело не доходило: оба князя были очень осторожны. Витовт наконец оставил в покое русские области. Границей между литовскими и московскими владениями назначена река Угра. Здесь в последний раз в княжение Василия Димитриевича встретились русские и литовские войска.