О ХУДОЖЕСТВЕ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

О ХУДОЖЕСТВЕ

В художниках аще не будет добраго надзирателя и надлежащего им управления, то им никоими деды обогатитися невозможно, ниже славы себе добрые получити, но до скончания века будут жить в скудости и в безславии.

А естьли бы учинен был о них гражданской указ, еже бы им из самаго начала учитися постоянно жить, давшись к мастеру в научение, жить до уреченнаго срока, а не дожив не то, что года, но и недели не дожив, прочно отходит, и не взяв отпускного писма и после сроку з двора не сходить, то бы все мастеры не в том безделном порядке были, но совершенными добрыми мастерами бы были.

А прежней такой порядок в них был, что отдавшись в научение лет на пять или на шесть и год место иль другой пожив, да мало понаучась, и прочь отойдет, да и станет делать собою, да и цену спустить (и мастера своего оголодит. а себя не накормит, да так и век свой изъволочит, ни он мастер, ни он работник.

А сказывают про иноземцов, что у них учинен о сем гражданской указ такой твердой, что буде кто не дожив до сроку хотя единаго дня, да прочь отойдет, то уже тот человек не будет добрым человеком никогда. А буде и доживет до сроку, а писма от мастера своего не воэмет отпускного, то никто де его не примет ни в наймиты, ни и ученики никто де ево не возмет и того ради у них и мастеры добры и похвальны.

А у нас таковаго гражданскаго запрещения нет, чтобы, не дожив до сроку и совершенно не научась, от мастеров ученики не отходили и того ради и быть мастером добрым у нас невозможно.

Такожде, аще кто что вымыслит въновь от своего разума или и научась от кого, да начнет делать, а прежде того ни от кого такова мастерства не бывало, то таковому по иноземческнм уставам надлежит и владеть тем мастерством до смерти своея, кто ево вымыслил, а иным не попускают того мастерства делать до смерти ево.

И аще тако устроено будет у нас в Руси, то такожде, что и у иноземцов много будет вымышлеников. Многие бы острые люди и нарочно стали тщатися, како бы что новое вымыслить, отчего бы ему поживитися.

А ныне у нас за непорядочное гражданство гниет добра много. Истинно, надлежит сему гражданской устав учинить, чтобы за вымысл новаго какова мастерства или промысла отнюд иным не попускать вступать, дондеже жив тот вымышленик.

То, па такой устав зря, много охотников будет, а ныне мнози не смеют вымыслов своих объявить, понеже вымышляя и делаючи пробу, изубытчится, а егда достигнет и лише начнет делать, а другая, увидя у него, да и почнут делать тоя ж дела и цену спустят ниже и тако сами не найдут, а у вымышлен [ник] а корм отнимут.

Кто мь я, а и у меня вымыслов пять-шесть было пожиточных, а покормитца мне не дали и все мои вымыслы пропали ни за что. Велми бо годствует о вымышлениках определение учинить гражданское твердое, то многая вымышленики явится.

Такожде я о художественных делех гражданской же устав надлежит учинить, и еже бы над всякими мастерствы устроить надзирателей, а наипаче над иконописцами. И над всеми ими главнаго правителя приставить и за всеми мастерами и надзирателми прилежно ему смотрить и место ему дать, где те дела ему управлять, дабы все мастеры дела свои делали самым тщателным художеством безпорочно.

И во учении их устав положить недвижимый, аще кто пойдет к мастеру мастерства какова учитися, и аще и добре научится, а без отпуску от мастера своего отойдет, то, учшш ему наказанье отдать в салдаты. А буде кто из афицеров или и из иных лиц мочью своею и писмо отпускное у мастера возмет, а мастер шед камандиру своему объявит, и то писмо по обличению будет отставлено, а заступщика по указу оштрафовать, каков о таких людех указ состоитца.

А буде кой ученик и совершенно мастерства надлежащего научитца, а без о [т] пуску отойдет, то никому ево не принимать ни к каковым делам, но отослать ево в салдатство.

И за таковым укреплением, не дожив до сроку и не взяв у мастера отпускного писма, отходить не будут и мастерству уже учитися будут прилежнее, а и мастеры будут учинить их охотнее. И за таковым уставом и поневоле будут учитца добре и, совершенно выучась и взяв у мастера отпуск, вышному художественных дел камандиру покажет свое мастерство и отпуск, то как ему той камандир определит, еще ль ему доучиватца, или умных мастеровых из найма работать, или уже и самому ему мочно быть мастером, то так тому и быть.

И аще той ученик уже совершенно научился и в разуме уже совершенном, то освидетельствовав камандиру с товары-щи и с мастерами, и аще мастерство его чисто и честно и порока никакова не имутцо, то дать ему указ полной, чтобы ему делать было свободно и дом мастерской иметь и учеников учить.

И кии мастери будут именитые и домами мастерскими владеть будут, то всем им, коемуждо иметь у себя клеймо свое особливое, а и надзиратели такожде имели бы свои особливые же клейма.

И егда кой мастер зделает своего мастерства какую вещь, то мастер положил бы на той вещи свое мастерское клеймо. И буде кое мастерство будет в свидетельстве пред надзирателем и буде оно добро то бы на той вещи приклеймил и он своим надзирательским клеимом.

И те бы именитые мастеры за учениками своими и за наймитами смотрют накрепко, чтобы на мастерство ево похулки какой не навели, потому что те дела будут за ево клеймом, и аще какая вина в той веще в материи или в мастерстве явится, то оштрафован будет тот мастер, чье клеймо на нем будет.

А штраф брать кроме оружейных дел десятеричный, в десять цен проданные вещи. А буде кой мастер оружейной зделает какую любо пищаль из ломкаго железа или и из мяхкаго, да худо проварит, и в стреле ее розорвет, то на том мастере, чье клеймо, взять штрафу во сто цен тое пищали, да ему же учинить наказание. А аще пищаль тверда и мастерством добра, а к стреле не целна, то взять штраф десятеричной, за рубль десять рублев. А аще кто зделает замок пищальной плох; и не огнист или шпагу или палашь или копье или какое ни есть ружье рукобитное без укладу, или железо положит ломкое, то взять на нем штраф двудесятной, за гривну два рубли.

А за прочие всякие железные мастерства, кои делаготца в домовое строение, буде что зделано будет из ломкаго железа, то за те дела брать штраф десятиричной, за гривлу ио рублю.

А буде лавочник, купит на продажу, не разсмотря пороку, и будет продавать за доброе, то он заплатит штраф, надлежащий купеческаго регула, каков положен будет за продажу худых товаров.

И аще мастеровым людям без свидетельства и без гражданскаго управления не повелело будет своеволно делать, то все художники добрые обогатятся и прославятся, яко же иноземцы. Иноземцы такие же люди, что и мы, да они гражданским уставом тверды и в мастерстве добры, а егда и у нас гражданской устав будет тверд, то могут наши художники и превышнити их.

И тако годствует учинить, чтобы без ведома художественных правителей и пришлой никакой мастер руской или иноземец никакова рукоделия не делал бы, но егда его ос-витедельствуют камапдиры с товарищи и как ему определят, так и быть.

А буде кто иноземец приедет в Русь художник доброй мастерства имянитаго и у пас в Руси небывалаго, и таковому надлежит дать дом и отдать ему в научение человек десяток место или и болши и учинить с ним договор крепкой, чтобы он тех учеников учил прилежно и нескрытно.

И буде станет учить с прилежанием, и буде выучит против себя, то надлежит ему плата договорная дать н с награждением за то, что он нескрытно учил и скоро выучил, и отпустить ево за море с честью, чтобы на то воздаяние зря и иные мастеровые люди выежжали и всякий бы мастерства в Руси размножали.

А буде кой иноземец, по древнему своему обыкновению иноземческому, будет шмонить, а о ученье учеников не радеть, но чтобы, деньги выманив, за море уехать, и то ево лукавство и проводы мочно и в полугоде познать, то с чем он приехав, с тем и назад выслать его нечестно и чтобы он в Руси у нас не шатался, дабы, на то зря, впред для обману в Русь к нам не приежжали.

И кои ученики будут переимчивы и мастерства каковаго совершенно научатся, еже противо заморскаго делать, то учинить таковых мастерами, и корм им учинить довольной, чтобы мог он обогатимся.

В российских наших правигелех есть разсуждение на сие дело самое незтравое, ибо рускаго человека ни во что ставят, и накормить ево не хощут, чтобы он доволен был без нужды. И тем стиснением принуждают их х краже и ко всякой неправде и о мастерстве к нерадению, но токмо учинят ему корму, чтобы он токмо душу свою пропитал, дадут ему на день по пяти копеек. И таковым кормом и себя одного не прокормить, а жена и дети чем ему кормить, только что по миру ходить, заневолю научат воровать и в мастерстве своем неправду делать.

И таким своим разсуждением великому государю делают они великой убыток, а не прибыток. Они мнят тем учинить великому государю прибыль, что мастеровых людей не кормят, а они тем великой убыток делают. А и во всяких делех правители наши за кроху умирают, а где тысячи рублев пропадают, то ни во что поставляют, и неданием полнаго кормления у руских людей охоту и к мастерству прилежание тем пресекают и размножитися доброму художеству не допускают.

А кои ученики не веема научились, тех бы отдавать тому, кой всесовершенно научился, доучиватися, дабы и тии навыкли добрым мастерством дела свои делать.

А наипаче всех художеств научитнся надобно иконописцам иконнаго мастерства, чтобы им всесовершепиая мера знать всякаго возраста человеческаго и чин надлежащи.

И надзирателем над ними надлежит быть самым умным и искусным людям, и смотрить накрепко, чтобы не был в них ни един человек неумеющей. И кии иконописатели не веема искусны, то работали бы они на мастеров и что им повелят писать, то бы и писали, а егда навыкнут, тогда и они могут мастерами быть.

И мнитца мне, что надлежит и с великим запрещением запретить, чтобы несвидетельствованные иконники и неимеющия повелителнаго у себя указа, еже писать ему святыя иконы, отпюд бы не писали.

Святое писание глаголет, яко проклят всяк, творяй дело божие с небрежением. А иконописное дело тому присутьственно, понеже сгроятца они ради божия честн и тая честь восходит на самаго бога.

А так небрежително их пишут, что иные иконы странно и видетн, ибо иные образы от недознания своего пишут такс, что аще бы таковым размеренней был кто живой человек, то бы он был страшилищем. В начертании бо образа богоматеря пишут нос долгой и веема тонкой, и шию тонкую и долгую, у рук персты долгая и весма тонкия, а концы у перстов острые, каких ни у какова человека не видано и ни в коем члене не обрящеши, чтобы было прямо протяво сущаго человечества. И таковое начертание стало быть образу святому ругание.

Обаче, кто издревле и писал от неведения своего, [не]разумея меры человеческий, той не погрешил и бог на нем того не взыщет. И аще бо кой образ написал по розмеру или не по розмеру, не тем он свят, еже добре написан или и недобре, но всякой образ святится именем господним: Обаче нам надлежит с великим опатством святыя иконы писати, дабы в чем не погрешити. И аще и святаго коего либо образ написать, то надлежит на нем и спасителен образ написать, дабы от именс Иисус христова той образ свят был.

И аще у нас и многие люди знают размеренне человеческое, обаче надлежит вделать азбука руская и написать ее руским манером, а не немецким, чтобы она всякому человеку поемна была. И написать ее надлежит сицевым манером; на первом листу написать человека в совершенном возрасте, стояща прямо и руки распростерты прямо же и длани и персты прямо, нага суща. И от пяты положить линея до темени, другая линея или, рещи, черта положить поперег правыя руки от средняго перста до средняго же перста. И на тех чертах розмер положить вершками иль по мере головы человеческий или как надлежит. А на прочиих листах начать азбука, на первом листу написать младенца новорожденнаго, на втором однолетнаго, на третьем двулетнаго. И тако негодно написать до дватцати лет, а от дватцати до тритцатаго года прибавлять по два года, а от тритцати до девятидесят лет прибавлять по пяти лет, и всю тое азбуку написать напши телесы. А йотом другая азбука написать в платье, стоящих и седящих, и всякими разными виды. И состроя ее, вырезать на медных дошах и напечатать их тысячу место и ее все городы (розослать и повелеть всем иконникам писать противо тое азбуки, а заделать ее ад всю десть.

А деревенским мужикам и безграмотным с великим запрещением надлежит запретить, дабы от нынешняго времяни не токмо деревенские, но и градские, не взяв о себе повелителнаго писма, отнюд бы же писали икон. У нас в Руси в деревнях такие мастеры есть, что в алтын и в грошь и в копейку иконы продают н так плохо пишут, что ни рук, ни ног, толко стан да голова, а где надлежало глаза, да уста написать, то тут одни точечки наткнуты, да то образ стал. И сего ради паче иных художеств надлежит над ними твердое смотрение учинить.

О сем же всячески надлежит потщатися, чтобы завести в Руси делать те дела, кои делаются изо лну н ис пенки, то есть трипы, бумазеи, рубки, миткали, камордки и порусныя полотна и прочие дела, кой из русских материалов делаютца. Сие бо велми нужно, еже кои материалы, где родятся, тамо бы они и в дело происходили.

Аще бо лен и пенку, за море не возя, делать тут, где Что родилось, то тыя полотна заморскаго въдвое или вътрое Дешевле ставитца станут, а люди бы российский богатилисъ.

И ради размножения таковых дел учинить бы указ, чтоб нищих, по улицам скитающихся, молодых и средовеких хватать и. записан в приказе, иматъ к тем долам. И молодых робят мужска пола и женска научить прясть, а огодрослых ткать, а иных белить и лощить, то бы они, научась, были бы мастерами. Я чаю, что мочно тех гуляков набрать тьтсячь десяток, другой и, построя домы мастерские, науча тех гуляков тунеядцев, мочно ими много дел управитъ. И чем к нам возить полотна из наших метериалов уделанных, то лучит нам к ним возить готовые полотна.

И аще первые годы повидитца оно и неприбылно и заморских аще и дороже ставитца будут, и того страшытися не для чего, но поступать в дело далее. И аще лет в пять-шесть совершенно не навыкнут делать, то и о том сумпятися не надобно, потому что, егда всех тех дел совершенно научатца, то годом другим окупятся.

За морем хлеб нашего дороже, а харчь и наипаче дороже, а лен и пенку от нас покупают ценою высокую, да страх морской платят, да двое пошли [ны] и провозы многая дают, обаче не ленятся, делают ис того лну и пенки, аще и высокою ценою тот лен и ненку покупают. И цену себе от того своего рукоделия приобретают, ибо, зделав полотна, паки к нам их привозят и продают ценою высокою: за трипы берут по дватцати алтын и болши за аршин, рубки продают алтын по сороку и по полтора рубли, а камордка по 20 алтын и до рублю аршин.

А у нас в Руси, я чаю, что рубок и в дватцать алтыиов не станет, а и камортка аршин, чаю, что выше десяти алтын не станет. И всякие дела, кои делаются изо лну и ис пенки, ниже половой цены ставитца будут, потому что хлеб и харчь у нас тамошнего гораздо дешевле, а лен и пенка гораздо ниже половины тамоншой их цены укупить мочно.

И егда тыя дела у нас в Руси уставятца, то чем им лен да пенку продавать, лутче нам продавать им готовые полотна, парусные, и канаты и камордки и рубки и миткали и брать у них за те полотна яфимки и иные потребные нам вещи.

Я чаю, что мочно нам на всю Еуропу полотен наготовить и пред их нынешнею ценою гораздо уступнее продавать им мочно. И чем им от наших материалов богатитися, то лучши нам, россианом. от своих вещей питатися и богатитнся.

Токмо трудно нам заводи завести да установити те дела, а егда руские люди паучатца и дела сия установятца, то не вполы им ставитца.

И ради царственнаго обогащения надлежит на такие дела въначале состроить домы из царские казны на пространных местех в тех городех, где хлеб п харчь дешевле, в заоцких местех или где что пристойно делать, и наложить на них оброк, чтобы люди богатились, а и царская казна множилась.

Такожде и в прочиих мастерствах, которые царству пожиточны, а мастеры маломочны и собою им великих заводов завести нечем, то и таковым надлежит на созидание мастерских домов давать денги из ратуш или откуду его и. в. повелит, дабы всякий дела разширялпсъ, и не токмо на строение, но п на всякие к тем делам на надлежащие инструменты и на всякие припасы, чтобы во удобное время всяких припасов припасали без оскудения. И земским бурмистрам за ними орнсматривати, чтоб напрасные траты денгам не чинили и не бражничали бы, но употребляли бы их в сущее дело, и те даныя денги и прибыльные по изложению или по разсмотрению исправления их погодно ж брать.

Такожде надлежит достать и таких мастеров, кои могут делать волоченое железо ыелницами, и жесть и кровелные доски железные. И аще и с трудом, а велми надобно их добыть и отослать их на сибирские заводы и чтобы тому мастерству и наших руских людей научили.

Такожде надлежит добыть мастеров, кон умеют гладкие и трафчатые трипы делать, такоже и бумазейных мастеров, л завести бы н такие дворы и учеников им дать, чтобы и тому мастерству научить человек десяток, другой.

А буде кто из своея охоты заведет какие дела, царству потребныя из своего иждивения, и тем людям такожде указ бы дать, чтобы поволно было гулящих робят мужска пола и женска имать и учить и, науча, владети ими вечно, чьи бы они до поимки ни были, крестьяня пли дворовые люди, быть им тут вечно.

И сицевым порядком нищие, бродяги и тунеядцы, все изведутъца, и вместо уличнаго скитания все будут промышленики. И егда совершенно научатся и обогатятся, и будут сами мастерами, а царство от их промыслу будет богатится и славою разширятися.

Да хороню бы добыть и красочных мастеров, кои умеют делать крутик и лавру, киноварь и голубец и бакан всницейской и простой, ярь всниценскую и простую, шиж-гиль и прочие краски, иже делаютца от составления материй ис поташу, из смалчуги, из меди, из олова, из свинцу, из серы, из мелу и из прочих вещем, в Руси обретающихся.

А кои краски натуралные, и тех надлежит с великим прилежанием искать руским охотникам и иноземцам, кои в тамошних своих краях видали, в каковых местах какие краски и потребныя материи, кии пригодны к лекарственных делам и х красочным и ко иным вещам, и обещать им плату хорошую за всякое обретение.

И надлежит его и. в-ву призвать к себе иноземцев, кои ему, великому государю, радетелные являются, от военных и от мастеровых, наипаче ж от дохтуро ви аптекарей, кои выеж-жие, то они о многих вещах знают, а не худо и купецких спросить, кои за морем бывали. Мне сие велми дивно, земля наша российская, чаю, что будет пространством не менши немецких и места всякия в ней есть, теплые и холодные и гористые и моря разные и морскаго берега колико под нами и сметить невозможно, от Рсольского острогу, естьли берегом ехать, то и годом всего его но изъехать, а никакие вещи у нас потребныя не сыскано. Я и не болшое место поездил, и хотя я и незпаючи ездил, обаче не туне моя езда, сыскал бы самородную серу, самую чистую, что подобна камешо ентарю; и во всей вселенной толико ее нет, колико у нас; лекарственную материю сыскал я, нарицаемую гум съфалтум и не вем, колико ее за морем, а у нас хотя пуд сто мочно добыть. И нефти сыскал я мно[го]е ж число, вохры и черлени, хотя по тысяче луд мочно добывать и пулмент есть же у пеня в прииске. И я не знаю, чего бы у нас В Руси не сыскать, да мы не знаем, потому что за порем не бывали и в каковых местех что обретаетца пе видали и не слыхали, а иноземцы, кои и знают, да не хотят нам объявить.

Я, истинно, от всего усердия своего радел, да нечего мне стало додать. За серной прииск, истинно не лгу, обещал мне князь Борис Алексеевичъ такое великое учинить награждение, что ни детям твоим, ни внучатам не прожить будет, а сошлось мне жалованья толко пятьдесят рублев.

А я, истинно, его и. в-у тем объявлением серы зделал прибыль мпоготысящную и в военном деле учинил помощь не малую. Естьли бы я год место удержал ее за собою, то бы я рублев тысячу и другую ухватил, ведаю я, что дал бы мне князь Борис Алексеевичь по десяти рублев за пуд, еже бы подрядом мне ставить, и естьли бы годы два-три по-удержал ее за собою, то бы я великий пожитки от нея нажил. А я, отставя свою наживу, объявил ее, того ради, что увидел я такую в ней нужду, что уже по домам собирали не то что фунтами, но где золотников и пять-шесть сыщетца, брали на тюровое дело. А егда я привез ее к Москве три бочки и князь Борису Алексеевичу отдал, и иноземцы, приехав к нему, взяли но куску и послали в свои земли, и те иноземцы, видя, что удержанием серы военнаго дела не оставить повезли серу по прежнему к нам. И за помощяю божиею, атце я за такое дело великое и ничем и невзыскан, обаче, славу богу, что военное дело управилось.