Императрица Анна Иоанновна (28.01.1693-17.10.1740) Годы правления – 1730-1740

Императрица Анна Иоанновна (28.01.1693-17.10.1740)

Годы правления – 1730-1740

Анна Иоанновна, которую в некоторых исторических романах и научно-популярных книгах представляют едва ли не узурпаторшей русского императорского престола, имела полное право занять трон. Она была дочерью царя Ивана Алексеевича (1666–1696), формально до самой своей смерти остававшегося соправителем Петра I и даже в силу своего возраста считавшегося старшим из двух государей. В отличие от своей соперницы в борьбе за императорскую корону царевны Елизаветы Петровны, Анна Иоанновна была законнорожденной, и среди ее родни числилось немало представителей знатнейших родов России.

После кончины Ивана мать Анны, вдовая царица Прасковья Федоровна Салтыкова (1664–1723), сумела сохранить хорошие отношения с братом своего покойного супруга. Она и ее дочери жили при дворе Петра I в почете и довольстве. Но самого Петра не могло не беспокоить наличие у него под боком наследников старшей ветви дома Романовых, и он всячески стремился найти благородный выход из создавшегося положения. Лучше всего – выдать царевен замуж за иноземных государей и отправить их подальше из столицы. В отношении двух старших дочерей Ивана и Прасковьи – Анны и Екатерины – план вполне удался. И только младшая – Прасковья – до конца жизни оставалась в Петербурге.

Первой вышла замуж Анна Ивановна. В октябре 1709 года Петр I во время дипломатической встречи с прусским королем в Мариенвердере просватал ее за королевского племянника, герцога Курляндского Фридриха-Вильгельма. Несмотря на то что герцог славился своим пристрастием к крепким напиткам, Анна не возражала видеть его в качестве жениха. Семнадцатилетняя девушка, обладавшая приятной наружностью и живым характером, хотела иметь свой двор и государство, хотя бы и самое маленькое, а не быть вечно на вторых ролях в многочисленной царской семье Романовых. В своих письмах к герцогу Фридриху Вильгельму она не жалела теплых слов и комплиментов и буквально рассыпалась в любезностях. Герцогу мысль стать зятем русского царя также явно нравилась. Да и Анна была далеко не худшей невестой Европы. Семьи жениха и невесты быстро сговорились об условиях брака.

Брачный договор был заключен 10 июля 1710 года. По нему Анна получала в приданое несметное количество нарядов и 200 тысяч рублей, большая часть из которых должна была пойти на оплату долгов жениха европейским ростовщикам. Но выкупленные за счет невестиного приданого земли должны были остаться в распоряжении будущей герцогини как гарантия ее материального благополучия, чтобы она не оказалась заложницей пороков своего мужа. Герцог согласился на все и в августе 1710 года прибыл в Петербург. Здесь он предавался праздности, всяческим развлечениям, которые ему щедро устраивал сам Петр I, и своему излюбленному занятию – пьянству. Так Фридрих Вильгельм убивал время ожидания самой свадебной церемонии, на подготовку которой ушло более двух месяцев, так как бракосочетание царевны – мероприятие не рядовое даже для царского двора.

Свадьба состоялась осенью, 31 октября. Посаженным отцом Анны был сам царь Петр. Ее свадебный наряд был великолепен. Такого в России еще не видели. Невеста была одета в белое бархатное платье с золотой вышивкой. На ее плечи накинули царскую мантию красного бархата на горностаях, на голову водрузили роскошную корону, украшенную драгоценными камнями.

Свадьбу справляли во дворце А. Д. Меншикова – самом роскошном тогда здании Петербурга. В одной из комнат дворца была развернута полотняная походная церковь, в которой молодых обвенчал архимандрит Феодосий Яновский. Для свадебного обеда столы были накрыты в двух залах. Оригинальным элементом праздничной программы стала подача огромного свадебного пирога, из которого неожиданно выскочила спрятанная в нем карлица. Каждый тост за свадебным столом сопровождался салютом из 41 пушки, стоявшей на плацу перед дворцом или на яхте «Лизет», пришвартованной у невской набережной. После обеда, до третьего часа пополуночи, были танцы. На другой день праздник продолжился, гости веселились до полного изнеможения.

Дальнейшая жизнь новоиспеченной герцогини Курляндской оказалась куда менее привлекательной. В январе 1711 года герцогская чета отправилась в столицу Курляндии – Митаву (ныне г. Елгава в Латвии). В 40 километрах от Петербурга пара остановилась на ночлег на мызе Дудергоф. Здесь Фридрих Вильгельм неожиданно умер. Некоторые современники называют причиной скоропостижной кончины герцога чрезмерное количество употребленных им накануне отъезда и по дороге спиртных напитков.

Тело мужа молодая вдова привезла в Митаву и здесь его похоронила. Вместо долгожданных пиров и балов, где она была бы полновластной хозяйкой, Анну ожидали долгие месяцы траура. Она попыталась вернуться в Россию и снова жить с матерью и сестрами в подмосковном Измайлове и в Петербурге. Но дядя, Петр I, хотел видеть ее курляндской герцогиней в Митаве, а не вдовой племянницей-приживалкой при собственном дворе.

Молодая герцогиня не могла самостоятельно управлять Курляндией. К тому же неожиданная смерть герцога нарушила планы Петра отправить все оставшееся семейство царя Ивана к его двору в Митаву, подальше от Петербурга и российского трона. Но герцогство Курляндское по договору с Пруссией с 1710 года находилось под протекторатом России, и судьба Анны снова оказалась в зависимости от ее дяди-царя, а затем и его преемников.

Анне Ивановне велели не возвращаться к матери в Петербург, а оставаться жить в Митаве. На содержание двора ей выделялось 40 тысяч рублей в год. Доставка припасов, содержание войска, выплата государственных долгов также осуществлялись Россией. В таких условиях собственностью Анны был только герцогский титул. Всеми делами в Курляндии управлял присланный из Петербурга обер-гофмейстер Петр Михайлович Бестужев, ставший, кроме того, и первым фаворитом вдовой герцогини.

Петр Михайлович Бестужев (Бестужев-Рюмин) (1664–1748) начал свою карьеру задолго до рождения Анны Ивановны, имел придворные должности, был воеводой и дипломатом. В 1712 году Петр I назначил его обер-гофмейстером герцогини Курляндской. Там ему пришлось заниматься и экономическими вопросами, и делами крайне запутанной прибалтийской политики. При поддержке Петра I, обещавшего ему в случае необходимости военную помощь, он весьма удачно отстаивал перед европейскими соседями «независимость» Курляндии под патронажем России.

Практически неограниченному влиянию Бестужева при курляндском дворе способствовали не только покровительство Петра I, а затем и Екатерины I, но и амурные отношения с молодой герцогиней. Оставшись вдовой, Анна нуждалась в мужском влиянии и быстро увлеклась импозантным вельможей. То, что Бестужев был на два года старше ее отца и ему на момент их знакомства уже исполнилось 48 лет, не стало препятствием для чувств герцогини. Не помешала ей ни жена Бестужева Евдокия Ивановна Талызина, с которой тот не собирался разводиться, ни трое детей обер-гофмейстера, ровесников Анны. Любовь курляндской герцогини долго служила Бестужеву надежным щитом, оберегая его от интриг конкурентов и завистников при российском дворе. Благодаря содействию Анны Ивановны в царствование Екатерины I он получил высший гражданский чин Российской империи – действительного тайного советника.

Но Бестужев не мог дать Анне того, чего она страстно желала, – статуса замужней женщины. Вступив в первый брак совсем молоденькой, герцогиня и на втором десятке лет своего вдовства сохраняла женскую привлекательность. Голштинский дипломат, посетивший Анну вместе со своим государем в 1724 году, так описал ее внешность: «Герцогиня – женщина живая и приятная, хорошо сложена, недурна собою и держит себя так, что чувствуешь к ней почтение».

Надо сказать, что потенциальных искателей руки и сердца Анны, среди которых были «жених всей Европы» Мориц Саксонский, принц Гессен-Кессельский, братья-принцы Иссен-Гамбургские, маркграф Бранденбургский, привлекали не только, да и не столько ее несомненные дамские достоинства, сколько корона герцогства Курляндского. В гонке за ней принял участие даже А. Д. Меншиков. Но Петр I не давал согласия на повторный брак племянницы, не желая выпускать ее и Курляндию из-под своего влияния.

При Екатерине I женихи получили некоторую надежду. Особой благосклонностью Анны пользовался Мориц Саксонский. Его поддержало курляндское дворянство, и местный сейм проголосовал за кандидатуру Морица. Этот выбор одобрял и Бестужев, что роковым образом сказалось на его карьере.

Когда о выборе сеймом Морица Саксонского узнал А. Д. Меншиков, то тут же объявил, что это результат интриг Бестужева, ищущего свою выгоду, а не пользу государству. Бестужев должен был оправдываться перед Верховным тайным советом. Во время разбирательства дела выяснилось, что он действовал по указаниям императорского двора. За Петра Михайловича вступилась сама императрица Екатерина I, и все обвинения были с него сняты. Но подозрения в том, что Бестужев в Курляндии ведет свою игру, остались.

Через несколько месяцев, в 1727 году, его снова вызвали в Петербург. В столицу поступили доносы, что Бестужев расхищает курляндскую казну, занимается самоуправством и ведет распутный образ жизни. На сей раз от сурового суда его спасло заступничество герцогини Анны.

Частые вынужденные отлучки Бестужева оказали влияние на их личные отношения с Анной Ивановной. Поначалу герцогиня писала в Петербург письма к Меншикову, Екатерине и другим влиятельным лицам с просьбой поскорее вернуть ей обер-гофмейстера, в чьих услугах она так нуждалась, но потом нашла ему замену и этим утешилась. Место Бестужева в сердце и при дворе герцогини Анны занял камер-юнкер из местных немцев – Бирон. И на коронацию Петра II в Москву Анна приехала уже с Бироном как со своим ближайшим советником и фаворитом. Более того, Анна Ивановна вскоре стала жаловаться молодому императору, что Бестужев ее разорил, а Курляндию вновь ввел в долги. Бестужев попытался вернуть себе место при петербургском дворе, но связался не с теми людьми и запутался в интригах. Его обвинили в заговоре. Новое дело затянулось до 1730 года. Незадолго до восшествия Анны на престол его прекратили, а самого Бестужева отправили губернатором в Нижний Новгород. Но воцарившаяся вскоре Анна не захотела прощать своего бывшего возлюбленного и придворного сановника и сослала его в дальние деревни. Она сжалилась над ним только через семь лет и разрешила свободно жить в Москве или подмосковных деревнях «за верную службу сыновей».

Судьба подарила Бестужеву долгую жизнь. Он умер на три года позже Анны Ивановны, хотя был значительно старше ее. Перед смертью он смог вернуть себе почет и уважение. В 1742 году императрица Елизавета удостоила его титула графа, который затем по наследству перешел к его потомкам – Бестужевым-Рюминым. Так что, несмотря на все проблемы и неурядицы, судьбу первого фаворита Анны можно считать по тем временам вполне благополучной.

Жизнь второго, главного фаворита Анны – Бирона, хотя и полная драматических событий, но также далека от того трагизма и накала страстей, которые сопровождали борьбу за место у трона и закат придворных карьер Меншикова или Долгоруких. Роль Бирона в истории России довольно значительна, ведь именно ему пришлось управлять страной в царствование Анны, которая свои десять лет на троне потратила в основном на получение удовольствий, доступных государыне огромной и богатой империи, желая взять реванш за то время, что она провела в вынужденной почетной ссылке в Курляндии.

Эрнст Иоганн Бирон (Бирен) (1690–1772) происходил из небогатого, но старинного рода курляндских дворян, первые упоминания о котором восходят к XVI веку. Бироны всегда были сторонниками сильной герцогской власти, чем вызывали неприязнь к себе со стороны курляндского дворянства, желавшего свобод и привилегий, как у польской шляхты. Один из предков Эрнста Иоганна заведовал герцогской конюшней, что впоследствии породило сплетню, будто фаворит Анны был сыном конюха. Этот домысел нашел отражение и в трудах некоторых профессиональных историков.

В отличие от двух своих братьев, сделавших военную карьеру в русской и польской армиях, Эрнст Иоганн желал для себя партикулярной службы и был послан родителями в Кенигсбергский университет. Но учеба мало привлекала молодого дворянина, ему больше нравились другие стороны вольной студенческой жизни – пирушки, попойки, карточная игра. Бирон отличался горячностью характера и однажды в пьяном виде убил часового, но смог потом оправдаться. Университетского курса он так и не закончил, но до конца жизни сохранил привитый ему в стенах этого учебного заведения – одного из лучших в Европе – дух свободомыслия и раннего либерализма, был чужд суеверий и проявлял удивительную для своего времени веротерпимость.

Оставив Кенигсберг, Бирон попытался определиться на службу в России, но не смог найти себе места. Некоторое время он перебивался случайными заработками и подачками. Не любившая Бирона княгиня Наталья Долгорукая в своих записках утверждала, будто он даже занимался сапожным ремеслом и сшил ее дяде модные европейские сапоги.

Не найдя счастья в столице России, Эрнст Иоганн вернулся в Курляндию. Здесь в возрасте 28 лет в 1718 году благодаря покровительству друга семьи Кейзерлинга он получил скромное место при дворе герцогини Анны Ивановны. Анна сразу же обратила внимание на молодого привлекательного дворянина, умного, рассудительного и уже много повидавшего в жизни. Но тогдашний ее фаворит Бестужев поторопился поскорее избавиться от потенциального соперника. Через шесть лет, когда влияние Бестужева ослабело, Бирона снова вернули ко двору, с тех пор он больше не разлучался с вдовствующей государыней, будучи ее другом, любовником, советником и главным защитником ее интересов. Анна ценила своего фаворита во всех его качествах и покровительствовала также его супруге и троим детям (двум сыновьям и дочери).

Бирон был нужен Анне. Его рациональный ум, талант администратора, знания и опыт восполняли нехватку таких качеств у самой государыни, которой, к ее счастью, хватило природной мудрости и чутья сделать ставку именно на этого человека. Когда Анна поехала в Россию, чтобы занять императорский престол, она взяла с собой и Бирона. По случаю собственной коронации 28 апреля 1730 года она назначила его на высшую придворную должность обер-камергера «с рангом действительного генерала». При содействии Анны в том же году Бирон получил титул графа Священной Римской империи.

В 1737 году умер последний наследный герцог Курляндии Фердинанд фон Кетлер. По конституции герцогства оно должно было достаться польской короне. Но под давлением России курляндский сейм проголосовал за избрание на курляндский престол Эрнста Бирона, который с тех пор стал именоваться герцогом Курляндским. Польше пришлось с этим согласиться. Пока была жива императрица Анна, Бирон управлял своим герцогством из Петербурга, сохраняя верность России.

Современные историки в большинстве своем считают, что Бирон был эффективным правителем Российской империи. Он много и плодотворно занимался сельским хозяйством и стремился по возможности облегчить участь крестьян, оказывал покровительство способным русским сановникам, неоднократно спасая их от опалы и ложных обвинений. При нем действительно начало развиваться русское светское искусство. Бирон всячески препятствовал распространению суеверий, в том числе и в императорской семье, и прекратил целый ряд абсурдных следственных и судебных процессов «о волшебстве». Позднейшие обвинения Бирона в расхищении государственной казны так и не нашли подтверждения. Современники и потомки часто упрекали его в засилье иностранцев на придворных и военных должностях. Но все крупные сановники-немцы появились в России еще при Петре I, а Бирону хватило ума не тащить за собой в Петербург из Курляндии бывших друзей и сослуживцев.

Эрнст Бирон был виноват только в том, что не мог противостоять императрице в исполнении ее прихотей и чудачеств, многие из которых действительно были разорительны для России, вынужденной в это время воевать с Пруссией и Турцией. Но этого не удавалось и ни одному другому фавориту, сколь бы ни было велико его влияние на царствующую особу.

Анна Ивановна получила престол, будучи женщиной зрелого возраста. К 1730 году она, очевидно, уже полностью потеряла прежнее очарование женственности, которое отмечали современники в герцогине Курляндской еще несколькими годами ранее. Ее высокий рост при излишнем весе превратился из достоинства в недостаток, лицо обрюзгло и приняло недовольное выражение. Наталья Борисовна Шереметева, бывшая непосредственной свидетельницей въезда Анны в Москву, так описала внешность императрицы: «Престрашного была взору; отвратное лицо имела; так была велика, когда между кавалеров едет, всех головою выше и чрезвычайно толста».

Конечно, невеста Ивана Долгорукого – фаворита бывшего императора, предчувствуя грядущие несчастья своего семейства при новом царствовании, не могла испытывать по поводу Анны положительных эмоций. Но и портреты работы придворных художников, а также знаменитая скульптура Карла Растрелли «Анна Иоанновна с арапчонком» донесли до нас облик грузной некрасивой женщины, обладавшей, правда, по общему мнению, царственной осанкой.

От природы Анна была умна. Она прекрасно понимала, что ее век на престоле, скорее всего, не будет долгим, и старалась извлечь из своего царского положения все возможные радости и удовольствия. Не получив достаточного образования и настоящего европейского воспитания, императрица не обладала хорошим вкусом и интересом к духовным ценностям и интеллектуальным занятиям. Она была любительницей простых, но дорогостоящих развлечений, балов, празднеств, фейерверков, непритязательной светской и повседневной женской болтовни. Анна специально разузнавала, где есть женщины, способные целый день сплетничать и болтать без умолку, и приказывала своим приближенным привозить их ко двору. В качестве собеседниц при ней постоянно жили как знатные княжны, так и бедные дворянки и даже посадские девки из Москвы и близлежащих городов. Ее любимой компаньонкой и шутихой одно время была Татьяна Новокщенова, тяжелая болезнь и смерть которой вызвала переполох при дворе, так как найти ей замену оказалось нелегко.

Были при Анне и шуты мужского пола. Многие современники возмущались, что в такой роли при императорском дворе подвизались даже князья Волконский и Голицын. Но те были не столько жертвами царских капризов, сколько людьми, желающими извлечь выгоду из своей роли. Анна обладала чувством юмора и высоко ценила его в других. Удачная, вовремя сказанная шутка или смешная выходка могли высоко вознести человека и сделать его богатым.

Наиболее емкую и красочную характеристику образу жизни Анны Иоанновны дал писатель и историк К. Валишевский:

«Анна была типом истинной барыни-помещицы; ленивая, она иногда проявляла порывы энергии, без всякого воспитания, хитрая… она была ограниченна и скаредна. В Митаве она, полуголая, нечесаная, постоянно валялась на медвежьей шкуре, спала или мечтала…

В Москве она вставала между семью и восемью часами и проводила часа два в рассматривании нарядов и драгоценностей.

В девять часов начинался прием министров и секретарей. Она подписывала бумаги, большей частью не читая их, и отправлялась в манеж Бирона, где у те было помещение. Она осматривала лошадей, давала аудиенции, стреляла в цель. В двенадцать возвращалась во дворец, обедала с Биронами, не снимая утреннего костюма – длинного, восточного покроя платья, голубого или зеленого цвета, и в виде головного убора красного платка, повязанного, как это делают мелкие мещанки в России. После обеда она ложилась отдыхать…

Проснувшись, она открывала дверь в смежную комнату, где ее фрейлины занимались рукоделием:

– Ну, девки, пойте!

Начинался концерт, блиставший не качеством, а количеством, ибо певицы должны были петь во весь голос и до тех пор, пока не получат приказания замолчатьКогда она, наконец, благоволила велеть им перестать, наступала очередь сказочниц, сплетниц, гадальщиц, шутов и шутих».

В первое время после своего возвращения в Россию Анна жила в Москве, чем поначалу русская знать была очень довольна. Но вскоре выяснилось, что новая государыня – настоящая мотовка. И раньше соременники-иностранцы отмечали, что курляндский двор живет не по средствам. Герцогиня была вечно в долгах, и эти долги за нее выплачивала российская казна. Теперь эта казна оказалась в полном распоряжении Анны. Балы следовали за балами, маскарады за маскарадами. Сама императрица очень любила роскошные наряды, украшения, дорогую мебель и экипажи. Только на карманные расходы Анна Ивановна тратила около 45 тысяч рублей в год. На балах и маскарадах она никогда не появлялась в одном и том же платье. Этого же императрица требовала и от придворных. Сельское хозяйство не приносило тогда больших доходов, и у дворян не было денег, ради участия в дворцовых увеселениях им приходилось продавать деревни. Знать и служилое дворянство, заметно улучшившие свое экономическое положение при Екатерине I и Петре II, стали постепенно разоряться. А императрица этого словно не замечала.

Анна обожала лошадей. Многие часы она проводила в манежах и на ипподромах. На содержание царских конюшен также уходили колоссальные средства – до миллиона рублей в год.

Суммы, вращавшиеся при царском дворе, неумение и нежелание императрицы считать деньги были сильным искушением для вельмож. Среди царских министров, многие из которых желали поживиться за счет казны, стали нарастать противоречия. Разладились отношения и между всесильными фаворитами-иноземцами Бироном, Остерманом, Минихом и Левенвольдом. Они стали обвинять друг друга в том, что не могут эффективно управлять страной и препятствовать растрате и расхищению казенных денег. В спор этих крупных политиков попытался вмешаться видный представитель старинной русской аристократии А. П. Волынский и извлечь из этого конфликта собственные выгоды. Он не был фаворитом Анны, но на некоторое время ему удалось занять высокое положение при дворе.

Артемий Петрович Волынский (1689–1740) происходил из древнего дворянского рода, ведущего свое начало от воеводы Дмитрия Боброка – героя Куликовской битвы. При первых Романовых Волынские служили боярами, окольничими, стольниками, стряпчими и воеводами.

Артемий Петрович слыл среди русских очень образованным человеком. Современники отмечали, что он был «мастер писать», а его личная библиотека поражала своими размерами. Службу он начал еще при Петре I. В 1722 году ему удалось породниться с царской семьей, он женился на двоюродной сестре Петра, Александре Львовне Нарышкиной. Родство с государем не спасло Волынского от царского гнева. Возглавляемый Артемием Петровичем поход в Персию закончился неудачей, причиной которой, по мнению многих, было казнокрадство и взяточничество воеводы. Царю он поставлял ложную информацию, скрывая неприятные факты о ходе военных действий. За лукавство и воровство Петр I лично бил Волынского дубинкой и после этого уже больше ему не доверял.

При Екатерине I и Петре II Волынский был губернатором в Казани, но и там проворовался. От очередного наказания его спасло воцарение Анны Иоанновны и сближение с ее фаворитами-иноземцами, которых в Волынском привлекло стремление к укреплению русского государства и предлагаемые им планы исправления внутренних дел в стране. Военная и дипломатическая карьера Артемия Петровича пошла в гору.

В 1738 году Волынский получил место кабинет-министра. Это устроил Бирон, стремясь в его лице найти себе сторонника в борьбе с Остерманом за влияние на императрицу. Волынский быстро привел дела кабинета в порядок и сделал его работу четкой и эффективной.

Но вскоре Артемий Петрович лишился доверия Бирона и дал новые козыри в руки своего противника Остермана. Он попытался вести свою политическую игру, сошелся с заговорщиками Еропкиным, Хрущовым и Татищевым, недовольными засильем иностранцев на придворных и военных должностях. Волынский также имел неосторожность высказываться при своем денщике Василии Кубанце о самой императрице, осуждая ее непостоянный характер, мнительность и нерешительность.

Волынскому удалось на некоторое время отсрочить гнев Анны, устроив дорогостоящее увеселение – знаменитую свадьбу шута князя Голицына с шутихой-калмычкой Бужениновой в Ледяном доме. Этой забавой и расходами на нее, разорительными для казны, возмущались многие.

Увидев, что императрица довольна необычным развлечением, Волынский стал вести себя очень смело, не считаясь с мнением своего бывшего покровителя Бирона. Он, не стесняясь, оскорблял фаворита императрицы, в его доме побил придворного поэта Василия Тредьяковского. Этого Бирон уже не стерпел. Одновременно с Остерманом он подал Анне Иоанновне донесение о крамольных речах и недостойном поведении Волынского, требуя суда над ним. Но Анна отказала своим вельможам. Тогда Бирон прибег к последнему, очень рискованному средству. Он написал императрице, что та должна выбрать между ним и Волынским: «Либо мне быть, либо ему». На этот раз Анна все же решила предпочесть своего старого друга. И в первых числах апреля 1740 года Волынскому было запрещено являться ко двору. Затем началось следственное дело о заговоре и злоупотреблениях. Оно завершилось летом того же года казнью Волынского.

С легкой руки автора исторического романа «Ледяной дом» И. И. Лажечникова многие до сих пор считают Волынского защитником интересов русского государства, борцом с засильем иностранцев при дворе Анны Иоанновны и жертвой низких интриг Бирона и Остермана. Несомненно, Артемий Петрович был умным и способным администратором, в его проектах переустройства России содержится немало полезного для страны, но в первую очередь он – типичный вельможа своего времени, никогда не забывавший о собственной выгоде и стремившийся занять место поближе к трону. Именно в борьбе за влияние на Анну Иоанновну и связанные с этим привилегии Волынский и проиграл более опытным и тонким политикам Бирону и Остерману. Его поражению способствовали собственные неумеренные амбиции, жажда неограниченной власти и страсть к обогащению за счет казны. В случае с ним еще раз повторилась история Меншикова и Долгоруких, чересчур поддавшихся очарованию блеска императорской короны и утративших чувство меры и осторожность.

После поражения Волынского Бирон вновь вернул себе полное расположение императрицы. Оно было в тот момент ему особенно необходимо, так как нужно было срочно решать вопрос о наследовании престола. Здоровье Анны под влиянием нескончаемых балов и маскарадов, на которых употреблялось много вина, жирной и сладкой пищи, постоянно ухудшалось.

Сразу же после смерти императора Петра II почти всем стало ясно, что власть переходит в руки старшей ветви семьи Романовых, идущей от первой жены царя Алексея Михайловича – Марии Ильиничны Милославской. В результате борьбы за престол в 80-е годы XVII века Милославские были отодвинуты на второй план Нарышкиными (родственниками второй супруги Алексея – Натальи Кирилловны), представитель которых Петр I и стал продолжателем династии. Но со смертью его внука все вернулось на круги своя, и Милославские могли торжествовать.

Но торжество это было также с примесью горечи. В этой ветви, как и в ветви Нарышкиных, не осталось мужских побегов. Царство женщин в середине XVIII века наступило не в результате осуществления идеи социальной справедливости во власти, а по причине вынужденной. Другого пути сохранения трона в руках семьи Романовых не было.

Анна Иоанновна была бездетной. Правда, существует предположение, что сыновья Эрнста Бирона, Петр и Карл, были рождены еще в Митаве не его законной супругой, а Анной Иоанновной, тогда еще герцогиней Курляндской. Но сама Анна никогда этого не признавала, и все слухи о ее материнстве резко и жестоко пресекались. Согласно документам о престолонаследии, подписанным еще императрицей Екатериной I, после кончины Анны Иоанновны императорская корона должна была перейти детям ее старшей сестры Екатерины Ивановны (1691–1733), вышедшей в 1716 году замуж за Карла Леопольда, князя Мекленбург-Шверинского. В этом браке родился только один ребенок – это была опять же девочка, Анна (Елизавета) Леопольдовна (1718–1746).

Чувствуя ухудшение собственного здоровья, Анна Иоанновна хлопотала о браке своей тезки-племянницы, которая после смерти матери жила и воспитывалась при русском императорском дворе. Династия должна была продолжиться. В женихах недостатка не чувствовали, так как приданым молодой шверинской княжны становилась, по существу, сама Российская империя.

По уже сложившейся традиции, жениха выбирали из немцев. Сначала 15-летней Анне рекомендовали родственника прусского короля – маркграфа Карла, но этой помолвке помешал австрийский посланник в Берлине фельдмаршал Секендорф. Императрица Анна Иоанновна склонялась в пользу Антона Ульриха, будущего герцога Брауншвейг-Люнебургского (1714–1776), племянника австрийской императрицы Марии Терезии. Но Анне Леопольдовне молодой человек не нравился: некрасивый, застенчивый тихоня, не богат.

Еще больше немецкий принц не нравился герцогу Бирону. Пока Анна Иоанновна жива, ее фаворит находится в полной безопасности и пребывает на вершине власти. Но как только ее племянница выйдет замуж, в императорской семье появится новый мужчина, сыну которого в дальнейшем может перейти трон, и весь политический расклад резко изменится.

Антон Ульрих приехал в Петербург, но его брак с Анной Леопольдовной все откладывался. Так прошло пять лет. Анна расцвела. Она была среднего роста и немного полновата, но пышные формы не портили ее, а, наоборот, придавали ей некоторую царственную величавость. Сочетание светлой кожи, темных волос и глаз, а также добрая улыбка и кроткий взгляд делали принцессу очень милой девушкой, на которую заглядывались многие придворные кавалеры. Анна свободно владела немецким и французским языками и много читала. Ей совсем не хотелось замуж за принца Антона, оставшегося с годами все таким же худым, неуклюжим, с жидкими белобрысыми волосами. Но на его кандидатуре настаивала Анна Иоанновна, она оставила брауншвейгца жить при дворе и приняла его на русскую службу. Она требовала, чтобы племянница наконец вышла замуж, чтобы не остаться в старых девах.

Эрнст Бирон решил воспользоваться неприязнью Анны Леопольдовны к потенциальному жениху. Почему бы вместо ненавистного Антона Ульриха не предложить княжне Анне сына самого курляндского герцога, Петра Бирона? Правда, Петру было только 16 лет, а Анне Леопольдовне уже 21 год, но во владетельных семействах Европы не считались и с гораздо большей разницей в возрасте в ту или другую сторону, когда речь шла о политической выгоде.

Сначала Бирон провел, как говорится, разведку боем. Он сам в очередной раз предложил Анне Леопольдовне в качестве жениха принца Антона. В ответ герцог услышал то, что хотел. Анна сказала, что скорее сложит голову на плахе, чем пойдет замуж за неприятного ей брауншвейгца. Эти слова обнадежили Бирона, решившего, что дело теперь за малым.

Герцог Курляндский посчитал неделикатным лично сватать собственного сына. Он подослал к Анне Леопольдовне одну из близких к ней придворных дам – камергершу Чернышеву. Но Анна, услышав от своей подруги такое предложение, оскорбилась и заявила, что изменила свое решение и готова немедленно выйти за Антона Ульриха. Это известие обрадовало императрицу Анну Иоанновну, так как ей не приходилось теперь искать выход из дипломатического тупика, который возник бы в случае отказа от брака с представителем одного из старейших немецких герцогских родов в пользу союза с неродовитым Петром Бироном. Самим Биронам ничего не оставалось, как тоже изображать радость по поводу будущей свадьбы в царской семье.

Многие при дворе удивлялись такой перемене в настроениях княжны Анны Леопольдовны. До этого она явно отдавала предпочтение Петру Бирону и не хотела слышать про тихого и невзрачного Антона Ульриха. Придворный лекарь царевны Елизаветы Петровны, немец Лесток, рассказывал, что императрица не хотела неволить племянницу нежеланным браком и сама еще раз предложила ей выбрать между двумя женихами. Анна Леопольдовна ответила, что лучше пойдет за принца брауншвейгского, так как он совершенный летами (Антону было 25 лет) и из старинного дома. Ходили слухи, что княжна поступила так по совету графа Остермана, не желавшего усиления власти своего противника Бирона. С ним были согласны и другие вельможи, считавшие, что хотя принц Антон и небольшого ума человек, но милостивый и добросердечный, с ним легко будет договориться, когда он или его наследник получат корону России.

Результатом этой интриги стало появление в семье Романовых еще одной женщины, несчастной в браке. После официальной помолвки Анна Леопольдовна постоянно ходила грустная. Когда кабинет-секретарь императрицы Волынский из вежливости поинтересовался у нее, в чем дело, будущая герцогиня ответила: «Вы, министры проклятые, на это привели, что теперь за того иду, за кого прежде не думала, а все вы для своих интересов к тому привели». Волынский стал оправдываться, что он здесь ни при чем, а что жених тих и несмел, так это не страшно, зато будет всегда послушен своей супруге, не то что гордый и горячий молодой Петр Бирон.

Свадьба Анны Леопольдовны и Антона Ульриха состоялась 3 июля 1739 года. О начале свадебных торжеств известили пушечные выстрелы со стен Петропавловской крепости и валов Адмиралтейства. На улицы Петербурга высыпали толпы народа: все спешили занять место на пути следования брачного кортежа от Зимнего дворца к Казанскому собору. По обеим сторонам дороги в карауле стояли гвардейцы, непрерывно играли полковые оркестры.

Свадебный пир и бал продолжались с 10 часов утра до 12 ночи. Невеста была в роскошном платье, расшитом кружевом, позументом и драгоценностями. Через день после свадьбы Анна Иоанновна устроила еще один праздник в честь новобрачных. Галерея летнего дворца была превращена в луг, украшенный свежей травой и цветами. На нем были расставлены столы и скамьи. После ужина в саду летнего дворца состоялся маскарад с фейерверком. Для простого народа перед дворцом были устроены фонтаны с белым и красным вином, на вертелах жарились быки, раздавались пироги и другие яства. Императрица бросала в толпу с балкона пригоршни серебряных монет. Двор веселился с размахом, а на то, что невеста была вовсе не весела, никто не обращал внимания.

Несмотря на «тихость» и «несмелость» герцога Антона Ульриха, брак Анны Леопольдовны с ним оказался плодовитым. В герцогской семье за шесть лет родилось пятеро детей: три мальчика и две девочки. Старший из них, Иван

Антонович, стал наследником русского императорского престола.

Брак Анны Леопольдовны был настоящей головной болью для придворных. Теперь они не знали, кому отдавать предпочтение, кому кланяться: все еще остающемуся всесильным фаворитом герцогу Бирону или герцогине Брауншвейгской, возможной матери будущего императора. Оба они ревниво следили друг за другом и за царедворцами. От этого политического пасьянса голова шла кругом даже у самых опытных и хитрых вельмож.

Среди тех, кто в те сложные для двора дни совершил опрометчивый выбор, оказался и уже упоминавшийся нами Волынский. Неплохие отношения с герцогиней Анной Леопольдовной и ее мужем стали одной из причин ненависти к нему Бирона, постаравшегося как можно скорее избавиться от своего бывшего протеже.

В условиях постоянно углублявшейся неприязни между молодым двором брауншвейгской герцогской четы и Эрнстом Бироном последний все сильнее нуждался в надежном человеке, который помог бы ему лучше контролировать все, что происходит и говорится в покоях стареющей императрицы. Сильным ударом по власти Бирона и будущему его семьи было рождение Анной Леопольдовной в 1740 году первенца Ивана Антоновича, внучатого племянника императрицы, с которым во время крещения обращались уже как с потенциальным наследником престола. В ответ Бирон вернул из политической опалы Алексея Петровича Бестужева и сделал его кабинет-секретарем императрицы. На него он мог положиться, так как Бестужев ненавидел Остермана и его окружение едва ли не сильнее, чем сам герцог Курляндский, и желал своего реванша при дворе. Но Бирон немного опоздал: для новой политической интриги у него уже почти не оставалось времени.

В последний год императрица часто хворала. Ее мучили печень и почки, часто болели ноги. Приближенные неоднократно намекали государыне, что ей пора подумать о завещании, но она всегда отвечала им: «Это не уйдет!» – и не хотела об этом думать.

5 октября 1740 года ей стало очень плохо прямо во время обеда. Слуги унесли Анну Иоаннову из обеденной залы и уложили в постель, с которой она уже больше не вставала. Пока вокруг императрицы хлопотали придворные врачи Фишер и Санхец, разговоры которых на латыни не сулили ничего хорошего, встревоженный Бирон послал за обер-гофмаршалом Левенвольдом. Тому надлежало ехать в качестве парламентера к первому кабинет-министру Остерману, находившемуся дома по причине болезни.

Остерман заявил, что кабинет и двор должны думать о наследнике престола. Им, по мнению графа, должен быть Иван Антонович, а регентшей при нем – мать, Анна Леопольдовна. По малолетству императора и молодости герцогини управлять страной будет совет из вельмож, одним из которых может стать и герцог Бирон.

Против Ивана Антоновича никто не возражал, тем более что Анна Иоанновна обещала при всех во время крещения младенца сделать его наследником. А вот все остальные идеи Остермана у многих вызывали сомнение. Опасались не столько самой Анны Леопольдовны как регентши, сколько ее родственников мужского пола. Общее мнение о них выразил фельдмаршал Бурхард Христофор Миних:

«Отец ее, герцог мекленбургский, поссорит Россию с императорским римским двором, а о характере его известно, что за человек. Если сюда приедет, то всем головы перерубит. А муж принцессы принц Антон был со мною в двух кампаниях: только я еще не знаю, рыба он или мясо».

Все склонились к тому, что регентом при новом императоре должен быть герцог Бирон, который единственный сможет обеспечить преемственность власти и политического курса России и не позволит мекленбургским и брауншвейгским авантюристам втянуть ее в европейские военные конфликты.

Оставалось самое трудное – донести эту мысль до умирающей императрицы, чтобы она издала соответствующее распоряжение. Начали с составления манифеста о наследнике. Его больная подписала, а министры скрепили своими подписями как свидетели. Когда вельможи покидали спальню Анны Иоанновны, фельдмаршал Миних задержался и решился сообщить ей общее мнение. Но Анна ничего не ответила, так как не расслышала его слов. После она спросила у Бирона, что хотел сказать Миних, но фаворит смутился и ответил, что и сам ничего не слышал.

Все оставшиеся девять дней агонии императрицы Бирон и его окружение пребывали в мучительных сомнениях, что делать. Бестужевым было сочинено несколько бумаг о назначении герцога Курляндского регентом, но императрица почему-то их так и не подписала, хотя все они попадали в ее спальню. Снова, как и в предыдущих аналогичных случаях, стали подумывать о подделке завещания. Но изготавливать фальшивку не пришлось, 16 октября императрица наконец-то подписала указ о назначении Бирона регентом при наследнике Иване Антоновиче.

17 октября 1740 года после десяти лет царствования императрица Анна Иоанновна скончалась. Причиной смерти сорокасемилетней царицы, по мнению придворных медиков, стали подагра и каменная болезнь, вызванные чрезмерным питанием и малоподвижным образом жизни.

Новым императором стал ее внучатый племянник Иван Антонович. В государстве Романовых приход к власти малолетних царей был делом привычным. Михаил Федорович, Алексей Михайлович, Федор Алексеевич и Иван Алексеевич, Петр I и Петр II садились на трон подростками. Но никогда еще на царство не венчался двухмесячный младенец.

Уже сам этот факт мог породить смуту в обществе и народе, а тут дело усугублялось еще и борьбой за возможность править от его имени огромной империей по крайней мере ближайшие 17 лет. Над домом Романовых нависла незримая тень новой беды.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Императрица Анна Иоанновна 1730 год

Из книги История России в рассказах для детей автора Ишимова Александра Осиповна

Императрица Анна Иоанновна 1730 год В числе лиц, имевших право на Русский престол, был еще, кроме царевны Елизаветы Петровны и дочерей царя Иоанна Алексеевича Екатерины и Анны, маленький двухлетний принц Голштинский Петр Антон Ульрих, сын великой княжны Анны Петровны,


Анна Иоанновна (1693–1740 годы)

Из книги Полный курс русской истории: в одной книге [в современном изложении] автора Ключевский Василий Осипович

Анна Иоанновна (1693–1740 годы) Петр Второй находился во власти всего три года, мальчик простудился и умер. По традиции уже при постели умирающего тоже начался ожесточенный спор, предлагали даже срочно возвести на престол невесту императора Екатерину Долгорукую, но мечтам


Императрица Анна Иоанновна (1730–1740 годы)

Из книги Полный курс русской истории: в одной книге [в современном изложении] автора Соловьев Сергей Михайлович

Императрица Анна Иоанновна (1730–1740 годы) Наследников мужского пола больше не было. Следовало решить, кому из потомства Петра великого по женской линии можно передать престол. Наилучшей претенденткой была бы Елизавета Петровна, дочь Петра. Долгорукие надеялись посадить


Анна Иоанновна (правила с 1730 по 1740). Загадочная «попытка конституции» и «студент Калининградского университета»

Из книги Династия Романовых. Загадки. Версии. Проблемы автора Гримберг Фаина Ионтелевна

Анна Иоанновна (правила с 1730 по 1740). Загадочная «попытка конституции» и «студент Калининградского университета» Да, существуют, существуют в государстве Российском люди, готовые на все. Пожалуй, они и отравить могут – руки не дрогнут. Об отце их Романовская концепция


Анна Иоанновна (1730–1740)

Из книги История Руси автора Автор неизвестен

Анна Иоанновна (1730–1740) Верховный тайный совет задумал ограничить самодержавие и выбрал дочь царя Иоанна Алексеевича, вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну, но она короновалась самодержавной императрицей. Верховный тайный совет был уничтожен, его заменил


Императрица Анна Иоанновна Годы жизни 1693–1740 Годы правления 1730–1740

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Анна Иоанновна Годы жизни 1693–1740 Годы правления 1730–1740 Отец — Иван V Алексеевич, старший царь и государь всея Руси, соправитель Петра I.Мать — Прасковья Федоровна Салтыкова.Анна Ивановна (Иоанновна), императрица Всероссийская, была средней дочерью царя Иоанна


Император Иван VI Годы жизни 1740–1764 Годы правления 1740–1741

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Император Иван VI Годы жизни 1740–1764 Годы правления 1740–1741 Отец — принц Антон Ульрих Брауншвейг-Беверн-Люненбургский.Мать — Елизавета-Екатерина-Христина, в православии Анна Леопольдовна Брауншвейгская, внучка Ивана V, царя и великого государя всея Руси.Иван VI Антонович


ИМПЕРАТРИЦА АННА ИВАНОВНА (1693–1740)

Из книги Все правители России автора Вострышев Михаил Иванович

ИМПЕРАТРИЦА АННА ИВАНОВНА (1693–1740) Дочь царя Ивана V Алексеевича и царицы Прасковьи Федоровны Салтыковой. Родилась 28 января 1693 года в Москве.На образование царевны Анны почти не обращали внимания, и она получила лишь некоторые познания в немецком языке, на протяжении всей


Император Иван VI Антонович (02.08.1740-04.07.1764) Годы правления – 1740-1741

Из книги Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор автора Сукина Людмила Борисовна

Император Иван VI Антонович (02.08.1740-04.07.1764) Годы правления – 1740-1741 Правление императора Ивана Антоновича – самое короткое в истории России. Весь тот единственный год, когда он считался государем, Иван не просидел на троне, а пролежал в своей младенческой колыбели. В отличие


Глава 1 Род князей Долгоруковых Долгоруковы и Анна Иоанновна. 1730–1739 годы

Из книги Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский автора Андреев Александр Радьевич

Глава 1 Род князей Долгоруковых Долгоруковы и Анна Иоанновна. 1730–1739 годы Долгоруковы – княжеский род Рюриковичей-произошли от князей Оболенских. Сын великого киевского князя Святослава Всеволодовича и полоцкой княжны Марии Васильковны Всеволод Святославич Чермный


Императрица Анна Иоанновна Годы жизни 1693–1740 Годы правления 1730–1740

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Анна Иоанновна Годы жизни 1693–1740 Годы правления 1730–1740 Отец — Иван V Алексеевич, старший царь и государь всея Руси, соправитель Петра I.Мать — Прасковья Федоровна Салтыкова.Анна Ивановна (Иоанновна), императрица Всероссийская, была средней дочерью царя Иоанна


Император Иван VI Годы жизни 1740–1764 Годы правления 1740–1741

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Император Иван VI Годы жизни 1740–1764 Годы правления 1740–1741 Отец — принц Антон Ульрих Брауншвейг-Беверн-Люненбургский.Мать — Елизавета-Екатерина-Христина, в православии Анна Леопольдовна Брауншвейгская, внучка Ивана V, царя и великого государя всея Руси.Иван VI Антонович