Глава седьмая

Глава седьмая

Перелетные птицы покинули чукотскую землю, и лишь запоздалые стайки еще тянулись на юг. Вдоль всего берега стояли наносные ледовые поля, уходившие далеко за горизонт. Пришла хозяйка этого края — зима. Утро было тихое. Где-то выла собака.

И на белоснежной пелене земли, неба и моря вдруг во льдах показался дым, рассекавший длинной струей небесный купол. Все население стойбища всполошилось, люди бросились к берегу.

Лось, схватив длинную подзорную трубу, полез на крышу дома. Он навел трубу на дым и увидел пароход. Было хорошо видно, как он, борясь со льдами, пробивался к полынье. Порой он отступал и, с полного хода взбираясь корпусом на льды, давил и раздвигал их; он забивал ледовые якоря и отводил льдины в стороны, но они снова стремились сомкнуться.

Вокруг ревкома собралась толпа. Все с любопытством смотрели во льды.

— Какой-то ледокол! — вдруг крикнул с крыши Лось.

Но вот ледокол пробился в полынью и стал быстро приближаться к стойбищу.

Лось рассмотрел название корабля.

— «Красный Октябрь»! — закричал он. — Бывший ледокол «Надежный».

«Красный Октябрь» продолжительно загудел, и эхо отдалось в горах.

Лось торопливо спустился с крыши, заложил собак в нарту и вместе с Эрменом помчался к кораблю. Нарта заныряла в торосах.

…Вдали от чукотских берегов, затерянный в Ледовитом океане, открытый русскими мореплавателями, остров. Врангеля привлек к себе внимание английского авантюриста: какой-то Уэлс высадился на нем со своими людьми. Вопреки всяким законам меджународного права они заняли остров.

Выполняя правительственное задание, экспедиция гидролога Давыдова сняла с Врангеля захватчиков и водрузила на острове советский флаг.

Теперь «Красный Октябрь» возвращался с острова Врангеля и в борьбе со льдами израсходовал все запасы угля. В топки котлов пошли вся деревянная обшивка корабля, манильский трос, мука, сахар и все, что могло гореть. Экипаж оказался в крайне тяжелом положении.

Лось подъехал к кораблю, и вахтенный тотчас же провел его к начальнику экспедиции.

Профессор Давыдов, крупнейший гидролог, возглавлявший экспедицию на «Красном Октябре», встретил Лося молча. Он поздоровался с ним и сухо представил комиссара экспедиции Домникова. Их лица выражали глубокую озабоченность. Эти два человека держали в своих руках судьбу всего экипажа в сто двадцать военных моряков. Они коротко объяснили Лосю цель своей экспедиции и тяжелое положение корабля.

Усаживаясь на металлическое кресло, Лось сказал:

— Да, неплохо на Врангеле поохотиться на песцов. Местные охотники говорят, много песцов уходит туда прямо по льдам.

— Весьма возможно, что мистера Уэлса, возглавлявшего группу эскимосских охотников, интересовали не только песцы… Но мы нагнали жару на этого Уэлса! — со смехом сказал комиссар. — Когда мы подходили к острову, он на шлюпке бросился встречать нас. Но, заметив красный флаг, дал ходу назад. Пришлось остановить шлюпку двумя пушечными выстрелами.

— Поднимали его на палубу — трясся как в лихорадке. Думал, что большевики душу из него вытряхнут. Теперь успокоился, даже весел и хвалит не нахвалит водку, — добавил с улыбкой начальник экспедиции.

— Я покажу тебе этого Уэлса! — сказал комиссар Лосю.

— Меня он не интересует. Таких охотников я насмотрелся у себя на берегу… Тоже выселяю отсюда. Вы скажите, где застрял «Совет»? Связь у вас есть с ним?

— Э, «Совет» к Владивостоку уже подходит.

— Как? — удивился Лось. — А тут у нас слухи были, что он зимует у мыса Северного.

— Это мы там стали было на зимовку. Потушили котлы и стали. А потом разглядели с марса полынью и решили выходить на риск, — разъяснил комиссар.

— Но теперь у нас катастрофа, — мрачно сказал начальник экспедиции. Весь уголь под метелку выгребли. Как видите, одна железная коробка осталась. — И, вздохнув, он продолжал: — Не дотянули до Провиденской угольной базы. А ведь совсем немного нам нужно угля. Теперь можем лечь в дрейф, и зимовочных запасов нет. Мы стоим перед страшной перспективой: бросить корабль и сойти на берег. Сто двадцать человек экипажа!

Лось внимательно слушал начальника экспедиции и в то же время думал:

«Есть у меня сто пятьдесят тонн угля. Отдать им? Нет, нельзя. Отдать уголь — придется свернуть работу ревкома. Но ведь прозимовал же я с Андреем без угля, и работа не прекращалась. Закрыть новый дом и перейти в яранги?»

Комиссар Домников сказал:

— На корабле не осталось ничего, что могло бы гореть, и все же корабль нельзя нам бросать.

Лось закряхтел и, расстегнув ворот гимнастерки, сказал:

— Придется помочь вам.

— Каким же образом? — недоуменно спросил начальник экспедиции.

— У меня есть сто пятьдесят тонн…

— Угля? — вскрикнули одновременно Давыдов и комиссар.

— Да, угля.

— Вахтенный, быстро сюда старшего механика! — радостно крикнул Давыдов и, обратясь к Лосю, спросил: — Этот уголь у вас для отопления ведь? Как же вы проживете зиму без него?

— О нас, товарищ начальник, вы не беспокойтесь, мы на земле, решительно ответил Лось.

Вошел старший механик.

— Сколько нам нужно угля до базы? — спросил начальник.

Прикинув в уме, механик меланхолично произнес:

— Тонн двести.

— Сто тонн есть, — сказал гидролог Давыдов.

— Зачем же? Сто пятьдесят, — торопливо поправил Лось.

— Нет, нет! — поднимая руку, категорически сказал Давыдов. — А кашу на чем будете варить? — И, обращаясь к механику, добавил: — Так вот, товарищ стармех, сто тонн.

— Дотянем как-нибудь, — уже весело сказал старший механик.

Радостная весть об угле мгновенно облетела корабль. Тут же раздались звуки баяна, и какой-то матрос уже отплясывал на палубе гопака.

— Как вас зовут? — спросил Лося начальник экспедиции.

— Никита Сергеевич.

— Так чем же отблагодарить вас, Никита Сергеевич?

— Не за что благодарить, товарищ начальник. Вот одна беда у меня есть: бездействует радиостанция. Может быть, вы, товарищ, поможете нашу радиостанцию наладить? Что-то не получается у моего паренька.

Давыдов вызвал старшего помощника и приказал:

— Товарищ старпом, назначьте авральные работы по загрузке бункера. Радистов от аврала освободить и всю смену послать на берег. Сейчас же. Надо наладить береговую радиостанцию. Мешки у нас есть, чтобы перенести уголь?

— Есть.

— Зачем носить? Мы это значительно быстрее сделаем на собачьих упряжках, — сказал Лось. — Я сейчас поеду на берег и попрошу все нарты из ближайших стойбищ.

— Превосходно! Нам медлить нельзя. Ледовая обстановка меняется с каждым часом.

Спускалась ночь. На корабле загорелся прожектор, освещая льды, по которым шли группами матросы. Не успели они дойти до берега, а около угля уже стояли собачьи упряжки.

Матросы быстро набивали мешки углем, и каюры увязывали их на своих нартах. К полночи Лось пригнал еще нарты из других стойбищ. И всю ночь при свете прожектора беспрерывно сновали нарты между берегом и кораблем.

Усталый после напряженного дня и бессонной ночи, Лось с последней упряжкой прибыл на палубу корабля.

Из трубы «Красного Октября» валил черный густой дым. От работы всех машин корпус корабля чуть-чуть сотрясался. «Красный Октябрь» был готов к отходу. Раздался прощальный гудок. Он хрипло и продолжительно огласил торосы ледовых полей.

Давыдов, прощаясь с Лосем, взволнованно сказал, не выпуская его руку из своей:

— Вы, Никита Сергеевич, спасли корабль, а может быть, и весь личный состав! Приношу вам от имени всего экипажа сердечную благодарность.

Лось смущенно улыбался. Он спустился на лед. «Красный Октябрь» двинулся и пошел в полынью.

С борта корабля моряки махали шапками вслед мелькающей в торосах упряжке Лося. И долго еще, пока не спустился туман, какой-то матрос, стоявший на марсе, размахивал своей ушанкой.