Конец двоевластия

Конец двоевластия

В то же самое время не следует идеализировать политическую ситуацию, которая сложилась вследствие утверждения новой династии. Вряд ли Ольговичи были в восторге от произошедшего переворота. Западнославянские историки XVI–XVIII вв. (Б. Папроцкий, Я. А. Коменский, Я. Стржедовский и др.) сообщают о некоем киевском князе Олеге, который сбежал в Моравию, проиграв во внутриполитической борьбе и спасаясь от могущественного соперника-победителя. При этом Стржедовский считал этого знатного беглеца сыном Олега Вещего и родственником Игоря. Понятно, что Олег Первый не мог быть отцом сбежавшего князя. А вот Олег Второй, который также сбежал (но уже на восток, «за море») – вполне себе мог. Судя по всему, между Рюриковичем Игорем и несостоявшимся Олегом Третьим разгорелся жесткий политический конфликт, который окончился бегством последнего в Моравию. Там он стал князем и попытался отстоять страну от венгров. Потерпев поражение, Олег бежал уже в Польшу, а оттуда вернулся на Русь, где был с почетом принят княгиней Ольгой. И не удивительно, ведь она была дочерью Олега Первого, следовательно, Олег Моравский доводился ей племянником. Скорее всего, именно он и был тем самым анепсием («племянником»), который участвовал во время знаменитого визита Ольги в Царьград (957 год) и который был наиболее важной особой, после самой Ольги. Так, во время приема 9 сентября он лично получил в дар от императора 30 милисиариев, в то время как люди князя Святослава, сына Игоря и Ольги, – всего лишь по 5 милисиариев. Историки (Г.Г. Литаврин, А.С. Королев) отмечают, что статус Святослава слишком низок даже для наследника, не говоря уж о правителе, – его люди поставлены на четыре (!) ранга ниже людей Ольги. А ведь сам Святослав был уже достаточно взрослым человеком: «… В 970 году у Святослава, родившегося якобы в 942 году и дожившего, следовательно, до 28 лет, было, по крайней мере, три взрослых сына, – пишет А.С. Королев. – Интересно сообщение немецкого автора XI века Титмара Мерзербургского о том, что Владимир умер в глубокой старости. Получается, что не Святослав, а Владимир должен был родиться в 40-е годы X века… Есть все основания считать, что Ольга заняла киевский стол как княгиня, а не как воспитательница сына» («Загадки первых русских князей»).

Вне всякого сомнения, Ольга – дочь Ольга Вещего – пыталась блокировать все династические устремления Ререговичей. И после смерти своего мужа она совершила нечто вроде контрпереворота. При этом сам Святослав был отослан от греха подальше – в Новгород – править словенской «вотчиной» Рюриковичей. В то же самое время она, имея потомство от князя Игоря Трояновича, не решалась отдать власть своему племяннику, которому приходилось ограничиться статусом «человека номер два». Вообще, судя по всему, Ольга чувствовала себя неуютно – в Киеве явно симпатизировали сыну Игоря, а не Олега Второго, который провалил поход 941 года. Договор 944 года, заключенный Игорем с греками, был, конечно, не слишком выгодным для Руси – мягко говоря. По крайней мере, он проигрывал в сравнении с договором Олега Первого. Но если учесть, что Русь проиграла войну с Византией, то можно и нужно говорить о дипломатической победе князя Игоря. И вовсе не случайно резиденция княгини Ольги находилась не в Киеве, но в Вышгороде – в 20 км от русской столицы. «Вышгород (это явствует из самого названия) представлял собой высящуюся на крутом холме над Днепром неприступную крепость, и, что особенно многозначительно, в этом Ольгином городе, как доказано недавними археологическими исследованиями, были созданы железоделательные и железообрабатывающие предприятия, образовавшие (по определению археологов) целый «квартал металлургов», – отмечает В.В. Кожинов. – Поскольку в Киеве имелась высокоразвитая, по тогдашним меркам, металлургия, вполне очевидно, что Ольга считала необходимым иметь возможным производить оружие… Важно добавить, что, как показали археологические исследования, при преемниках Ольги… «квартал металлургов» в Вышгороде «суживается, на его месте появляются жилые усадьбы» («История Руси и русского слова»).

Сам В.В. Кожинов объясняет эту «боевую» автономию Вышгорода тем, что Киев якобы находился под контролем хазар. Здесь он следует за Л.Н. Гумилевым, который «открыл» наличие на Руси хазарского ига. Но аргументов в пользу наличия данной зависимости очень мало, и они отличаются своей зыбкостью. Да, Олег Второй пошел на Царьград по наущению разгромивших его хазар, но ведь до этого-то он ходил на хазар – по наущению византийцев. И речь нужно вести о правителе, который не сумел выстроить правильную и самостоятельную внешнюю политику. Еще один аргумент сторонников версии о «хазарском иге»: «Император Константин писал между 948 и 952 годами о «крепости Киева, называемой «Самватас». Это название, как подтвердило недавно тщательное филологическое исследование А.А. Артемова, имеет еврейское происхождение («Самбатион») и означает в данном случае пограничную крепость – то есть расположенную на западной границе каганата. Другой исследователь положения в Киеве того времени, В.Н. Топоров, опираясь на целый ряд сведений, доказывает, что «ситуация… характеризуется наличием в городе хазарской администрации и хазарского гарнизона». («История Руси и русского слова».)

Все эти ужасы, конечно, впечатляют, но никакого отношения к реальности не имеют. Имя «Самватас» известно еще с VI в., когда никакого хазарского ига уж точно быть не могло. Археологи нашли под Константинополем надгробную плиту с надписью: «Хильбудий сын Самбатаса» (559 год). Про отца ничего не известно, а сын, напротив, хорошо известен благодаря византийскому историку Прокопию Кесарийскому, который весьма подробно рассказал о славянском полководце Хильбудии – имперском наместнике Фракии. Само слово «самбатас», конечно, не славянское. Но и хазарских иудеев сюда тоже привлекать не стоит. Наиболее убедительную трактовку дает В. Янович: «В переводе с германских языков Самботас означает сбор челнов (sam – сбор, botas – челны)». Интересующая нас крепость была построена еще во время совместных походов готов и славян на юг, против Боспорского царства и Римской империи. «Для войны… нужен был мощный морской флот, для строительства которого в Приазовских и Причерноморских степях не было леса, – объясняет В. Янович. – Под Киевом же он рос в изобилии… Этот флот нельзя было строить под носом у врага. Например, Петр I, готовясь к войне с турками, строил свой флот в далеком от моря Воронеже… Жители лесных краев, где реки были едва ли не единственными путями сообщения, имели опыт строительства и использования речных судов, но не морских. Германские народы освоили строительство морских судов и морскую навигацию для плавания на своем внутреннем Балтийском море. Естественно, что они возглавили это дело и дали свое название крепости, в которой работали» («Наследие тысячелетий»).

Что же до имени отца Хильбудия, то оно было именем-титулом. Очевидно, его деятельность была тесно связана с функционированием крепости Самбатас, которая в 6 в. давно уже была исключительно славянской. Само же название сохранялось и в Х в., о чем и поведал Константин Багрянородный. Нет, дело, конечно, не в хазарах, но во внутриполитическом противостоянии, которое было вызвано династическими разногласиями. До 960-х годов на Руси было нечто вроде двоевластия, с которым покончил князь Святослав. Утвердившись на киевском великокняжеском столе, он утвердил и династию Рюриковичей – причем окончательно и бесповоротно.