Ермолов Алексей Петрович (род. в 1777 г. – ум. в 1861 г.)

Ермолов Алексей Петрович

(род. в 1777 г. – ум. в 1861 г.)

Русский полководец, генерал от инфантерии (1818 г.), генерал от артиллерии (1837 г.). Участник войн с Францией (1805–1807 гг.).

Начальник штаба Главной армии и начальник артиллерии всех действующих армий в войне 1812–1813 гг., командир Отдельного кавказского корпуса, посол в Иране (1827 г.).

По преданию, род Ермоловых происходил от мурзы Арслана-Ермола, выехавшего из Золотой Орды к великому князю Василию Ивановичу в XVI в.

Отец Алексея, тоже военный, уйдя в отставку в 1790-е гг., поступил на гражданскую службу, исполнял обязанности правителя канцелярии генерал-прокурора. Женат он был на Марье Денисовне, урожденной Давыдовой.

В семилетнем возрасте Алексея поместили в Московский университетский благородный пансион, где он получил хорошее образование. В десять лет мальчик был зачислен унтер-офицером в лейб-гвардии Преображенский полк, затем произведен в сержанты, а вскоре уже имел чин поручика. Четырнадцатилетний Ермолов добился перевода из гвардии в армию, на фронт русско-турецкой войны 1788–1791 гг. Молодой человек в чине капитана поступил в Нижегородский драгунский полк, действовавший в Молдавии. Но он решил проходить дальнейшую службу в артиллерии. По протекции отца Ермолова перевели в Петербург, где он начал готовиться к экзаменам для перевода в артиллерию. Экзамен он выдержал блестяще и в звании капитана артиллерии был зачислен младшим преподавателем Артиллерийского шляхетского корпуса.

По-настоящему боевая служба молодого офицера началась в 1794 г. в армии А. В. Суворова, действовавшей против польских повстанцев. При штурме Варшавы за отвагу, проявленную на глазах фельдмаршала, Ермолов получил из его рук орден Св. Георгия 4-й степени. Вскоре он добился разрешения ехать волонтером (добровольцем) в Генуэзскую республику, чтобы сражаться под австрийскими знаменами против французов. Но в 1796 г. его отозвали в Россию для участия в Персидском походе под командованием графа В. А. Зубова. За участие в штурме Дербента Алексей Петрович был награжден орденом Владимира 4-й степени, а вскоре – чином подполковника.

Со вступлением на престол Павла I Персидский поход остановили, а войска возвратили в Россию. Вскоре изменилась и судьба Ермолова. В 1798 г. по подозрению в участии в заговоре против императора он был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Затем его выслали на вечное поселение в город Макарьев на Унже, однако через влиятельных родственников Ермолову удалось добиться перевода в Кострому. Там он проводил время в обществе другого опального полководца – казачьего атамана М. И. Платова.

После смерти Павла I возвращенный из ссылки Ермолов получил в командование конно-егерскую роту, стоявшую в Вильно. Его прямым начальником был А. А. Аракчеев. Вскоре у Алексея Петровича с ним начинаются конфликты, приведшие даже к подаче рапорта об отставке. Однако отставка принята не была. Начало войны с Наполеоном изменило положение Ермолова. Его рота в 1805 г. вошла в состав Подольской армии, которой командовал М. И. Кутузов. В бою под Амштеттеном рота отличилась, но, несмотря на представление Кутузова, ее командир награды не получил – вмешался Аракчеев. В сражении под Аустерлицем, находясь на правом фланге, под командованием П. И. Багратиона, рота Ермолова сумела прикрыть отходившие войска и вернуться к главным силам армии. Вскоре его произвели в полковники.

В военной кампании 1806–1807 гг., находясь в авангарде русских войск, Алексей Петрович отличился в сражениях под Голымином, Морунгеном, Вольфедорфом и Прейсиш-Эйлау. В последнем, в частности, блестяще проведенный Ермоловым маневр помог не только спасти отступающие русские войска, но и нанести французам ощутимый урон. Багратион представил его к ордену Св. Георгия 3-й степени, но и этой награды он не получил, так как весь успех артиллерии был приписан графу Кутайсову, а Ермолову дали всего лишь орден Владимира 3-й степени.

Под Петерсвальдом, Гутштадтом, Гейльсбергом и Фридландом полковник находился в самой гуще сражавшихся, но даже не был ранен. Его удостоили орденов Св. Георгия 3-й степени и Анны 2-й степени с алмазами. Великий князь Константин – дважды! – представлял Ермолова к генеральному чину, но снова сыграла свою роль злопамятность всесильного Аракчеева. Ермолов попросился в отставку, но Александр I, наслышанный о храбрости артиллерийского полковника, не согласился отпустить его из армии. Производство в чин наконец состоялось, и тридцатилетний генерал-майор был назначен инспектором конно-артиллерийских рот.

Накануне Отечественной войны 1812 г. Ермолова перевели в Петербург командиром гвардейской артиллерийской бригады, а кроме того, под его командование передали лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки. С началом военных действий генерала назначили начальником штаба 1-й армии Барклая-де-Толли, отходившей от западной границы. Здесь Ермолов попал в весьма щекотливое положение. Отношения его с непосредственным начальником – Барклаем – были довольно холодные, а с командующим 2-й армей Багратионом – самые дружеские. Поэтому Алексею Петровичу часто приходилось выступать посредником между ними, поскольку их отношения были почти враждебными из-за различия во взглядах на ведение войны. Как начальник штаба, Алексей Петрович много сделал для успешного соединения русских армий под Смоленском, явился организатором обороны этого города и отличился, командуя войсками в бою при Лубине, за что был произведен в генерал-лейтенанты. Ермолов, кстати, стал одним из инициаторов назначения М. И. Кутузова главнокомандующим.

Во время Бородинского сражения он находился на командном пункте Кутузова. Когда стало известно о ранении Багратиона, фельдмаршал направил Ермолова для организации поредевших войск 2-й армии. Проезжая мимо Курганной высоты, где располагалась центральная батарея Н. Н. Раевского, являвшаяся тактическим ключом к русской позиции, Ермолов увидел, что она занята французами. Мгновенно оценив ситуацию, Алексей Петрович организовал контратаку, которую сам и возглавил. Батарея была отбита. Некоторое время он руководил ее обороной, пока его не контузило ядром и он не был унесен с поля боя. За Бородинское сражение Ермолов получил орден Анны 1-й степени.

На военном совете в Филях полководец выступил за наступательные действия против французов. Но Кутузов не одобрил этого предложения. В Тарутинском лагере после реорганизации штаба Ермолов фактически оставался не у дел, временно занимаясь координацией действий партизанских отрядов, а затем был направлен в корпус Дохтурова. В сражении под Малоярославцем он взял на себя руководство всеми русскими батареями и, находясь все время под огнем, преградил путь Наполеону и продержался до подхода главных сил. В ходе контрнаступления Ермолов постоянно был в авангарде и вместе с казаками Платова участвовал в окружении под Вязьмой корпуса маршала Даву. За участие в 1812 г. в сражении при Красном ему было присвоено очередное звание. Когда русские войска вышли к Неману, он вернулся на свою прежнюю должность – начальника штаба 1-й армии. Но не надолго: с прибытием в войска царя Ермолова назначили командующим артиллерией всех армий.

Однако вскоре новый главнокомандующий Витгенштейн после неудачи в Люценском сражении обвинил Ермолова в плохих действиях артиллерии, и тот лишился своей должности. Его назначили командиром 2-й гвардейской пехотной дивизии. При Бауцене дивизия отличилась, а Ермолова наградили орденом Александра Невского. В сражении при Кульме он одержал победу, обеспечившую союзным войскам возможность отхода в Богемию. Последним боевым делом Ермолова в борьбе с Наполеоном было командование гренадерским корпусом при штурме Парижа. Здесь он был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени.

После возвращения в Петербург 38-летнему генералу прочили блестящее будущее. И теперь уже сам Аракчеев рекомендовал его на пост военного министра. Но назначение не состоялось, поскольку еще в Париже начались конфликты с царем и его братом Николаем, связанные с отрицательным отношением Ермолова к вновь вводимой в армии муштре. Тогда, в 1816 г., по предложению Аракчеева, Алексея Петровича назначили командиром Отдельного Грузинского корпуса, управляющим гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях и чрезвычайным послом в Персии. На этих постах Ермолов проявлял большую заботу о солдатах: отменил муштру, ввел на зиму полушубки вместо шинелей, увеличил мясную и винную порцию. Заботился генерал и о вверенном крае: при нем были построены дороги, крепости, штаб-квартиры, госпитали, лечебница на минеральных водах. Войска платили ему любовью и преданностью. С 1819 г. в состав ермоловского корпуса включили Черноморское казачье войско. Ермолов предоставил казакам землю по берегам Кубани и дал двухлетнюю отсрочку платы за нее.

На Кавказе старый холостяк Ермолов наконец женился, да еще по мусульманским обычаям. Алексей Петрович имел трех жен из местных жительниц. От этих браков у него было пять сыновей и дочь. После его отъезда с Кавказа жены и дочь остались дома и впоследствии вышли замуж, а сыновей генерал вывез в Россию и добился признания их законными детьми. Все они получили дворянство, стали офицерами-артиллеристами. Отец как мог помогал сыновьям и завещал им все свое имущество.

На Кавказе Ермолову приходилось часто сражаться. Надо сказать, что в войне против горцев он проявлял точный расчет и даже жестокость. Войска под его командованием огнем и мечом уничтожали немирные аулы. Это предотвратило удар чеченцев в тыл русских войск, когда началось вторжение в Россию персов. Война с ними оказалась весьма тяжелой, но в конечном счете окончилась победой Ермолова. Однако новый царь Николай I подозревал (и обоснованно) его в связях с декабристами, и в 1827 г. 50-летнего генерала отправили в отставку. Это вызвало возмущение в русском обществе. Чтобы это сгладить, царь в 1831 г. назначил опального полководца членом Государственного Совета. Живя в Москве, Алексей Петрович более двадцати лет не привлекался к военным кампаниям. И только в разгар Крымской войны, в 1855 г., Ермолова избрали начальником ополчения в семи губерниях, но он согласился принять эту должность только по Московской губернии. Алексей Петрович был глубоко тронут этим знаком доверия и уважения, оказанным ему обществом, но вести войска в Крым ему было уже не под силу.