Предыстория

Предыстория

После победоносного завершения Русско-турецкой войны в Петербурге все чаще начали поговаривать о новых завоеваниях. При этом взгляды высших чиновников и военачальников обращались на Восток, за Каспийское море, где продолжали свои дерзкие набеги туркмены, «рассыпавшие по всей Азии свои страшные трофеи и хваставшиеся массой отбитого ценного оружия».

Туркменией в то время называли огромное пространство, которое с запада ограничивалось Каспийским морем, на юге – Персией и Афганистаном, на севере – Мангышлакским полуостровом, на северо-востоке – Бухарой и Хивой. На севере Туркмении между Каспийским и Аральским морями простиралась пустыня Усть-юрт. На юго-востоке от этой пустыни за горным кряжем Балханы находился южный хребет Кант-дага, отделявший Персию от Туркмении. Скаты этого хребта были изрезаны множеством небольших речек, которые, ниспадая вниз, образует долину, пригодную для жизни людей. Эту полосу земли называли Ахал-Текинским оазисом, заселенным племенем ахалтекинцев – храбрейшим из всех туркменских племен.

В Ахал-Текинском оазисе проживало 27 текинских родов, каждый из которых имел отдельное селение, отдельное водохранилище, отдельные пашни, виноградники, выпасавшие свои стада. Эти селения имели необычный вид. Вместо домов их составляли кибитки и войлочные палатки-юрты, размещенные в небольших двориках, отделенных один от другого высокими стенами. В каждом селении имелось несколько «кол» – подобие фортов с толстыми глиняными стенами, башнями и бойницами. Кроме того, сторожевые башни были разбросаны по полям, особенно возле колодцев, между которыми были прорыты подземные ходы.

В текинском оазисе имелось два крупных города: Геок-Тепе с крепостью Денгиль-Тепе, состоящий из нескольких холмов, обнесенных высокой стеной, и Асхабад. Рядом с Ахал-Текинским находился другой туркменский оазис – Мерв, но жители его были более мирными, чем текинцы.

Текинцы промышляли нападениями на сопредельные земли, охотились за рабами и добычей, грабили караваны. Из-за непреступности края они почти всегда оставались безнаказанными. Всего в Ахал-Текинском оазисе жило около 90 тысяч человек, и главным средством их существования был грабеж. Единственным законом для текинца была только сила.

Текинцы сами также враждовали друг с другом, но на родовом или личном уровне. Их «ханы» были только предводителями отрядов, а каждый текинец считал себя совершенно ни от кого не зависимым, следовательно, мог вести себя так, как сам посчитает нужным.

При столь сложном нраве каждый текинец свято чтил закон гостеприимства, не допускали друг у друга краж и готовы были в любой момент объединиться и забыть вражду ради интересов родины. При этом по отношению к другим народностям они считались лживыми, вероломными, завистливыми и жестокими людьми. Дерзко смелые, текинцы не боялись смерти и часто бросались в бой на сильного противника, закрыв глаза, чтобы не видеть опасности.

Владения туркмен клином врезались в территорию России. Они разделяли Закаспийский край и Туркестан, воспрещая нормальное сообщение между этими районами. Путь от Красноводска до Ташкента пролегал через Оренбург и требовал затраты больших сил, средств и времени. Те же немногие смельчаки, которые пытались преодолеть Туркменские степи, чаще всего становились добычей воинственных ахалтекинцев или мервцев. Они заявили о своем непримиримом отношении к русским сразу же после закладки Красноводска, то и дело появляясь под стенами этой крепости. Для русских же войск достижение текинских центров, отдаленных от побережья Каспийского моря 500 верстами безводной пустынной степи, было крайне трудным делом. Кроме того, петербургские власти не желали портить отношения с Лондоном, который не одобрял укрепления России в Средней Азии. Поэтому было принято решение на некоторое время прекратить активные наступательные действия в этом регионе и постараться закрепиться на доступных рубежах. В ходе этой работы вблизи Ахал-Текинского оазиса возле урочища Кизил-Арват был заложен форт, затем ставший главным форпостом русских властей на этом направлении.

Но так продолжаться бесконечно не могло. В начале 1877 года для проникновения в глубину туркменских владений была снаряжена экспедиция, которую возглавил генерал-майор Н. П. Ломакин. Она достигла Кизил-Арвата, но затем из-за нехватки продовольствия и фуража была вынуждена вернуться в Красноводск.

В следующем году, несмотря на участие России в войне с Турцией, командующий войсками на Кавказе великий князь Михаил Николаевич приказал генералу Ломакину предпринять рекогносцировку Ахал-Текинского оазиса. Выполняя этот приказ, русские войска совершили глубокий рейд по враждебной территории и вернулись обратно в Красноводск. Однако эта акция принесла больше вреда, чем пользы. Передвижение больших масс войск на восток и обратно местным населением было истолковано как очередная военная неудача русских, что укрепило мнение о текинцах как о непобедимых.

После неудачи этой экспедиции текинцы особенно обнаглели, а русские власти начали получать «обидные советы, как воевать с текинцами», от бухарского эмира, от хивинского хана, от соседних персидских губернаторов. Первый уверял, что для разгрома туркмен нужна 100-тысячная армия, без которой русских снова ждет неудача; второй был убежден в том, что Туркмения, с ее крепостями, храбрыми воинами и безводьем и вовсе русским не по зубам. При этом оба они поэтому смотрели сквозь пальцы на продажу их купцами в Ахал-Теке пороха, свинца, оружия, патронов.

В текинский вопрос также активно вмешивались и англичане, которые были не заинтересованы в усилении России в Туркмении. Они прислали текинцам подарки, поздравления, восхваляя их мужество, побуждая к упорству и даже обещая помощь. Кроме того, Англия «давила» на Персию с тем, чтобы та не позволила русским войскам нанести удар по текинцам, обойдя Каспийское море с юга.

Русское командование также не имело четкого плана войны против текинцев. Над разработкой вариантов этого плана трудились генерал Тергукасов за Каспием, генерал Кауфман в Туркестане, штаб Кавказского военного округа в Тифлисе, Главный штаб в Петербурге. С этой целью при Главном штабе даже было создано Особое совещание из знатоков Средней Азии, занимавших в свое время важные посты в этом регионе. Было высказано много как дельных, так и шаблонных соображений. Но свести все эти наработки и советы в один четкий план оказалось очень непросто.

Лучше других поработал штаб Кавказского военного округа, который собрал толстое досье с анализом причин неудачи прежнего похода и составил свой обширный проект, состоявший из нескольких вариантов военных действий.

При подготовке к новой экспедиции генерал Тергукасов перестроил заново всю Атрекскую военно-этапную дорогу, ликвидировал долги прежней экспедиции, распустил дорогую и ненужную туземную милицию, сократил огромный штат экспедиционных управлений, улучшил сообщение морем с Кавказом и Европейской Россией, начал формировать специальные подразделения, «охотничьи команды», для партизанской борьбы с туркменами.

Таким образом, подготовка экспедиции шла полным ходом, и оставалось только назвать имя человека, который должен будет возглавить ее. В Петербурге на эту ответственную роль был выбран М. Д. Скобелев. Александр II, утверждая его кандидатуру, отметил, что Скобелев хорошо знаком со Средней Азией как участник Кокандских походов и обладает такими качествами, как ум и решительность в сочетании с тонкой расчетливостью или даже осторожностью.