108. Восточная окраина

108. Восточная окраина

А теперь, описав фон, представим читателю действующих лиц, которыми в нашем случае будут не персоны, а этносы, каждый из которых обитал на строго ограниченной территории. На правом берегу Аргуни кочевали татары, носившие косу, подобно своим предкам — табгачам.[714] Р. Груссе относит их к тунгусской группе,[715] но монголы объяснялись с ними без переводчиков. Рядом с татарами жили хонкираты — этнос, образованный смешением древних тюркских племен и монголов, большая группа которых распространилась от Керулена до Онона. В центральной части Великой степи, на берегах Толы и окраинах Гоби, жили кераиты, самый культурный народ среди кочевников, а к западу от них — найманы, осколок державы кара-китаев (киданей), уведенных на запад Елюем Даши. Основная часть этого этноса заняла Джунгарию и Семиречье. Кара-китайским гурханам подчинялись ыдыкуты Уйгурии и султаны Средней Азии до Аму-Дарьи, за исключением Хорезма. От Алтая до Карпат раскинулась Кыпчакская степь, в XII–XIII вв. отнюдь не напоминавшая пустыню. Реки были многоводны, террасы речных долин покрыты зарослями тальника, на водораздельных массивах нередки были сосновые боры и рощи ольхи и березы. Сухолюбивая растительность ковыльных и полынных степей чередовалась с более влаголюбивой — злаковой. С севера эту степь замыкала стена леса, а с юга — цепочка оазисов.

Но эти благодатные места потому и были так прекрасны, что население в них было очень редким: там жили куманы, т. е. половцы, потомки западной ветви динлинов — кыпчаков. Прямые потомки динлинов, енисейские кыргызы, продолжали жить в благодатной Минусинской котловине, занимаясь поливным земледелием и оседлым скотоводством. Они еще хранили богатое культурное наследие своих предков, но отказались от былой воинственности, толкнувшей их в IX в. на завоевание просторов Великой степи. Теперь к югу от них расположилось многочисленное монгольское племя ойратов.

На северных склонах Саянских гор жили малочисленные и разобщенные «лесные народы», среди которых были и угры, родственные обским остякам, и палеоазиаты, близкие к енисейским кетам, и тюрки, и даже, возможно, самодийские реликты, которых можно видеть в загадочных меркитах. От последних остались только «осколки» среди телесов, телеутов, киреев, башкир и торгоутов.[716] Уже в XIV в. потомков меркитов называли монголами, но до покорения они в число монголов не входили.[717] Их причисляли с равной степенью вероятности к тюркам и к самодийцам; последнее представляется более вероятным, но прямых доказательств нет.

С юго-востока Великую степь ограничивали два могучих государства: чжурчжэньская империя Кинь (Цзинь) и тангутское царство Си-Ся. Южнее лежала китайская империя Сун, потерявшая в войнах с тангутами и чжурчжэнями исконные китайские земли бассейна Хуанхэ и превратившаяся в государство изгнанников, правивших на землях, некогда завоеванных у народов Юго-Восточной Азии, над уцелевшими остатками этих народов. С этими, подлинными, китайцами монголы до XIII в. не сталкивались и, по-видимому, даже не знали об их существовании, ибо это не было им интересно. Зато с чжурчжэнями и тангутами все кочевники Великой степи были в очень дурных отношениях. А от былой мощи Тибета не осталось и следа. Каждое племя, каждый монастырь, каждая крепость береглись своих соседей, но анархия не была там «матерью порядка». Такова была Восточная Азия в середине XII в., когда монголы вышли на арену истории.