Загадка 37-го года

Загадка 37-го года

Множество публикаций появилось за последнее время по поводу «большого террора» 1937 года. Некоторые авторы называют его «возмездием» самим организаторам революции. Другие отмечают, что террор начался еще в 1918 году, с 1918 по 1922 гг. было уничтожено людей в 30 раз больше, чем в «страшные 30-е годы». До сих пор идут бурные споры о том, почему Сталин решил вдруг уничтожить верхушку верно служившей ему большевистской элиты.

Часто цитируют стихотворение великого русского поэта Федора Тютчева о том, что «умом Россию не понять…». Однако мало кто знает, что в своем последнем стихотворении поэт пророчески предупреждал:

Спасенья нет в насилье и во лжи, —

Как ни орудуй ими смело, —

Для человеческой души,

Для человеческого дела!

Знай, торжествующий (кто б ни был он!)

Во всеоружии насилья и обмана, —

Придет и твой черед, и, поздно или рано,

Ты ими ж будешь побежден!

Тютчев, конечно, вряд ли предполагал, что с Россией может произойти такая страшная трагедия, которая случилась в XX веке. Однако он точно предсказал, что случится с теми, кто попытается править при помощи лжи и насилья: они будут уничтожены тем же самым режимом, который создадут. Именно так и следует, как считают некоторые историки, рассматривать трагедию 1937 года. Конечно, это был никакой не «пик террора», не внезапное уничтожение больших масс людей по неожиданной прихоти впавшего в безумие Сталина. Истребление, куда в больших масштабах, началось с 1918 года, когда уже к 1922 году в результате Гражданской войны, голода и разрухи, население России сократилось на 15,1 миллиона человек. Затем последовал страшный голод начала 30-х, ужасы коллективизации, когда снова погибли миллионы. А потому 1937 год отличается от всего предшествующего периода вовсе не масштабами террора, а тем, что сажать и расстреливать стали уже не представителей «эксплуататорских классов», не простых русских крестьян, а «своих», тех, кто раньше сам их убивал, кто въехал в чужие дворцы, удобно устроился в чужих квартирах. Хронос революции стал неумолимо пожирать своих детей. Такое было во всех революциях, во Франции, в других странах.