Славянские мореходы Севера

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Славянские мореходы Севера

Однако, будь автор ПВЛ и в самом деле обеспокоен тем, чтобы связать Рюрика с ободритами и западным славянством, он бы это сделал. Однако же связь словенского Севера с поморским, славянским Западом в ПВЛ затушевывается. Указания на нее, конечно, есть, но они весьма туманны, поэтому историкам пришлось просто докапываться до них. Правда, нет и прямых указаний на скандинавское происхождение Рюрика. Пожалуй, их можно найти только в одном месте, где сообщается об этническом составе варягов: «…Так звались те варяги – русь, как другие зовутся шведы, иные же норманны, англы, другие готы, эти же так». Вроде бы русы находятся среди германских племен, что должно указывать на их принадлежность к германцам. Однако и в данном перечислении ничего прямо не утверждается. Славяне вполне могли участвовать в деятельности варяжских дружин вместе с германцами, что, судя по всему, и происходило. Варяги же имели как бы три «ипостаси»: этническую, территориальную и профессиональную. Коснемся каждой из них.

Этническая. В свое время на юге Балтики жило славянское племя вагров-вагиров, название которых этимологически близко к слову «варяг». Там же источники локализуют племенные союзы варнов и варинов.

Территориальная. А.Г. Кузьмин отметил следующий момент – в связи с упоминанием «Варяжского» (т. е. Балтийского) моря «Повесть временных лет» сообщает:«Ляхи же и пруссы, чудь живут у моря Варяжского. По этому морю селятся варяги: отсюда к востоку – до предела Симова, и по тому же морю к западу – до земли Английской и Волошской». А.Г. Кузьмин обратил внимание на то, что предел Сима – Волжская Булгария, Английская земля – Дания, а Волошская земля – Франкская империя. Очевидно, что викинги просто-напросто не могли населять южную Балтику, причем «растягиваясь» аж до Волжской Булгарии. Перед нами население южного побережья Балтийского моря, «выплеснувшееся» еще и на территорию европейской части современной России. (Историки давно зафиксировали наличие интенсивной колонизации балтийскими славянами восточнославянских земель Северной Руси.)

Профессиональная. На нее следует обратить особое внимание, еще раз вспомнив про сообщение ПВЛ об этническом составе варягов: «…Так звались те варяги – русь, как другие зовутся шведы, иные же норманны, англы, друзии готы, эти же так». Здесь ключевое слово – «друзии», то есть другие. Почему же ПВЛ отделяет русских варягов от германских? Да потому, что русы – никак не германцы, но славяне. И сами варяги были (в третьей своей «ипостаси») профессиональной полиэтнической (точнее – славяно-скандинавской) организацией. О наличии таких вот смешанных воинских сообществ рассказывает «Сага о Йомских витязях». В ней описывается отряд, состоящий из славянских и скандинавских воинов, расположенный в южнобалтийском городе Волине. Название же сообществу варягов дали, вероятно, вагры – по сообщению средневекового немецкого автора Гельмольда, самые талантливые мореходы среди славян.

Кстати сказать, о славянском происхождении варягов отлично знали на Западе. Так, в 1791 году была опубликована «Истории Мекленбурга» пастора Эпинуса, который «настаивал на том, что смысл… мекленбургской истории заключается в преемственности с древней историей вандалов и вендов. Варягов он также выводил из вендо-вандальского корня» (В. Меркулов. «Гюстровская ода и мекленбургская генеалогическая традиция»). Знали о славянстве варягов и на Востоке. Так, арабский автор Димашки писал: «Есть большой залив, который называется морем варенгов… Они славяне славян». Тут весьма показательно это «славяне славян». Димашки описывает варягов как некую элиту, надо полагать, воинскую. Примерно такой же элитой были и русы, которых одновременно и противопоставляли славянам, и отождествляли с ними. Но только варяги были более привязаны к славяно-германскому Северу, тогда как русы IV–IX вв. находились в социокультурном поле славяно-иранского Юга. В основе же всего находилось именно «социальное положение». Варяги – были, прежде всего, мореходами, ведь var – это древнейшая индоевропейская основа, обозначающая воду. А вот русы – «красные», которые и сами были прекрасными мореплавателями, четче фиксированы именно на войне, вот почему их имя стало именем великого русского народа и его державы – Руси.

Указание на славянство варягов можно найти и в русских письменных источниках. Так, в киевском «Синопсисе» (1674 г.) написано: «Понеже варяги над морем Балтийским, еже от многих нарицается Варяжское, селение своя имуще, языка славенска бяху…» Историк В.В. Фомин пишет: «М.П. Погодин сообщает о списках описания русских монет, поднесенных Петру I, где в пояснении к указанию западноевропейского хрониста Гельмольда о проживании славян в Вагрии добавлено – «меж Мекленбургской и Голштинской земли… И из выше означенной Вагрии, из Старого града князь Рюрик прибыл в Новград…» (Комментарии к книге С.А. Гедеонова «Варяги и Русь»). Весьма показательно и следующее сообщение ПВЛ: «Новгородцы суть рода варяжска». Ясно ведь, что новгородские словене просто не могли произойти от скандинавов. Но если вспомнить о том, что Северная Словения подверглась активнейшей колонизации балтийскими славянами, то все становится совершенно понятным. Между тем, прямых указаний на юг Балтики в ПВЛ нет. Один из авторов «Повести», перу которого принадлежит рассказ о Рюрике, находился в очень двусмысленном положении. Ему хотелось приписать основание Руси скандинавам или хотя бы показать их важнейшую роль в этом процессе. Но напрямую сделать он этого не мог, ибо ему никто бы не поверил. Вот почему он ограничился некоторыми «намеками». И надо сказать, в последующем из этих намеков была сложена абсурдная, однако весьма действенная, в разрушительном плане, норманнская теория. Но вот откуда происходит сам Рюрик, из какой-такой страны он прибыл – автор ПВЛ просто умолчал. И это лучше всего доказывает, что он был ограничен в маневре фальсификации. Была бы такая возможность, и Рюрик русских летописей стал бы Рориком Ютландским. Или еще кем-нибудь.

Итак, русские летописи замолчали вопрос о происхождении Рюрика. А вот западные источники не молчали и привели истинную генеалогию основателя русской династии. Мекленбургский автор Ф. Томас (18 в.) утверждал: «Мекленбургские историки Латом и Хемниц считали Вицлава (Witzlaff, или Vitislaus, Vicislaus, а также возможно написание Witzan, Wilzan) 28-м королем вендов и ободритов, который правил в Мекленбурге во времена Карла Великого. Он женился на дочери князя Руси и Литвы, и сыном от этого брака был принц Годлейб (Godlaibum, или Gutzlaff), который стал отцом троих братьев Рюрика (Rurich), Сивара (Siwar) и Трувора (Truwar), урожденных вендских и варяжских (Wagrische) князей, которые были призваны править на Русь. После скорой кончины двоих братьев Рюрик стал единовластным правителем Руси, от которого произошла ныне правящая русская династия» (цит. по ст. В. Меркулова). С этой точкой зрения был согласен и другой мекленбургский историк, Матиус Иоганн фон Бэр. В «Генеалогии мекленбургских герцогов» Фридриха Хемница (1717 г.) также утверждается, что Рюрик с братьями – сыновья венедско-ободритского князя Готлейба (Годлайба). Но здесь содержится важное уточнение – отец Рюрика был пленен и убит датским королем Готофридом. Дети его править не могли – по малолетству. Поэтому власть перешла к братьям убитого князя – Славомиру и Трасику. Им же наследовали некие Годомысл и Табемысл. Потом престол перешел к Мечиславу Третьему. Таким образом, Рюрик и братья оказываются князьями-изгоями, потерявшими власть. Очевидно, они были предводителями мобильных варяжских дружин, которые предлагали свою службу разным правителям. Весьма любопытную информацию здесь дает «Иоакимовская летопись», согласно которой, Рюрик «по смерти… отца своего облада варягами, емля дань от них».

Само представление о том, что Рюрик – ободрит, существовало у жителей Мекленбурга очень и очень долгое время. Уже в 19 в. легенду о призвании трех братьев записал у местного населения французский путешественник К. Мармье: «…Племенем оботритов управлял король по имени Годлав, отец трех юношей, одинаково сильных, смелых и жаждущих славы. Первый звался Рюриком, второй Сиваром, третий Труваром. Три брата не имели подходящего случая испытать свою храбрость в мирном королевстве отца, решили отправиться на поиски сражений и приключений в другие земли…. Они направились на восток и прославились в тех странах, через которые проходили. Всюду, где братья встречали угнетенного, они приходили ему на помощь, всюду, где вспыхивала война между двумя правителями, братья пытались понять, какой из них прав, и принимали его сторону. После долгих благих деяний и страшных боев братья, которыми восхищались и благословляли, пришли в Руссию. Народ этой страны страдал под бременем долгой тирании, против которой не осмеливался восстать. Три брата, тронутые его несчастием, разбудили в нем усыпленное мужество, собрали войско, возглавили его и свергли власть угнетателей. Восстановив мир и порядок в стране, братья решили вернуться к своему старому отцу, но благодарный народ упросил их не уходить и занять место прежних королей. Тогда Рюрик получил Новгород, Сивар – Плесков, Трувар – Бело-озеро» («Письма с севера»).

Любопытно, что здесь Рюрик с братьями показаны как некие «освободители», сокрушившие какую-то «тиранию». Из этого следует, что в центре Северной Славии тогда находились силы, которые враждовали с силами, призвавшими Рюрика. Этими силами были некие варяги, о владычестве которых в ПВЛ сообщается слишком лапидарно: «Варяги из заморья взимали дань с чуди и славян, и с мери, и с всех кривичей». Потом словене и другие северяне «изгнали варягов за море и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и были между ними усобицы, и начали воевать сами с собой». Пришлось неразумным словенам снова обращаться за помощью к варягам, которые и осчастливили их князем. А вот «Иоакимовская летопись» здесь намного более содержательна, и ее автор рисует совсем иную картину. Он рассказывает о том, как словенский князь «Буривой, имея тяжку войну сваряги, множицею побеждаше их и облада всю Бярмию до Кумени. Последи при оной реце побежден Буривой бысть, вся свои вой погуби, едва сам спасеся, иде во град Бярмы, иже на острове сый крепце устроенный, иде же князи подвластнии пребываху, и тамо, пребывае умре. Варяги же, абие пришедшее град Великий и протчии обладаша и дань тяжку возложиша на словяны, русь и чудь. Людие же терпяху тугу велику от варяг, пославшее к Буривою, испросиша у него сына Гостомысла, да княжит во Велицем граде». Получается, была ожесточенная война, в ходе которой варяги оккупировали Северную Славию. В результате князь Буривой передал власть своему сыну Гостомыслу. И он сумел не только разгромить варягов, но и заключить с ними мир. Картинка получается совсем иной – в ИЛ словене вовсе не предстают анархистами, учинившими свару.

Кстати, а что это за варяги, с которыми воевали Буривой и Гостомысл? Идет ли речь о дружинах ободритов-ререгов? Это вряд ли – Рюрик был внуком Гостомысла, следовательно, между словенами и бодричами должны были существовать великолепные отношения, скрепленные династическим союзом. Гораздо больше на роль «вражин» подходят лютичи-вильцы-велеты. Это – западнославянское этнополитическое сообщество, бывшее соперником ободритов. О велетах (вельтах), обитавших на южном побережье Балтийского (Варяжского) моря, упоминает еще Птолемей (II в. н. э.). Они вели активнейшую экспансию, действовали в Силезии, нижней и верхней, а также много и упорно воевали с ободритами (бодричами). Судя по всему, вильцины были очень яростными воинами, отсюда и еще одно ихназвание – «лютичи» («лютые»). Очевидно, они возникли на базе некоего мужского союза, практиковавшего предельно жесткие магические культы, связанные с гипертрофированной воинственностью. (Показательно, что велетами или волотами славяне именовали великанов.) В «Саге о Тидреке» рассказывается о том, как князь Вильцин (получается, Велет) завоевал Польшу и Русь. Под последней надо иметь в виду Северную Славию. Сага повествует о жестокой войне, которую словене вели с варягами (не бодрическими, но лютическими).

Само же призвание Рюрика было обусловлено не отсутствием порядка, а именно династическим кризисом. Ререг установил в землях восточных славян новую династию, но при этом он не был чужд и династиям местным. Его мать была словенкой, что следует из данных Иоакимовской летописи. У князя т. н. «Велице града» (а вовсе не старейшины!) Гостомысла возникли проблемы с продолжением династии – все его сыновья погибли в войнах. Однажды ночью он увидел вещий сон: из чрева его средней дочери Умилы выросло огромное дерево, покрывшее весь город. Князь решил, что династию продолжат ее сыновья. Сама Умила находилась в то время замужем за каким-то соседним князем, чье имя Иоакимовская летопись не называет. Зато она называет имя одного из ее сыновей – Рюрик. И его отцом, как следует из западных источников, был Готлейб/Годлав. Из этого следует, что севернорусская династия, ведущая свой род от Славена, породнилась тогда с западнославянской. А эта последняя, согласно старорусской «политологической» традиции, наследует римскому императору Августу, а следовательно, и трояно-фракийскому Энею.

После смерти Гостомысла Рюрик-Ререг с братьями стал править Велицеградской землей. Еще раз приходится отметить, что «Иоакимовская летопись» ни слова не говорит о беспорядках, которые будто бы явились причиной его призвания. Да и само выражение «а наряду (якобы порядка. – А.Е.) в ней нет», известное нам по «Повести временных лет» и горячо любимое русофобами всех мастей, вовсе не свидетельствует о склонности ильменьских славян к анархии. Выдающийся русский историк С. Лесной утверждал, что слово «наряд» значило «власть», «управление», «приказ», а вовсе не «порядок». Причем в некоторых летописях говорится: «нарядника (т. е. правителя. – А.Е.) в ней нет». Велицеградская земля просто-напросто нуждалась в князе, имеющем отношение к старой династии и способном предотвратить губительную Смуту. Причем нуждалась в своем, славянском князе, а не в иноземце, поучающем славян как жить.

Ререг княжил не в Новгороде, а в Ладоге. «Иоакимовская летопись» явно противопоставляет Велице град Новгороду. Ладога вообще намного древнее Новгорода, возникшего где-то в середине X в. Образование же Ладоги можно смело отнести к VI в. – именно таким временем датируется земляное городище, откопанное археологами в том месте, где река Ладожка впадает в Волхов. Найденные здесь сельскохозяйственные орудия позволяют говорить о высокой земледельческой культуре обитателей городища, знавших полевое пашенное земледелие. По данным археологии Ладога уже в 8 в. становится крупным международным портом и важнейшим пунктом местной и транзитной торговли. Здесь находят огромное количество кладов арабских монет – дирхемов, что свидетельствует о торгово-экономическом могуществе города. В древности именно Ладога, а не Новгород, контролировала все Нижнее Поволховье, Ижорскую землю, Приладожскую Карелию, области Обонежского ряда. Собственно говоря, сам Новгород был «новым» именно по отношению к старому Велице граду, к Ладоге, отсюда и «Господин Великий Новгород», т. е. «новый Велице град».

Рюрик – это бодрический князь Ререг. Однако в русских письменных источниках (исключение – «Востоковский» Хронограф Румянцевского музея) его имя дошло до нас не в славянской форме. Впрочем, в этом имени нет ничего скандинавского. «Только норманистским ослеплением можно объяснить поиски аналогов для летописного Рюрика в Скандинавии, – пишет А.Г. Кузьмин. – Об отсутствии этого имени в шведской истории… подчеркнуто разъяснял нашим норманистам в 1997 г. в Кирове шведский ученый Л. Грот. Дело в том, что имя это известно в Европе по крайней мере с IV в. А. Хольдер приводит пять «Рюриков», известных до VII в. 12 «Рориков» отмечено на территории Франции IX–XII вв. Имя это проще всего может быть понято как отражение племенного названия руриков, или рауриков (откуда французские «Рорики»). Название племени происходит, как очевидно, от реки Рур или Руара. В настоящее время это название имеют притоки Мааса и Рейна. В Средние века у Одера был приток Рурика. Во времена Юлия Цезаря рурики, не желая покориться римлянам, в большинстве покинули обжитые места и исчезли из поля зрения римских авторов. Но и позднее выходцы из поречья Руры получили прозвище «Рурик» («Начало Руси. Тайна рождения русского народа»).

Время прибытия Рюрика на Русь и дату его смерти определить с какой-либо точностью пока что невозможно. ПВЛ тут особой веры нет – ее автору, который работал с интересующим нас сюжетом, позарез нужно было представить Рюрика отцом Игоря. А для этого летописец мог и сдвинуть дату смерти основателя династии «вверх». Хотя, в принципе, возможна и датировка ПВЛ. Согласно западноевропейским источникам, отец Рюрика – Готлейб (Годлав) – умер в 808 году. Рюрик, как старший из братьев, должен был родиться за несколько лет до этого. И в 879 году ему могло быть 75 лет. Многовато как-то, но все в пределах реальности. Интереснее вопрос о том – каковы были пределы власти Рюрика? Распространялась ли она только на северных славян и соседние с ними финно-угорские племена или же князь правил еще какими-либо этнополитическими образованиями? Тут может несколько помочь Троян, который предположительно был сыном Рюрика. Вообще-то имя Троян не очень-то вписывается в «северный» контекст. Тут, скорее, пахнет югом. Нет, оно, конечно, вполне могло принадлежать и словенскому князю. Но вот арабский автор ал-Идриси упоминает некий город Трою, который существовал в Северном Причерноморье. Возникает вопрос – не идет ли здесь речь о Черноморско-Азовской Руси и не связан ли был с ней наш Троян?

Представляется, что очень даже может быть. Так, в русской редакции «Жития Стефана Сурожского» повествуется: «По смерти же святого мало лет мину, прииде рать велика русская из Новаграда, князь Бравлин, силен зело». (Поход датируется концом 8 в.) Русские войска разорили тогда все крымское побережье от Корсуня до Керчи. Историки обычно склонны считать, что речь идет о древнем городе Neapolis, который располагался где-то в районе Симферополя. Однако для русского «редактора» Новаград был именно тем самым северным, словенским Новгородом. Весьма показательно, что в Крыму располагалась некая бухта под названием Варанголимен («варанги» – одна из форм имени «варяг»). И это уже указание на варягов, пришедших с севера, с земель Ладожской державы. Таким образом, можно предположить, что ладожские князья владели какими-то причерноморскими землями. И это вполне понятно, ибо они вели свой род от Славена, вышедшего со своим братом Скифом из «Евксинопонта» (Причерноморья). Очевидно, что западнославянские («лужицкие») Рюриковичи успели проникнуться влияниями скифской прародины – как в земле словен, так и в Причерноморье. За ними были западные традиции, а также традиции скифо-славянства, сохраненные вне Скифии и напоенные новой силой после возвращения на восток. Возможно, здесь, в этой двойственности Рюриковичей, кроется тайна русского западничества, выражающаяся в противоречивом стремлении укрепить мощь Русской державы, сохранить ее самобытность и в то же время проникнуться духом Европы, овладеть ее технологиями.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.