Из «Записок» Иеремии Позье

Из «Записок» Иеремии Позье

<…> Император не имел желания участвовать в церемониях, необходимых при похоронах покойной императрицы, тетки его, и предоставил заботу эту своей супруге, которая распорядилась как нельзя лучше, обладая вполне политическим тактом, необходимым, чтобы приобрести расположение бояр, составляющих двор покойной, любимой ими до боготворения. Так как нужно было сделать корону, чтобы возложить ее на голову покойной, тело которой было выставлено на парадном одре, то Екатерина прислала за мною по этому случаю. <…>

Я тотчас же посадил рабочих моих за дело, и корона была живо исполнена. Я отнес ее, как только она была готова; императрица осталась весьма довольна и сказала:

– Будьте сегодня в шесть часов в парадной зале, где выставлена покойная.

Я отправился, но ощущал сильное волнение, увидав эту добрую государыню в большой зале, освещенной шестью тысячами свечей, на парадном одре, окруженную печальной погребальной обстановкой. Все статс-дамы и фрейлины, составлявшие ея штат, окружали одр Елисаветы, размещенные на известном расстоянии, в глубоком трауре. Архиереи и священники в полных облачениях читали молитвы. Я подошел и стал на колени, чтобы поцеловать ея руку, как это делается в течение шести недель до погребения и как делают все, кто приходит прощаться с нею. Я взглянул на ее дам, которые при виде меня не могли удержаться от слез, так же как и я сам, столько раз бывший свидетелем доброты и приветливости покойной государыни ко всем, имевшим честь приблизиться к ней.

Императрица в эту минуту вошла, а за ней паж нес золотую корону, сделанную мною по ея заказу. Отвечая на поклоны всех этих дам, Екатерина взошла к изголовью парадного одра покойной с золотою короною в руке, с тем чтобы самой возложить ей на ее голову. Увидав меня, она сделала мне знак подойти и помочь ей; так как я имел предосторожность сделать несколько винтиков в бордюре, охватывающей самый лоб, а голова покойной сильно вспухла, мне не трудно было расширить корону, что я и сделал с помощью щипчиков, которыми я запасся. Я слыхал, как дамы кругом меня хвалили императрицу и удивлялись ее твердости, с которой она пожелала сама надеть корону на голову покойной. Несмотря на все курения и благовония, меня так сильно обдало запахом мертвого тела, что я едва мог устоять против нее.

Однако императрица вынесла все это с удивительной твердостью и этим одержала полнейшую победу над сердцами своих подданных, как видно из всего, что последовало; поэтому могу сказать без преувеличения, что едва ли какое-нибудь погребальное торжество совершалось с таким порядком, с таким великолепием, что нахвалиться не могли императрицей, которой поручено было распоряжаться всею церемонией.

(PC, 1870, т. 1, с. 201 и т. д.)