Глава III. Конь в Передней Азии

Глава III.

Конь в Передней Азии

Когда человек сел на коня?

И, крутя живые спицы

Мчатся вихрем колесницы.

А. Блок.

Начиная с рубежа III-II тысячелетий до н. э. лошади все более уверенно занимают место среди других верховых и упряжных животных, хотя, как известно, они не упомянуты ни в одном из 282 пунктов законов Хаммурапи (XVIII в. до н. э.) [19, 197-217]. Недавно Е. Гордон [193], используя свидетельства шумерских басен, найденных в Ниппуре и Уре и датирующихся примерно 2000 г. до н. э., привел новые неизвестные данные. Речь идет о коне, сбросившем всадника, о тяжелой работе лошади и, в одном случае, о муле. Как и в более позднее время, говорится об опасности верховой езды и предпочтении, которое следует отдавать мулам, а также передвижению на колеснице. К этому же времени относится гимн, посвященный героическим подвигам Шульги, второго царя III династии Ура, обожествленного при жизни [66, 266]:

Гордый осел, который спешит по караванной дороге,

Быстрая лошадь с развевающемся хвостом,

Ослиный жеребец Шакана, который хорошо умеет бегать,

Это я! [202, 11]

Шульги, возведший укрепления для защиты от гутиев, реорганизовал войско, вновь введя в него копейщиков «из граждан Ура». В качестве одного из самых героических своих деяний Шульги описывает путешествие из Ниппура в Ур, когда в бурю и непогоду за день он покрыл расстояние 120 или 140 км («Покрыл я отрезок дороги в пятнадцать двойных часов. Мои героические мужи изумились по этому поводу. В один день праздновал я в Уре и Нибуре с Уту, юношей, моим братом и другом. Пил я во дворце, основанном Анном, опьяняющее питье» [202, 12].

Такой путь и для современных лошадей дело не простое. Для времени Хаммурапи число свидетельств о лошадях возрастает. От его наследника, Самсуилуна дошло до нас следующее письмо: «Возьми на корм лошадям один гур зерна, чтобы у лошадей было что есть, чтобы они не голодали» [202, 14]. К этому же времени относится письмо из Мари принцу Каркемыша о желании марийского царя получить коней. Они были посланы ему из Харсимны, находившейся недалеко от Хаттушаша.

И. Потрац приводит два фрагмента надписей с упоминанием наиболее раннего примера верховой езды В одном из них всего лишь одна фраза: «выезжает он на лошади» [220, 22], в другом — более пространный отрывок: «И он [царь] садится на лошадь и отправляется вверх к реке бога Анциля, в воротах дома он спускается, [сходит с коня] и входит в дом» [220, 22-23].

Позже хеттский царь Хаттусили даже пишет Кадашман-Энлилю II Вавилонскому: «В стране брата моего лошадей больше, чем соломы». А. Камменхюбер приводит также сведения из марийских документов об использовании коней знатью; о стойлах (при раскопках Мегиддо в Сирии открыты остатки каменных, отлично оборудованных конюшен); о карих и белых лошадях о недовольстве Ишхиадата переплатой за двух лошадей; о нападении грабителей на охрану каравана, в котором был конь и десять ослов [202, 14]. Поэтичное описание колесницы встречается и в эпосе о Гильгамеше: «Заложу тебе колесницу, в нее ты запряжешь коней огромных, все падут перед тобой цари, князья и владыки, будет мул выступать под ношей тяжелой, будет конь твой могучий стремить колесницу и гордиться что равных себе не знает» [141, I, 127].

В переписке царей, будь то письмо царя Кипра фараону Аменхотепу на рубеже XV и XIV вв. до н. э. или касситского правителя Вавилона Бурнабуриаша знаменитому фараону-еретику Эхнатону (XIV в. до н. э.), мирные фразы всегда канонические: «Я благополучен, да будет благоденствие тебе, твоим женам, твоим друзьям, твоей стране, твоим вельможам, твоим коням, твоим колесницам» (курсив мой. — В. К.) [5, 44].