Заключение

Заключение

У современных философов популярна шутка: от Сократа до Аристотеля в их науке произошло больше событий, чем от Аристотеля до наших дней. Действительно, хотя человеческой мысли предстоял еще огромный путь – через христианскую и мусульманскую философию к позитивизму и объективному идеализму и дальше, дальше, дальше – направление движения было задано Сократом, Платоном и Аристотелем. Аристотель, в отличие от Платона, почти не пишет о Сократе. Тот, по его мнению, интересовался только нравственными вопросами и был первым, кто «занялся определениями». Но в устах такого рационального и самолюбивого человека, как Аристотель, это короткое сухое замечание стоит очень дорого. Ведь что такое человеческое мышление? Это и есть поиск точных определений для идей и вещей. Без них любая мудрость тут же превращается в мудрствование, «умничанье», то есть в софистику.

Платон же, в отличие от Аристотеля лично знавший Сократа, был куда щедрее в оценке Учителя. «Благодарю судьбу за то, что я родился человеком, а не бессловесным животным; эллином, а не варваром; а также за то, что жить мне пришлось во времена Сократа»[38], – сказал он перед смертью. В эту короткую фразу Платон сумел вместить все свое представление о приоритетах и ценностях жизни. Во-первых, он проводит четкую грань между не осмысленным изнутри и поэтому нисколько не интересным для него биологическим существованием – и жизнью разумного существа (предвосхищая тем самым знаменитый афоризм Декарта cogito ergo sum – «мыслю, следовательно, существую»). На современный взгляд, противопоставление эллинов варварам выглядит неполиткорректным и даже ксенофобским. Но оно отражает реалии той эпохи: «человек мыслящий» может реализоваться только в условиях развитой цивилизации, к тому же признающей за отдельной личностью право на независимое мышление (хотя, как показывает судьба Сократа, да и отдельные эпизоды жизни самого Платона, – тоже до определенных границ). И наконец, огромное и редкое счастье, если мальчишка, бегущий на рынок, или юноша, обдумывающий житье и сочиняющий плохие стихи, встречают на пути человека не просто мудрого, но еще и отважного, и веселого, и доброго, который научит их задавать правильные вопросы и слушать свою совесть. Который и на краю пропасти удержит, и слабенькие крылья не сломает. Только тогда из гадких утят могут вырасти прекрасные белые лебеди – как Платон. Или отважные орлы, как Ксенофонт. Или премудрые совы, как Аристотель.