Император Петр III Федорович (10(21).02.1728-5.07.1762) Годы правления – 1761-1762

Император Петр III Федорович (10(21).02.1728-5.07.1762)

Годы правления – 1761-1762

Император Петр III с самого рождения был игрушкой в руках судьбы, изгибы которой были так прихотливы, что в них мог бы запутаться и человек гораздо больших ума, способностей и силы характера. Он родился 10 февраля 1728 года в небольшом городе Киле, на побережье Кильской бухты Балтийского моря, и получил традиционное для немецких принцев тройное имя Карл Петр Ульрих. Но детство этого принца трудно назвать счастливым. Когда ему было всего три месяца, умерла от чахотки его мать – дочь Петра I Анна. В десятилетнем возрасте он потерял и отца – племянника шведского короля Карла XII, голштинского герцога Карла Фридриха.

По решению семьи герцогов Голштинских опекуном мальчика, который мог стать наследником двух королевских престолов, был объявлен его двоюродный дядя – Адольф Фридрих, епископ Любский (Любекский), избранный в то время шведским правителем. Но воспитанием Карла Петра Ульриха фактически занимались гофмаршал его двора Брюммер, швед по происхождению, и оберкамергер Берхгольц. Они должны были вырастить из принца будущего короля Швеции, но занимались тем, что запугивали, унижали и спаивали своего воспитанника, превращая его в жестокого, пустого, подозрительного, грубого и бестолкового человека, не испытывавшего ни к кому ни любви, ни жалости, ни уважения.

Когда принцу исполнилось 14 лет, фортуна совершила свой очередной зигзаг, и жизнь его резко изменилась. О нем вспомнила родная тетка Елизавета, ставшая русской императрицей. Она забрала племянника к себе в Россию, где он сменил вероисповедание, имя (стал Петром Федоровичем) и из претендента на шведский королевский трон превратился в наследника русского императорского престола. В августе 1743 года по настоянию Елизаветы Петр Федорович официально отрекся от шведской короны в пользу своего бывшего опекуна Адольфа Фридриха.

Тетка Елизавета пыталась сделать из него русского царевича. Но духовник Симон Теодорский напрасно старался воспитать его в духе православной веры. Мальчик упрямился, уклонялся от занятий и неоднократно просил императрицу отпустить его в Швецию, так как в России ему не нравилось. Получив категорический отказ, он внешне смирился, но учиться по-прежнему не хотел. Он избегал своих учителей: преподавателя русской словесности Исаака Веселовского, математика и историка, профессора Якоба Штелина, балетмейстера Ланге, – зато дружил с горничными и лакеями, любил военные забавы и плебейские игры, крепкие спиртные напитки и грубые развлечения дворцовой прислуги. Великий князь был труслив и жесток одновременно. Он научился хорошо стрелять, но боялся ездить на охоту, робел подойти к ручному медведю в дворцовом зверинце, которого все кормили хлебом из рук, но с каким-то диким наслаждением мучил собак. У наследника престола были явные проблемы с умственным развитием, а его неврастеничная натура все больше беспокоила императрицу.

Напрасными оказались и надежды на то, что его исправит женитьба на немецкой принцессе Софии Ангальт-Цербст-ской (Екатерине Алексеевне). Некоторые источники свидетельствуют, что поначалу невеста очень нравилась великому князю. Он с удовольствием с ней общался, ему было с ней весело. Но потом она ему надоела, и он вернулся к прежним друзьям и занятиям.

Уже в период жениховства многое в великом князе удивляло и настораживало юную немецкую принцессу. Так, в своих «Записках» Екатерина позднее отметит, что доверительное отношение к ней Петра носило своеобразный характер. Она писала:

«Помню, как между прочим он сказал мне, что ему всего более нравится во мне то, что я его двоюродная сестра и что по родству он может говорить со мною откровенно; вслед за тем он мне открылся в своей любви к одной из фрейлин императрицы, удаленной от двора по случаю несчастья ее матери, госпожи Лопухиной, которая была сослана в Сибирь; он мне объяснил, что желал бы жениться на ней, но что готов жениться на мне, так как этого желает его тетка. Я краснела, слушая эти излияния родственного чувства, и благодарила его за предварительную доверенность; но в глубине души я не могла надивиться его бесстыдству и совершенному непониманию многих вещей».

Их семейная жизнь после свадьбы была по меньшей мере странной. Петр Федорович разочаровал и свою юную супругу, и императрицу, и все ее окружение. Несмотря на все старания Екатерины быть хорошей женой своему мужу, великий князь смотрел на нее исключительно как на подружку, с которой можно было поговорить и поиграть в куклы. В первую брачную ночь он не проявил никакого интереса к выполнению супружеских обязанностей. На пятом году брака на вопрос фрейлины Чоглоковой, почему у нее до сих пор нет детей, великая княгиня ответила, что все еще остается девственницей. И, как Екатерина утверждала позже в своих мемуарах, она ни разу не спала с Петром Федоровичем все первые девять лет супружества. Муж приходил в ее спальню, чтобы поговорить о военных забавах, или приносил с собой игрушки и самозабвенно возился с ними на кровати жены. Тетка-императрица не одобряла его пристрастия к куклам, а в приватные покои великой княгини она не совалась.

Однако любопытно, что к первым годам их совместной жизни относится сохранившееся письмо Петра к жене, в котором содержится ревнивый упрек в ее адрес:

«Милостивая Государыня. Прошу вас не беспокоится нынешнюю ночь спать со мной, потому что поздно уже меня обманывать, постель стала слишком узка – после двух недель разлуки; сегодня полдень. Ваш несчастный муж котораго вы никогда не удостоиваете этого имени Петр… Декабря 1746».

Содержание письма заставляет сомневаться в правдивости слов Екатерины о том, что великий князь не видел в ней предмета супружеской страсти.

До свадьбы женщины вообще мало занимали Петра. Но со временем он стал ими интересоваться, при этом уделял внимание далеко не самым красивым, что не могло не раздражать его молодую жену. Она что было сил сохраняла добродетель и видимость благополучных отношений с мужем, старалась на людях быть веселой и приветливой и не подавать виду, что несчастлива. Сначала с таким «платоническим» браком племянника мирилась и императрица Елизавета Петровна. Отсутствие сексуальных отношений она объясняла слишком юным возрастом супругов, которые, по сути, были еще детьми. Но когда Екатерине перевалило за 20 лет, давление на нее со стороны императрицы усилилось. Империи нужен был продолжатель династии Романовых, и если его не хотел или не мог зачать законный наследник, это должна была сделать без него его супруга. Екатерину буквально подталкивали к тайной связи с кем-нибудь из придворных, да и природа молодой, здоровой и внешне привлекательной девушки тоже требовала своего. Постоянно находясь в кругу любезных, ухоженных и модно одетых пажей, камергеров и гвардейских офицеров, трудно было не влюбиться.

Когда Екатерине Алексеевне было 23 года и она уже семь лет прожила в бесплодном замужестве, в ее окружении появился молодой красавчик граф Сергей Салтыков. Заметив, что великая княгиня к нему неравнодушна, императрица Елизавета и канцлер Бестужев стали всячески содействовать сближению пары. Сначала Екатерина не хотела изменять мужу, опасаясь возможных последствий, но ей быстро объяснили, что возможная беременность будет на пользу всей семье, и она уступила своим желаниям. Вскоре Салтыков стал ее любовником.

Любопытно, что любовное приключение великой княгини наконец-то заставило и ее собственного мужа обратить на нее внимание. Он вспомнил, что имеет на нее права и должен выполнять свой супружеский долг. Похоже, в это время его уже мало смущало то обстоятельство, что он должен делить жену с другим мужчиной, хотя слухи о ее измене, несомненно, доходили и до его ушей.

Плодом отношений этого треугольника стало рождение великого князя Павла Петровича (1754–1801), будущего императора Павла I. Кто был его настоящим отцом – тайна семьи Романовых. В одном месте своих мемуаров Екатерина намекала, что Павел родился от Салтыкова, но из другой части ее воспоминаний видно, что наследник мог появиться на свет и от Петра Федоровича. Возможно, Екатерина Алексеевна и сама не знала, чьим сыном следует считать ее ребенка, поэтому и не стала уточнять это обстоятельство. Но, похоже, что и тогда, и потом происхождение Павла Петровича никого, кроме него самого, в семье Романовых не задевало. Последующие императоры интересовались этим скорее из любопытства и желания точнее определить собственную национальную принадлежность. Известный современный исследователь А. Б. Каменский отмечает: когда Александр III узнал от историка Я. Л. Барскова, что Екатерина намекала на отцовство Салтыкова, то очень обрадовался тому, что в нем, прямом потомке Павла I, больше русской крови, чем он полагал ранее.

Императрица Елизавета была довольна рождением «внука» и взяла его под свое крыло. Мальчика унесли в покои императрицы. Там он был окружен чрезмерными заботами. Комнату всегда жарко топили. Младенец, завернутый во фланелевые пеленки, лежал в кроватке, обитой изнутри мехом черно-бурых лисиц. Его укрывали двумя одеялами: атласным на вате и бархатным на лисьем меху. Малыш страшно потел от такого варварского воспитания, а позже, уже будучи взрослым, часто простужался от малейшего ветерка. Бабушка вскакивала и кидалась к нему при каждом писке.

На Екатерину она почти перестала обращать внимание. На крестины внучатого племянника Елизавета подарила невестке указ о выдаче из казны 100 тысяч рублей, которые вскоре забрала обратно, чтобы подарить их Петру Федоровичу (Екатерине эти деньги вновь выплатили спустя месяц). Еще императрица послала великой княгине ларчик с драгоценностями. Открыв его, Екатерина увидела, по ее словам, «очень бедное маленькое ожерелье, серьги и два жалких перстня», которые она постыдилась бы подарить своей «камерфрау: во всех вещах не было ни одного камня, который бы стоил сто рублей, и это не вознаграждалось ни работой, ни вкусом».

После крестин Екатерину во избежание всяких сплетен изолировали от Салтыкова и ее подруги – фрейлины Гагариной. Графа отправили в Швецию с известием о рождении у великокняжеской четы сына (странное, с современной точки зрения, поручение для возможного отца ребенка), а Гагарину срочно выдали замуж.

Молодая мать тяжело переживала свое одиночество. Позднее она отметит в «Записках»:

«Я более чем когда-либо замкнулась в своей комнате, и то и дело плакала. Чтоб не выходить, я сказала, что у меня возобновилась боль в ноге и что не могу встать с постели; но в сущности я не могла и не хотела никого видеть, потому что на душе было тяжело».

Официальный отец мальчика – Петр Федорович – не выразил ни большой радости, ни особенного неудовольствия по поводу рождения Павла, а уж Екатерине и подавно не выказал ни благодарности, ни сочувствия, ни претензий, такой уж он был человек. И каждый в семье Романовых продолжил заниматься тем, что его интересовало. Елизавета развлекалась и нянчилась с маленьким Павлом, Екатерина читала французские романы и сочинения европейских философов (Вольтера, Дидро, Монтескье), а Петр Федорович пьянствовал с приятелями и играл в солдатики.

Было между супругами и еще одно несходство, так сказать, эстетического свойства. Петр любил музыку, тонко чувствовал ее. Он сам неплохо играл на скрипке, и из его покоев часто раздавались звуки этого инструмента. Екатерина, наоборот, была обделена музыкальным слухом, и музицирование мужа было ей просто неприятно. Она старалась как можно плотнее закрыть двери в свои комнаты, чтобы не слышать его скрипичных пассажей. Петра, с детства привыкшего гордиться этим своим талантом, обижало и раздражало такое отношение к нему его собственной жены, и он назло ей начинал играть, когда ей хотелось читать или отдыхать. Но, возможно, со временем Екатерина и изменила бы отношение к этому его увлечению, если бы не серьезные недостатки супруга, которые все более углубляли пропасть между ними.

Мы уже упоминали о том, что великий князь начал пьянствовать с десятилетнего возраста, и со временем этот порок в нем только развивался. Буквально в первые дни после женитьбы его размах шокировал Екатерину Алексеевну, которая была наслышана о пристрастии жениха к спиртному, но не представляла всех масштабов этого бедствия. Великокняжеская чета совершала поездку с императрицей Елизаветой в село Тайнинское под Москвой. Там в загородной усадьбе для них был накрыт стол, и во время обеда фельдмаршал Бутурлин сумел так напоить Петра Федоровича, что тот потерял память и дар речи. Его молодая жена не могла стерпеть такого стыда и унижения и разрыдалась. Императрице пришлось ее утешать, потом обе они покинули обед до его окончания, нарушив все правила этикета. А во время разборки императорского дворца в Кремле после пожара 1753 года в покоях великого князя Петра Федоровича в больших дубовых комодах вместо белья и личных безделушек были обнаружены большие запасы бутылок вина и крепких настоек. Там он их прятал от тетушки Елизаветы, которая пыталась ограничить его доступ к царским погребам.

Детская игра в солдатики, которой великий князь увлекся еще в Голштинии, со временем превратилась в болезненное увлечение. Целая комната в его покоях была занята большими столами, на которых он часами мог расставлять фигурки, изготовленные из дерева, свинца, крахмала и воска, одетые в мундиры разных родов войск различных государств. По периметру стола были устроены имитации артиллерийских орудий – латунные полоски с прикрепленными к ним шнурками. За них великий князь дергал, когда нужно было произвести «залп» – его заменял щелчок латуни о край столовой доски. Игрушечное войско Петра жило по военному уставу, который исполнялся неукоснительно. Для смены «часовых» в положенное время великий князь надевал парадный мундир, высокие сапоги со шпорами, офицерский значок и шарф.

Нарушать порядок в этом военном лагере никому не дозволялось. Однажды через вал игрушечной крепости перелезла обычная крыса из тех, что в множестве тогда водились в императорских дворцах, и съела двух крахмальных солдатиков. На ее поимку бросилась легавая собака-ищейка великого князя и схватила «преступницу». Крысу судили военно-полевым судом, и она была повешена посреди комнаты великого князя. Труп животного три дня висел в петле в назидание другим крысам, желавшим покуситься на крепость. При этом Петр очень обиделся на Екатерину, которая со смехом сказала, что он нарушил закон, так как перед судом не допросил крысу как положено и не узнал, что она может сообщить в свое оправдание.

Когда Петру Федоровичу игрушечные солдатики надоедали, он был не прочь развлечься военной забавой с живыми людьми. У него был небольшой отряд голштинских солдат, с которыми он без устали проводил экзерциции и устраивал миниатюрные плац-парады. В городских дворцах великий князь заставлял изучать ружейные приемы не только лакеев и кучеров, но и собственную жену Екатерину Алексеевну. Позже в своих мемуарах она напишет, как муж обучал ее, словно гренадера, правильно держать ружье и упражняться с ним, а также ставил на караул у двери собственных покоев.

Великий князь Петр Федорович славился и еще одной неприятной манерой. Как многие нервные люди, он был жаден в еде, любил всякие деликатесы. Самой сильной его страстью были устрицы. Как только свежую партию этих моллюсков привозили ко двору с балтийского побережья Германии, он требовал их приготовить и начинал лакомиться ими независимо от времени суток. Петр поглощал устрицы до тех пор, пока они не заканчивались, а потом страдал желудком и пребывал в дурном настроении.

Перспектива оказаться под властью такого человека, когда он окажется на императорском троне, привлекала немногих. Некоторые современники надеялись, что Елизавета все-таки лишит его права престолонаследия и объявит своим преемником внучатого племянника Павла Петровича при регентстве великой княгини Екатерины Алексеевны или молодого фаворита Ивана Шувалова. Но императрица не торопилась с таким решением, и престол достался Петру Федоровичу.

Правда, после присяги некоторые гвардейцы говорили, что наконец-то после стольких женщин во главе государства встанет мужчина-император. Они еще не знали, что Петр Федорович будет царствовать только шесть месяцев. В. О. Ключевский столетие спустя напишет о нем:

«Случайный гость русского престола, он мелькнул падучей звездой на русском политическом небосклоне, оставив всех в недоумении, зачем он на нем появился».

А пока, будучи императором Петром III, племянник Елизаветы Петровны мог играть в солдатики с настоящей гвардией и армией. Его кумиром в военном деле и на государственном поприще был дальний родственник – прусский король Фридрих II. Петр ввел в русской армии прусские порядки, прусскую военную форму, мечтал укомплектовать лучшие части прусскими солдатами и офицерами. Фридриха, с королевством которого Россия находилась в состоянии войны, он называл своим генералом и даже тайно принял чин полковника вражеского государства. Петр III разорвал союз с Австрией и накануне победы русской и австрийской армий в Семилетней войне подписал мирный договор с Пруссией. Война действительно затянулась и уносила слишком много жизней русских солдат и денег из государственной казны, но император даже не попытался воспользоваться благоприятной ситуацией и взять с Пруссии хоть какую-нибудь контрибуцию. Наоборот, он снова собирался вступить в военные действия, но только на стороне пруссаков. Петр Федорович смутил своих придворных и иностранных послов тем, что на устроенном им 10 мая 1762 года торжественном обеде в честь подписания мира с Пруссией не только поднимал заздравные тосты в честь Фридриха, но и, основательно выпив, преклонял колени перед его портретом.

Как это ни удивительно, но внутренняя политика Петра Федоровича была вполне успешной. Он оказался довольно энергичным администратором и за полгода своего короткого царствования успел подписать 192 именных и сенатских указа, многие из которых, если воспользоваться современной политической терминологией, можно условно назвать либеральными. Особо среди них следует отметить Манифест 18 февраля 1762 года «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», последствием которого стало появление в России первого свободного сословия, получившего право самостоятельно определять свою личную судьбу и карьеру. Император ликвидировал Тайную канцелярию – учреждение, десятилетиями наводившее ужас на русское общество, и изменил систему политического сыска в стране, запретив доносительство и переведя расследования политических дел на профессиональную юридическую основу.

Петр III амнистировал многих ссыльных, попавших в опалу в царствование Елизаветы. При дворе снова появились некогда влиятельные старцы: Бирон, Миних, Лесток. Но бедный Петр ничего не понимал в людях и не собирался разбираться в сложностях их взаимоотношений. Он попытался публично помирить 79-летнего Миниха и 72-летнего Бирона. Но этим только поставил обоих в неловкое и глупое положение и вызвал их тайное неудовольствие под злорадные ухмылки придворных и иностранных посланников.

Попробовал новый император проявить милосердие и к бывшему государю Ивану Антоновичу, томившемуся в Шлиссельбургской крепости. Его судьба была семейным делом Романовых, и Петр Федорович взял с собой супругу – Екатерину Алексеевну. Они вместе навестили несчастного узника, но вынесли из его камеры совершенно разные впечатления. Чувства Петра были похожи скорее на жалость к своему младшему кузену. Историк А. Г. Брикнер считал, что император собирался со временем облегчить его положение. А вот Екатерина питала к этому, тоже не совсем чужому для нее человеку, страх и отвращение. Возможно, уже тогда она решила для себя, как поступит с ним в будущем, если ей удастся заполучить власть в свои руки. Десять лет спустя она напишет в своих мемуарах: «Принц Иван был сумасшедшим, я его видела в 1762 году; кроме того, он был заика». Забегая вперед, скажем, что обоим «русским принцам» после этого свидания оставалось жить недолго.

Но все эти поступки не помогли Петру Федоровичу завоевать любовь и уважение подданных. Для них он так и остался чужаком, голштинцем, явившимся издалека, чтобы занять престол. Он не пользовался популярностью даже в своем ближайшем окружении. Императору было немного за тридцать. Он был дородным, белокурым, с голубыми глазами – типичным немцем. Вечно одетый в прусский полковничий мундир, обутый в высокие сапоги с такими узкими голенищами, что в них трудно было сгибать ноги, Петр III выглядел странным и инородным существом в интерьерах петербургских императорских дворцов. Царь все время боялся или стеснялся сказать глупость, поэтому говорил напыщенными пустыми фразами, дичился столичного светского общества и большую часть времени проводил в загородных резиденциях.

В отличие от своей тетки Елизаветы, Петр III любил порядок и предпочитал организованный образ жизни. Он вставал ровно в семь утра под звон курантов Петропавловского собора. Не желая тратить впустую ни минуты, во время одевания он общался с генералами и флигель-адъютантами, получал первые утренние новости, отдавал текущие распоряжения, пил кофе и курил трубку.

В восемь часов император переходил в свой рабочий кабинет. Здесь он принимал своего статс-секретаря Дмитрия Волкова, генерал-прокурора Сената Александра Глебова, президентов коллегий и других важных сановников с докладами. Бывало, что в это же время его посещала и супруга Екатерина Алексеевна, имевшая к нему вопросы, касающиеся государственной политики. Работа в кабинете продолжалась около трех часов.

В одиннадцать утра Петр, надев портупею со шпагой и шляпу, взяв перчатки и трость, выходил со своими приближенными на Дворцовую площадь. Каждый день его ждал там один из гвардейских полков, и император лично производил развод караулов.

К полудню Петр III оправлялся в Сенат, потом в Синод, в который никогда не ездила ни одна из царствовавших до него императриц, посещал некоторые из коллегий, Адмиралтейство и Монетный двор, осматривал петербургские мануфактуры и затянувшуюся стройку нового Зимнего дворца. Некоторые вельможи, знавшие еще его деда, сравнивали молодого государя с Петром I. Вероятно, именно эта активность императора позволила историку М. И. Семевскому считать, что в то время Петр Федорович был

«человек в полном расцвете сил и здоровья, живой, необыкновенно подвижный и обуреваемый необыкновенною жаждою деятельности. Петр всюду хотел быть, все видеть, многое предпринять, много из того, что видел и о чем слышал, переделать».

Но в Петра I Петр III играл только до обеда. После него он словно превращался в тетушку Елизавету. Обедать он садился в два или в три часа. За столом он любил шумное общество мужчин и дам, приглашая в будние дни от десяти до тридцати гостей, а в праздники – и до сотни. Вино и пунш лились рекой, шумные разговоры перемежались взрывами смеха. Екатерина считала такое ежедневное веселье за обедом неуместным и нередко обедала отдельно, в своих покоях.

После обеда насытившийся и захмелевший император немного отдыхал. Затем играл с приближенными в бильярд, карты или шахматы.

Вечером, когда император оставался дома, у него вновь собиралось шумное общество, которое просиживало с ним за столом до двух-трех часов ночи. Если Петр выезжал в гости, иногда вместе с Екатериной, то возвращался к пяти часам утра, уже после супруги.

Фельдмаршал Миних, вновь облагодетельствованный молодым императором, в своих «Записках» отзывался о нем почти восторженно:

«Этот государь был от природы пылок, деятелен, быстр, неутомим, гневен, вспыльчив и неукротим.

Он очень любил все военное и не носил другого платья, кроме мундира. Он с каким-то энтузиазмом подражал королю прусскому, как в отношении своей внешности, так и в отношении всего, касавшегося войска. Он был полковником прусского пехотного полка, что казалось вовсе не соответственным его сану, и носил прусский мундир; точно так же и король прусский был полковником второго московского пехотного полка. Император некоторое время не надевал вовсе ордена св. Андрея (орден Андрея Первозванного русскому императору полагалось носить по государственному этикету. – Л. С.), а носил прусский орден Черного Орла.

Неизвестно, каковы были религиозные убеждения императора, но все видели, что во время богослужения он был крайне невнимателен и подавал повод к соблазну, беспрестанно переходя с одной стороны церкви на другую, чтобы болтать с дамами».

Петр Федорович обладал сколь многими достоинствами, столь и многими же неприятными свойствами. Но одним из самых существенных его недостатков была неспособность окружать себя верными и преданными людьми. Он не мог и не умел найти поддержку и понимание даже в собственной семье. Еще будучи великим князем, Петр не считал нужным скрывать от супруги свои симпатии к другим женщинам, прямо у нее на глазах волочился за ее фрейлиной, девицей Марфой Исаевной Шафировой. Екатерина Алексеевна платила мужу той же монетой. После короткого романа с Сергеем Салтыковым, о котором мы уже упоминали, она завела любовные отношения с польским аристократом, роскошным красавцем Станиславом Августом Понятовским (будущим королем Польши), тогда жившим в Петербурге. Великая княгиня якобы даже родила от Понятовского дочь Анну, которая умерла в младенчестве. В то время супруги снисходительно относились к любовным связям друг друга. Так жили не только они, но и весь петербургский двор и все королевские и герцогские дворы Европы; это была обычная модель поведения утопавших в роскоши и не обремененных повседневными обязанностями и заботами аристократов «галантного» XVIII столетия. Тем более что делить им было пока нечего, вся власть принадлежала императрице Елизавете Петровне. Но после ее смерти все резко изменилось.

Вступив на престол, Петр Федорович тут же потребовал клятв в верности себе со стороны гвардии. Он всячески стал принижать роль своей супруги – императрицы Екатерины Алексеевны, относился к ней пренебрежительно, не упускал возможности обидеть или оскорбить. В манифесте о восшествии Петра на престол Екатерина и Павел даже не упоминались. Специальным указом на содержание императрицы выделялось строго 120 тысяч рублей в год, при этом ей было запрещено пользоваться экзотическими фруктами из оранжереи Петергофа, которые она так любила раньше. Екатерина в первые недели правления Петра надеялась, что еще сможет сохранять хотя бы видимость приличий. Она не пошла на торжественный обед по случаю подписания мирного договора с Пруссией, сказавшись больной, но при этом воздерживалась от явного осуждения политики своего мужа. Тот же, почувствовав власть, стал обращаться с ней все более бесцеремонно. 9 июня во время обеда, когда Екатерина попыталась высказать свое мнение по политическому вопросу, Петр обозвал ее «дурой» и хотел арестовать. Этому воспрепятствовал принц Г еорг Голштинский, который приходился дядей обоим супругам. Он уговорил императора не подвергать императрицу аресту. В тот день Екатерине и ее ближайшему окружению стало ясно, что для нее попытка заговора против мужа не более опасна, чем бездействие и благодушие. Петр не любил и не уважал свою супругу и был не прочь от нее избавиться.

Своим сыном и наследником Павлом император интересовался мало. Но профессор Якоб Штелин, один из воспитателей и учителей великого князя, в своих записках приводит рассказ о том, что при одном из посещений сына Петр III сказал:

«Из него со временем выйдет хороший малый. Пусть пока он останется под прежним надзором, но я скоро сделаю другое распоряжение и постараюсь, чтоб он получил другое, лучшее воспитание вместо женского».

То есть Петр Федорович имел намерение как можно раньше вывести Павла из-под влияния матери.

Император завел себе официальную фаворитку. Ею стала дочь сенатора, генерал-аншефа Р. И. Воронцова Елизавета Романовна, родная сестра подруги императрицы Екатерины – Екатерины Романовны Дашковой. При дворе шептались, что царь был бы не прочь развестись с женой и жениться на фаворитке. Он часто появлялся в сопровождении Воронцовой во время официальных выходов и придворных празднеств. Елизавета Романовна была некрасива, и то, что именно ее император предпочел не лишенной женского очарования Екатерине, забавляло и раздражало придворных и иностранных послов. Чтобы любовница всегда была под рукой, Петр назначил ее обер-гофмейстериной фрейлин своей жены, и она получила право постоянно жить в императорском дворце.

Появилась прямая угроза личному благополучию и политическому будущему императрицы. Конечно, Петр III не мог даже и подозревать, что своим поведением он сам подталкивает жену к решительным действиям и что страх за себя и своего сына Павла заставит ее поторопиться с организацией государственного переворота.

Необходимость такого шага сама Екатерина позже объяснит в письме своему бывшему любовнику и близкому другу Понятовскому следующим образом:

«Петр третий совершенно потерял разсудок, котораго у него и без таго было немного; он шел на пролом, хотел разпустить гвардию, вывести ее за город и заместить Голштинцами, хотел ввести иное вероисповедание, жениться на Елизавете Воронцовой, а со мной развестись и засадить меня в тюрьму.

В день празднования мира с прусским королем, он оскорбил меня публично за обедом, а вечером приказал меня арестовать. Мой дядя Георгий заставил его отменить этот приказ. Только с этаго дня я обратила внимание на предложения с которыми ко мне приступали со смерти императрицы Елизаветы».

Уже в последние годы жизни Елизаветы Петровны Екатерина за спиной мужа и «свекрови» вела тайные переговоры с придворными и иностранными дипломатами. Многие вельможи «большого двора», в том числе и те, что когда-то противились браку Петра с Екатериной, теперь поддерживали ее. Это придавало ей смелости. Вопреки запретам императрицы она, как когда-то и сама Елизавета, часто переодевалась в мужской костюм, скакала на лошади, по-мужски сидя верхом в седле, покидала дворец, чтобы встретиться со своим любовником. Но неожиданно она лишилась своей опоры. Понятовский был выслан из страны (одной из причин стала слишком явная связь с великой княгиней), канцлер Бестужев попал в опалу, умер генерал-фельдмаршал Апраксин. И опять все надежды на защиту собственной персоны и на благоприятную перемену участи очередной государыне пришлось связывать с мужеством, горячностью и решительностью молодых офицеров придворных гвардейских полков, не любивших Петра и питавших симпатии к ней, Екатерине. Среди этих гвардейцев особое место занимал ее фаворит – красивый и смелый, хотя и немного простоватый Григорий Орлов.

Григорий Григорьевич Орлов (1734–1783) не был человеком знатного происхождения. Простой русский дворянин, оказавшийся на службе в гвардии, случайно обратил на себя внимание тогда еще великой княгини Екатерины Алексеевны. После отъезда Понятовского в Польшу она чувствовала себя одинокой и поэтому легко позволила вскружить себе голову бойкому молодому человеку в офицерском мундире. Многие современники недоумевали, как образованная, начитанная Екатерина, увлекавшаяся модными европейскими философскими учениями, могла влюбиться в Григория Орлова, который едва умел читать и писать, не имел никаких умственных интересов и был попросту ленив и груб. Но, видимо, Орлов был ценен другими личными качествами. Он умел вселить в Екатерину уверенность в себе, твердость, мог сделать ее счастливой. Будучи на пять лет моложе своей любовницы и покровительницы, он всегда смотрел на нее немного снизу вверх, что не могло не импонировать властной и самолюбивой натуре Екатерины. Целых десять лет эти люди были сильно привязаны друг к другу. Именно Григорий Орлов, а не Петр Федорович, по сути, был настоящим мужем Екатерины Алексеевны.

В этом союзе рождались дети. И, в отличие от Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, Екатерина не особенно скрывала наличие у нее внебрачных потомков. Самым известным из отпрысков этой связи был граф Алексей Бобринский, как его всем представляли.

Алексей родился в апреле 1762 года, когда Екатерина была уже императрицей. Естественно, Петр Федорович был далеко не в восторге от появления у его супруги внебрачного сына. Екатерина небезосновательно переживала за его жизнь, поэтому поспешила поскорее скрыть младенца. Он был увезен подальше от Петербурга. Место его пребывания, кроме матери, было известно еще только двоим: личному слуге императрицы Шкурину и камер-фрейлине Шарогородской. Оба дали клятву молчать даже под страхом сурового наказания. Позже преданность Шкурина была по достоинству вознаграждена императрицей. Он стал директором ее личного гардероба, камергером и тайным советником. Многие вельможи за всю жизнь не смогли дослужиться до таких должностей, какие получил этот бедный дворянин за оказанную им государыне личную услугу.

Рождение внебрачного ребенка поставило под угрозу будущее самой Екатерины. Петр Федорович теперь имел все основания развестись с ней и сослать ее в монастырь за нарушение супружеских обетов. Тогда он смог бы беспрепятственно осуществить свое желание жениться на Воронцовой, и ни свет, ни церковь не имели бы никакого права его осуждать. Это была еще одна причина того, что императрица поспешила отправить новорожденного с глаз долой.

Екатерина практически не знала своего второго сына, но чувствовала себя перед ним виноватой. Впоследствии она попыталась в письме объяснить ему, почему при живых родителях ему пришлось расти сиротой: «…быв угнетаема неприязьми и неприятельми, по тогдашним обстоятельствам, спасая себя и старшего своего сына, принуждена нашлась скрыть ваше рождение, впоследовавшее 11 апреля 1762 года». Не имея возможности воспитывать и ласкать своего ребенка, Екатерина откупалась от него деньгами. Став взрослым, граф Бобринский много путешествовал за границей, ведя образ жизни светского бездельника и транжиры. Пользуясь именем своей матери как векселем, он занимал огромные деньги, которые немедленно проигрывал или тратил на наряды и женщин. Екатерина пыталась его одернуть, ограничив содержание Бобринского тремястами тысяч рублей в год. В 1786 году Екатерина узнала, что ее сын находится в Париже почти в полной нищете, имея несколько миллионов долгов перед французскими и английскими кредиторами. Она была очень недовольна, но в очередной раз спасла своего отпрыска от долговой тюрьмы. Екатерина заставила сына переехать на жительство в Ревель (ныне город Таллинн – столица Эстонии), где наконец-то смогла установить жесткий контроль над его расходами. Бобринский больше не мог швыряться деньгами из российской казны, но жил на широкую ногу, ни в чем не нуждаясь.

В литературе существуют указания на то, что за десять лет совместной жизни у Екатерины и Орлова родилось еще четверо детей (два мальчика и две девочки), но судьбы их неизвестны. Возможно, они умерли в младенчестве, что не было редкостью для того времени.

Екатерина любила Орлова и обещала выйти за него замуж, как только станет императрицей и избавится от своего законного супруга Петра Федоровича. Но когда Григорий Григорьевич потребовал от своей возлюбленной выполнения данного обещания, она сослалась на то, что вопрос о браке императрицы решает не она сама, а Государственный совет. Орлов и его братья (все пятеро братьев Орловых после переворота в пользу Екатерины были приближены к особе императрицы) пытались надавить на членов Государственного совета, убеждая их в том, что у наследника Павла слабое здоровье и императрица должна выйти замуж, чтобы родить нового законного наследника. Но в дело вмешался граф Н. Н. Панин, который сам имел виды на Екатерину, а более всего не хотел давать власть над государством «гвардейскому поручику». Панин выступил на заседании совета, его речь завершалась словами: «Императрица может делать все, что ей угодно. Но госпожа Орлова никогда не будет нашей императрицей». Государственный совет проголосовал против брака. Григорию Орлову пришлось довольствоваться ролью любовника и фаворита.

Екатерина постаралась утешить своего возлюбленного новыми должностями, чинами и наградами. Постепенно он вообразил себе, что может безраздельно владеть императрицей и позволять себе все, что захочет. Многие вельможи вскоре стали выражать недовольство быстрой карьерой этого грубого и развратного офицера, а также его поведением при дворе. У Орлова, в отличие от фаворита Елизаветы Петровны Разумовского, не хватило ума и природного такта держаться в тени и умеренно пользоваться милостями государыни. Он заставлял генералов и важных сановников часами сидеть в приемной в ожидании его пробуждения, чтобы через него получить доступ к императрице для решения важных дел.

Со временем чувства Екатерины к Орлову стали остывать, она начала тяготиться его влиянием, поведением, слухами о его донжуанских похождениях на стороне. Когда она пыталась поставить его на место, он ей грубил. Между ними стали часто возникать размолвки. И Екатерина предприняла шаги к тому, чтобы избавиться от ставшего обузой фаворита. Она посылала его на борьбу с чумой в Москву и для заключения перемирия с турками в Валахию. Орлов отовсюду благополучно возвращался. Наконец он понял, что стал лишним для своей подруги, окруженной новыми, более полезными и нужными для нее вассалами. Орлов уступил и объявил, что решил жениться. В качестве отступного Екатерина подарила своему уже бывшему «гражданскому супругу» множество крепостных, роскошный дворец в Петербурге, назначила пенсию в 150 тысяч рублей в год, а его молодой жене послала шикарный бриллиантовый гарнитур.

До конца жизни Орлова Екатерина сохраняла по отношению к нему чувство благодарности за поддержку в трудные минуты жизни, а особенно за решительные действия, доставившие ей престол и императорскую корону. Но то, что для императрицы было минутой торжества, для ее нелюбимого мужа императора Петра III стало страшной трагедией.

За полгода царствования Петр Федорович смог вызвать нелюбовь к себе почти у всех гражданских сановников и высших военных чинов. Неспособность Петра Федоровича управлять государством подталкивала их к размышлениям о переменах в правительстве. К тому времени высшая власть в России уже накопила богатый опыт государственных переворотов. Большинство заговорщиков делали ставку на Екатерину. Но сначала ей предлагали регентство при малолетнем сыне Павле Петровиче. Такой вариант совсем не устраивал 32-летнюю императрицу. Она хотела править сама. В конце концов вокруг нее образовался кружок из особо доверенных людей, в число которых входили Григорий Орлов, его родные братья, несколько близких императрице молодых аристократов и ее личная подруга, дочь сенатора Воронцова Екатерина Дашкова. Их поддерживали около 40 офицеров и 10 тысяч рядовых гвардейских полков, которые не хотели идти вместе с Петром III воевать на стороне своих недавних врагов – пруссаков. Переворот наметили на дни отъезда Петра Федоровича в Ораниенбаум, где находился его любимый голштинский гарнизон.

28 июня 1762 года, в день своих именин, Петр III отбыл из Петергофа в Ораниенбаум. Как только он и его свита скрылись из виду, Екатерина в сопровождении Алексея Орлова, брата своего фаворита, отправилась в Петербург, чтобы там начать военные действия против собственного мужа. По дороге к ним присоединился Григорий Орлов. Позже Екатерина напишет Понятовскому:

«Тайна была в руках трех братьев Орловых; Остен помнит, как старший из них следовал за мной всюду и делал тысячу нелепостей; его страсть была всем известна, он действовал побуждаемый ею. Орловы люди решительные и служа в гвардии; очень любимы солдатами. Я им многим обязана, что подтвердит весь Петербург».

В столице, в казармах Измайловского полка, императрицу встретили восторженными криками. Уже под охраной гвардейцев Екатерина явилась в Казанский собор, где архиепископ Дмитрий провозгласил ее самодержицей Всероссийской, а ее сына Павла – наследником. В новом Зимнем дворце императрицу ждали члены Сената, которым она представила текст присяги и манифест о собственном восшествии на престол. После принятия присяги сенаторами и выстроившимися перед дворцом гвардейскими войсками Екатерина переоделась в офицерский мундир Преображенского полка, который позаимствовала у капитана Талызина, и отправилась верхом во главе гвардейских полков в Петергоф. Рядом с ней в таком же преображенском мундире, снятом по такому случаю с сержанта Пушкина, скакала фрейлина Дашкова – знаменитая молодая вольтерьянка, будущий президент Российской Академии наук.

До Петра дошли слухи о перевороте в столице, когда он в Ораниенбауме производил обычный смотр своих голштинцев. Он немедленно собрался и прибыл в Петергоф, но там, в павильоне Монплезир, обнаружил только парадное платье своей супруги, приготовленное для намеченных на вечер придворных именинных торжеств. Император отправил в Петербург Воронцова, Трубецкого и Шувалова, чтобы разузнать подробности происходящего. Но когда придворные уехали, Петр осознал, что назад они не вернутся, а ему самому нужно спасаться бегством, так как его свита не сможет противостоять идущим из столицы гвардейским полкам. Петр Федорович уехал сначала в Ораниенбаум, а оттуда – в Кронштадт, в крепости которого хотел переждать надвигающуюся беду. Но еще до приезда императора здесь уже арестовали его адъютанта, графа Девьера, а распоряжения отдавал адмирал Талызин, родственник славного капитана, в камзоле которого Екатерина вела гвардейцев на Петергоф и Ораниенбаум. Самого же Петра III в Кронштадт не пустили, мотивируя это тем, что в России нет никакого императора, а есть императрица Екатерина II. Петру Федоровичу пришлось возвращаться назад, надеясь на милость победителей.

Петр остановился в любимом Ораниенбауме и послал к Екатерине генерала М. Л. Измайлова с известием, что готов добровольно отречься от престола, лишь бы ему и близким к нему людям сохранили жизнь. Императрица согласилась принять его отречение на таких условиях. 29 июня отряд гвардейцев во главе с поручиком Алексеем Орловым занял Петергоф. Вскоре туда без всякого принуждения прибыл подписавший в Ораниенбауме свое отречение Петр III. Вместе с ним были его любовница Елизавета Воронцова и часть людей из свиты. Екатерина выделила ему охрану из нескольких солдат и шести офицеров под командованием все того же А. Г. Орлова и велела ехать в отдаленную загородную императорскую усадьбу Ропша, чтобы там ждать окончательного решения своей судьбы.

Что собиралась делать императрица со своим мужем, неизвестно. Большинство исследователей истории правления Екатерины II сходятся во мнении, что вряд ли предполагалось сразу же устранить его физически. Никакой поддержкой при дворе и армии он не пользовался, и опасность контрпереворота могла существовать только гипотетически. Перед глазами заговорщиков, в том числе самой императрицы, был пример Елизаветы Петровны, которая более двадцати лет держала в ссылке, а потом в Шлиссельбургской крепости свергнутого императора Ивана Антоновича, оставив его в живых. Но все же некоторые близкие к Екатерине люди чего-то опасались. Поэтому Екатерина Дашкова попросила императрицу не отправлять в Ропшу любовницу Петра Елизавету Воронцову, так как вся семья просила подругу государыни позаботиться о своей «заблудшей» сестре. Елизавета была оставлена в Петербурге под домашним арестом.

Но проблема, как поступить с бывшим императором, который по церковному и светскому закону все еще оставался мужем Екатерины II, решилась совершенно неожиданно. Петр Федорович скончался в Ропше 5 июля 1762 года. Историки до сих пор гадают, что же с ним произошло.

О смерти Петра III сохранилось два важных документа. Первый из них – письмо Алексея Орлова, брата фаворита императрицы, которое он написал из Ропши Екатерине II в состоянии отчаяния после разыгравшейся на его глазах трагедии. Вот его текст:

«Матушка милосердная государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному своему рабу, но как перед Богом скажу истину. Матушка! Готов идти на смерть, но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка – его нет на свете. Но никто сего не дум, ал, и как нам задумать поднять руки на государя. Но, государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князем Федором(имеется ввиду князь Федор Вельегорский. – Л. С.); не успели мы разнять, а его уже не стало. Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни. Помилуй меня, хоть для брата. Повинную тебе принес и разыскивать нечего. Прости или прикажи скорее окончить. Свет не мил; прогневили тебя и погубили души навек».

Ненавидевшая Алексея Орлова за грубость и необразованность Екатерина Дашкова, которой императрица тогда же показала это послание, позже предполагала в своих воспоминаниях, что в момент написания его автор был совершенно пьян и поэтому выражался, как лавочник. Она и некоторые другие придворные думали, что Петр III был убит самим Орловым или Вильегорским.

В невиновности брата своего любовника сомневалась и Екатерина, поэтому назначила медицинскую экспертизу тела мужа. Свою версию происшедшего она изложила в письме к Станиславу Понятовскому:

«Страх вызвал у него понос, который продолжался у него три дня и прошел на четвертый; он чрезмерно напился в этот день… Его схватил приступ геморроидальных колик вместе с приливами крови к мозгу; он был два дня в этом состоянии, за которым последовала страшная слабость, и, несмотря на усиленную помощь докторов, он испустил дух, потребовав перед тем лютеранского священника. Я опасалась, не отравили ли его офицеры.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Император Петр III 1762 год

Из книги История России в рассказах для детей автора Ишимова Александра Осиповна

Император Петр III 1762 год Чрезвычайны были изменения, произошедшие в России с восшествием на престол Петра III: новый император, казалось, всем отличался от покойной императрицы. Мои читатели уже слышали о его мире с жестоким врагом Елизаветы, Фридрихом II. Но это было еще не


Петр Третий (1728–1762 годы)

Из книги Полный курс русской истории: в одной книге [в современном изложении] автора Ключевский Василий Осипович

Петр Третий (1728–1762 годы) Герцог Карл-Петр-Ульрих, вступивший на престол после смерти Елизаветы, был сыном ее сестры и имел полное право претендовать на два престола – шведский и русский, поскольку с одной стороны он был наследником Карла XII, с другой – наследником Петра


Император Петр Третий Федорович (1761–1762 годы)

Из книги Полный курс русской истории: в одной книге [в современном изложении] автора Соловьев Сергей Михайлович

Император Петр Третий Федорович (1761–1762 годы) Но прежде чем трон заняла Екатерина Великая, жена Петра Третьего, было еще странное и очень короткое правление самого Петра. Странно оно принятием указа о дворянских вольностях, которому гораздо более места в правление


Петр-III (1761–1762)

Из книги История Руси автора Автор неизвестен

Петр-III (1761–1762) Добродушный, но не способный к управлению обширным русским государством Петр-III возбудил против себя все слои русского общества своим тяготением ко всему немецкому, в ущерб интересам русским. Он реформировал войска по прусскому образцу, Фридриху-II он


Императрица Елизавета Петровна Годы жизни 1709–1761 Годы правления 1741–1761

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Елизавета Петровна Годы жизни 1709–1761 Годы правления 1741–1761 Отец — Петр I Великий, император Всероссийский.Мать — Екатерина I, императрица Всероссийская.Будущая императрица Елизавета Петровна родилась 18 декабря 1709 года в Москве, еще до заключения ее


Император Петр III Годы жизни 1728–1762 Годы правления 1761–1762

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Император Петр III Годы жизни 1728–1762 Годы правления 1761–1762 Мать — старшая дочь Петра I Анна Петровна.Отец — герцог Голштейн-Готторпский Карл Фридрих, племянник Карла XII.Будущий российский император Петр III родился 10 февраля 1728 года в городе Киле, столице маленького


Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796 Отец — принц Христиан Август Анхальт-Цербстский.Мать — принцесса Иоганна Елизавета, принадлежавшая к Голштейн-Готторпскому герцогству.Будущая императрица Екатерина II Великая родилась 21


1761, декабрь – 1762, июнь Правление Петра III

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1761, декабрь – 1762, июнь Правление Петра III Будущий император Петр III родился в г. Киле, в герцогстве Голштиния, за владетеля которой, герцога Карла Фридриха, была выдана в 1725 г. старшая дочь Петра – цесаревна Анна Петровна. Сразу же после рождения мальчика, названного Карлом


ИМПЕРАТОР ПЕТР III ФЕДОРОВИЧ (1728–1762)

Из книги Все правители России автора Вострышев Михаил Иванович

ИМПЕРАТОР ПЕТР III ФЕДОРОВИЧ (1728–1762) Карл-Петер-Ульрих, сын герцога Гольштейн-Готторпского Карла-Фридриха, племянника шведского короля Карла XII, и Анны Петровны, дочери Петра Великого, после принятия православия – Петр Федорович. Родился 10 февраля 1728 года в Киле.Приехал в


Императрица Екатерина II Великая (21.04(2.05).1729-6.11.1796) Годы правления – 1762-1796

Из книги Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор автора Сукина Людмила Борисовна

Императрица Екатерина II Великая (21.04(2.05).1729-6.11.1796) Годы правления – 1762-1796 Императрица Екатерина II, в девичестве принцесса София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская, была немкой. Она родилась 21 апреля 1729 года в городе Штеттине (ныне город Щецин в Польше) в семье принца


Семья императора Петра III Федоровича 10(21).02.1728-05.07.1762

Из книги Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор автора Сукина Людмила Борисовна

Семья императора Петра III Федоровича 10(21).02.1728-05.07.1762 Годы правления: 1761-1762Отец – Карл Фридрих, герцог Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский (1700–1739).Мать – царевна Анна Петровна (27.01.1708-04(15)?. 1728), герцогиня Шлезвиг-Гольштейн-Готторпская, родная сестра императрицы Елизаветы


Петр I – это Петр III (1728–1762)

Из книги Сумасшедшая хронология автора Муравьёв Максим

Петр I – это Петр III (1728–1762) Имена совпадают.У Петра I был крёстный отец Фёдор, а отчество Петра III – Фёдорович.Отчество царя Петра I – Алексеевич. А полное имя Петра III – Карл Пётр Ульрих. Карл – это король, царь. А Ульрих вполне может быть искажённым Алексеевичем.


Императрица Елизавета Петровна Годы жизни 1709–1761 Годы правления 1741–1761

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Елизавета Петровна Годы жизни 1709–1761 Годы правления 1741–1761 Отец — Петр I Великий, император Всероссийский.Мать — Екатерина I, императрица Всероссийская.Будущая императрица Елизавета Петровна родилась 18 декабря 1709 года в Москве, еще до заключения ее


Император Петр III Годы жизни 1728–1762 Годы правления 1761–1762

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Император Петр III Годы жизни 1728–1762 Годы правления 1761–1762 Мать — старшая дочь Петра I Анна Петровна.Отец — герцог Голштейн-Готторпский Карл Фридрих, племянник Карла XII.Будущий российский император Петр III родился 10 февраля 1728 года в городе Киле, столице маленького


Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796 Отец — принц Христиан Август Анхальт-Цербстский.Мать — принцесса Иоганна Елизавета, принадлежавшая к Голштейн-Готторпскому герцогству.Будущая императрица Екатерина II Великая родилась 21