Первые сражения

Первые сражения

После 1604 г. история страны как бы «убыстряется», события развиваются с большой скоростью. Поход Лжедмитрия I на Москву, неожиданная смерть 53-летнего Бориса Годунова, год правления «Расстриги», переворот 17 мая 1606 г. и воцарение Шуйского – все это сопровождается бурными волнениями в Москве и других городах, формированием вольных полуразбойных казачьих отрядов, объединившихся в конце концов с аналогичными отрядами литовской шляхты под знаменами нового самозванца – Лжедмитрия II, чья власть была признана всеми противниками Шуйского, покусившегося на «законного государя», и распространилась на значительную территорию страны. Ничто не указывает на участие князя Д. М. Пожарского в политической жизни времени Василия Шуйского. Но именно в начале правления этого хитрого подслеповатого государя исчезает Пожарский-придворный и появляется Пожарский-воин.

Шуйский, по сути, контролировал лишь часть страны. Дворцовым переворотом нельзя было покончить с «мнением народным», с бродившей в массах идеей «законного государя», который вот-вот объявится и расправится с ненавистными боярами и вообще наведет порядок. Пока в южных пределах России остатки сторонников Отрепьева искали ему замену, от Путивля к Москве уже двинулось войско «законного государя» во главе с его «воеводой» И. И. Болотниковым. Казацко-крестьянские отряды соединяются в сентябре с ополчением южных дворян во главе с Прокофием Ляпуновым и Истомой Пашковым и начинают осаду столицы. Генеральное сражение произошло в ноябре—декабре 1606 г. близ Данилова монастыря, у деревни Котлы под Москвой. В Боярском списке этого времени среди чинов Государева двора, назначенных в полки, значится и «князь Дмитрей княж Михайлов сын Пожарской».[36]

Командовал правительственными войсками совсем молодой князь М. В. Скопин-Шуйский, вместе с воеводами князьями А. В. Голицыным и Б. П. Татевым; согласно разрядным книгам, «с ворами бои были ежеденные под Даниловским и под Яузою», «а головы были у князь Михаила Васильевича… князь Дмитрей Пожарской» [99, 237]. Он значится среди голов – начальников дворянских отрядов – сотен, как участник сражения. Вероятно, хорошо зарекомендовавший себя сотенный голова обратил на себя внимание. Ничего не известно о дальнейшем участии Пожарского в боях под Калугой и Тулой и вообще в 1607 г.

Тем временем сформировалось войско Лжедмитрия II, к которому стекались отряды разбитых болотниковцев, казаков, провинциальных дворян и шляхтичей. Победы над Болотниковым обернулись серией поражений правительственных сил в следующем году, и вскоре, в начале июня 1608 г., войско Лжедмитрия II подошло к Москве. Здесь сформировалась вторая столица государства – село Тушино. Множество городов присягнуло воскресшему «Дмитрию Ивановичу», в Тушине собралась своя Боярская дума, приказы, царь раздавал чины, поместья, вотчины, там появился и свой глава церкви – царский «родственник» митрополит Ростовский Филарет Никитич. Неясно, по своей ли воле он был туда доставлен, однако титуловали его там патриархом. Множество молодых товарищей Пожарского по Государеву двору, да и вельмож постарше, садились на коней и перебирались в Тушино. Это приносило ощутимую выгоду. Правда, приходилось сидеть в Думе и за царским столом с выскочками – бывшими казаками типа И. М. Заруцкого, купцами, не слишком знатными шляхтичами. Но зато можно было, как князь Д. Т. Трубецкой, стать боярином, получить огромные пожалования. Тогда многие часто меняли правила игры, с выгодой переходя из стана в стан, хотя имелся риск запутаться, потерять карьеру и даже жизнь. Пожарский не мог не видеть всего этого, кроме того, он не мог не понимать, что царь Василий – интриган и неоднократный клятвопреступник. Однако, похоже, Дмитрий Михайлович уже выработал тогда свои принципы, которые помогали ему сохранять достоинство в это путаное время, и заключались они, насколько можно представить, в следующем: Шуйские по родству – что называется «принцы крови», из старейших ветвей Рюриковичей,[37] Богом данной России династии, с которой и Пожарский ощущал кровное родство. Поскольку старшая ветвь ее волею Божьею угасла, Собором была избрана следующая по старшинству (родовому и чиновному) ветвь рода; царь венчан шапкой Мономаха, ему вручены все регалии государственной власти, над ним осуществлено священное миропомазание, и Пожарский присягнул ему, целовал крест. А значит, выхода для принципиального человека нет, служить можно только законному царю.

Вражеское кольцо вокруг Москвы сужалось. Войска литовского гетмана Я. К. Сапеги осаждали Троице-Сергиев монастырь, требуя признать «Тушинского» царя. Именно в это несчастное царствование, когда страну дочиста разоряли отряды объявивших себя вольными «казаками» бывших боевых боярских холопов, а также настоящих запорожских и донских казаков, примкнувших к ним литовских шляхтичей, иностранных наемников, обнищавших городовых служилых людей и прочих «воров», и началась боевая слава Пожарского. Сведения о его победах не попали в разрядные книги, но были зафиксированы позднее на страницах официального «Нового летописца» [76, 33—156], созданного в конце 1620-х годов, когда правительство Романовых стремилось выстроить свою историческую схему преемственности, в которой царствование Шуйского почиталось законным, а защита его – верной службой государству.

Тушинцы постоянно пытались блокировать столицу. В этот период еще служил Лжедмитрию II польский полковник А. – Й. Лисовский – создавший отряды так называемых лисовчиков, наемных воинов разного происхождения (туда могли входить все вышеперечисленные категории); набирались они, однако, только по одному принципу – высочайшего воинского профессионализма, отличались дисциплинированностью и беспрекословным подчинением своему вождю. «Лисовчики» были в основном легкими кавалеристами, они умели скрытно подойти к какому-нибудь городу или укрепленному военному лагерю, перебить охрану, закидать тучей стрел и пуль, разграбить его и раствориться, чтобы, покрыв за кратчайшее время большое расстояние, оказаться под стенами уже другого города. Лисовский в составе войск Яна Сапеги не только участвовал в безуспешной осаде Троице-Сергиева монастыря, но и разграбил ряд замосковных городов, не признававших Тушинского вора.

«Грех ради наших, – сообщал летописец, – все города Московского государства от Москвы отступились, в твердости же остались Великий и Нижний Новгороды, Рязань, Казань, Сибирь» – и, добавим, недавно вернувшаяся под власть Шуйского Коломна. Однако от Владимира к ней двинулись тушинские отряды, возможно «лисовчиков», о чем обеспокоенно писали в Москву коломенские воеводы. И в конце декабря 1608 – январе 1609 г. Пожарскому впервые предоставилась возможность самостоятельных действий. Получив в Москве отряд, он скрытно вышел к Коломне, разослав вперед «вестовщиков» – разведку. Выяснилось, что «литовские люди» после длительного перехода отдыхают в селе Высоцком в 30 верстах от Коломны. На утренней заре войска Пожарского ворвались в село, «и побил их наголову, и языков многих захватил, и многую у них казну и запасы отнял. Остальные же… побежали во Владимир» [77, 326].

События эти, может быть, не столь заметны были на фоне других, глобальных. Шуйский в январе 1608 г. женился на княжне Марии Буйносовой-Ростовской (ему, рано овдовевшему и бездетному, Годунов жениться запрещал, опасаясь усиления его претензий на престол) [1, 149]. В церемонии почетные роли играли князь Н. А. Хованский (первый дружка со стороны царицы) и его жена Дарья (вторая из двух «больших свах») – сестра Дмитрия Михайловича [15, 120, 160, 270]. Возможно, это укрепило его положение при дворе. Летом 1608 г. царь заключил мирный договор почти на 4 года с королем Сигизмундом III на условиях отказа Марины от титула царицы, а также возвращения на родину захваченных во время переворота поляков, в том числе задержанных послов к Лжедмитрию I и Марины Мнишек с отцом, и оставления польскими отрядами Тушинского вора. Но выполнение его проходило не гладко. Польско-литовские вельможи уехали на родину, однако Тушинский вор и его польско-литовские союзники не подчинились королю и продолжали успешную борьбу с Шуйским, Марина тоже объявилась там как царица, вернувшаяся к «мужу».

В этих условиях царь Василий решил заключить союз с непримиримым врагом польского короля, его дядей – шведским королем Карлом IX. Швеция предоставляла пятитысячное войско с командующим графом Я. Делагарди за уступку ряда территорий. В начале 1609 г. договор был подписан. К августу объединенные русско-шведские силы разгромили тушинцев на севере и северо-западе страны. Тем временем тушинцы под угрозой мощного удара спешили блокировать столицу и при удаче овладеть Москвой.

В ней временами начинался настоящий голод, выливавшийся в недовольство царем. Продовольствие доставлялось в основном по Коломенской дороге, которую тушинцы блокировали.

Особенно успешно действовал крестьянско-казачий отряд бывшего крестьянина дворцовой Хатунской волости И. Салькова. Хатунская волость относилась к Конюшенному приказу, и ее жители были, видимо, неплохими наездниками. Сальков перерезал дорогу и не дал отряду князя В. Ф. Масальского провезти провиант в голодавшую и неспокойную Москву. Отряд Салькова дошел до Николо-Угрешского монастыря. Брошенный Шуйским против него в октябре—ноябре 1609 г. отряд В. Б. Сукина И. Сальков отразил совместно с польским полковником А. Млоцким [140, 142]. Тогда царь Василий направил против них Пожарского. Его разведка в январе 1610 г. обнаружила тушинцев на Владимирской дороге у реки Пехорки. Неожиданным ударом они были разгромлены наголову и обратились в бегство. В конце концов Сальков обнаружил, что у него осталось только 30 человек; поразмыслив, он собрал их и явился в Москву с повинной,[38] а Млоцкий снял осаду Коломны и вернулся к Серпухову. Однако, узнав о победе правительственных войск, против него восстали и серпуховичи; вместе с бывшим тушинцем, соратником И. Салькова, Ю. Беззубцевым они перебили отряд А. Млоцкого, которому с трудом удалось уйти [77, 337; 140, 142]. Дорога к Москве была очищена.

Эта победа значительно повысила авторитет Пожарского в глазах царя Василия, ибо нечасто возвращались к нему из Тушина, скорее наоборот. С февраля 1609 г. Пожарский – уже воевода в небольшом, но стратегически очень важном городе, возникшем вокруг Николо-Зарайского собора. Здесь имелась редкая в то время для России каменная крепость, поскольку Зарайск являлся важным узлом обороны южных рубежей страны.

Тем временем шансы правительства Шуйского на выживание росли. Еще в конце февраля царь едва справился с очередной попыткой переворота, когда группа заговорщиков ворвалась в Думу и к патриарху, требуя его отставки. Тогда его, по сути, спас патриарх Гермоген, не поддержавший их и полагавший, что лучше такой царь, чем никакого. Но вот князь М. В. Скопин-Шуйский и граф Я. Делагарди, громя тушинцев и их польско-литовских союзников, победоносно подошли к столице. По пути вчерашние враги Шуйских приветствовали Скопина-Шуйского, видя в молодом, талантливом, богатырских статей 23-летнем князе реального претендента на престол. В Александрову Слободу, где его армия стояла перед входом в столицу, лидер рязанского дворянства П. П. Ляпунов прислал письмо с открытым предложением сместить дядю и занять престол, на что, правда, князь Михаил ответил отказом, но не сообщил о письме царю.

Тем временем Тушинский лагерь распался, Лжедмитрий II бежал в Калугу. Часть бояр-тушинцев открыто перешла на сторону Сигизмунда III и начала переговоры о приглашении на русский престол его сына Владислава. В марте 1610 г. князь М. В. Скопин-Шуйский торжественно вступил в Москву, хотя его и отговаривали ближайшие родственники и Делагарди, опасаясь интриг со стороны царя. К сожалению, худшие подозрения матери князя Михаила Васильевича и его соратников оправдались. В череде бесконечных пиров он попал и на крестины к князю Долгорукому, где, по слухам, ходившим по Москве, жена Дмитрия Шуйского, злобного и бездарного царского брата, считавшего себя первым претендентом на престол, Екатерина, тоже, как и жена Бориса Годунова, дочь Малюты Скуратова, поднесла ему отравленное вино.

Гибель нового лидера нанесла сокрушительный удар по династии Шуйских. Дворянство множества уездов, в частности Рязанщины, руководимое энергичным П. П. Ляпуновым, просто перестало признавать Василия Шуйского царем. Вероятно, в мае 1610 г. Прокофий Петрович прислал в Зарайск к Пожарскому со своим племянником Федором грамоту с рассказом об убийстве М. В. Скопина-Шуй-ского и с предложением присоединиться к нему, взяв во временные союзники воспрянувшего духом Тушинского вора. Однако князь отклонил предложение, отпустив посланного с миром и, видимо, посоветовав Ляпунову не впутываться в столь грязные дела; притом, верный долгу, он сообщил об опасности царю, получив от него подкрепление [77, 336, 341, 382–383]. Узнав о твердости Пожарского, Ляпунов проявил осторожность и «с вором перестал ссылаться» [77, 383]. Но отдельные акты верности не спасли Василия от потери короны.

24 июня произошла битва с войсками Сигизмунда III под Клушином; большой русско-шведской армией командовал бездарный и жадный Д. И. Шуйский, а меньшей, но более подготовленной польско-литовской армией – гетман С. Жолкевский, один из лучших полководцев тогдашней Восточной Европы. Поражение было сокрушительным. Князь Дмитрий потерял всю армию, иностранные наемники Якоба Делагарди, раздраженные задержкой жалованья, частью перешли к противнику, а частью отошли на север, к Новгороду. Горе-полководец бежал лесами и болотами чуть ли не босой и оборванный и спустя несколько дней объявился в Москве. Чаша терпения москвичей переполнилась. Обосновавшийся на юге, в Николо-Угрешском монастыре, самозванец предлагал свою кандидатуру; гетман С. Жолкевский двигался на столицу с запада, засыпая ее воззваниями, призывавшими признать царем Владислава.

Вскоре после этих событий Пожарскому пришлось пережить в Зарайске настоящий мятеж. Окрестные южные города (Кашира, Тула и др.) вследствие бессилия правительства Шуйских опять перешли к тушинцам. Клушинская битва лишила царя дворянского войска, практически все дворяне просто разбежались по своим поместьям. Влиятельные члены Боярской думы, в том числе такие, как князь В. В. Голицын, перебравшийся в Москву митрополит («почти патриарх») Филарет Романов, а также действовавший из Рязани П. П. Ляпунов, готовили низложение царя Василия. В этой ситуации гарнизон и посад Коломны опять целовали крест Лжедмитрию II, и их представители агитировали зарайцев последовать этому примеру. В городе начался бунт. Дмитрий Михайлович знал, что воеводу соседней Каширы, его дальнего родственника князя Г. Г. Ромодановского, жители чуть не убили за отказ присягнуть «вору». Но Пожарский не собирался подчиняться черни и нарушать данную клятву. Посоветовавшись с единомышленником, протоиереем очень почитаемого в тех краях собора Николы Зарайского Димитрием Леонтьевым,[39] князь собрал верных ему людей и неожиданно для горожан заперся в каменном городском кремле, взяв под прицел пушек и пищалей деревянный посад. Горожане, за несколько последних лет казалось бы привыкшие ко всему, а тем паче к постоянным сменам власти, любая из которых прежде всего начинала выколачивать из них налоги, съестные припасы и пр., призадумались. Большинство их, конечно, не понимало принципов, отстаивавшихся воеводой, наверняка не разбиралось в генеалогии, никогда не читало родословных книг (и вообще книг) и недоумевало, зачем воеводе защищать этого неудачливого монарха. Но зато они прекрасно знакомы были с волей Пожарского, его боевым духом и не сомневались, что твердокаменный князь запросто спалит их дома артиллерией. А главное – на случай частых в то время осад жители сносили все ценное имущество и съестные припасы в кремль, где у многих имелись запасные, так называемые осадные дворы. Оказалось, что не они ставят воеводе ультиматум, а он им! Вдобавок зарайцы узнали, что на стороне воеводы – его тезка, протопоп[40] Димитрий, которого они глубоко почитали. Зарайск возник вокруг знаменитой православной святыни, собора Св. Николы Зарайского, где хранилась известная икона, объект поклонения, куда стекались паломники. Цари были покровителями собора, и его настоятель традиционно считался первым лицом.[41] Протопоп Димитрий был активным политиком, чуть не погиб в тушинском плену, а в 1613 г. являлся депутатом от города на Земский собор, избравший Михаила Романова, и ездил в составе делегации к Михаилу в Кострому [2, 15–17].

Вскоре жители города поняли, что князь не жаждет их крови. Депутация почтенных служилых и посадских людей направилась к воеводе и предложила такую компромиссную формулировку: «Кто будет на Московском государстве царь, тому и служить». Однако верный присяге князь внес свои изменения, и в окончательном варианте сошлись на следующем: «…будет на Московском государстве по-прежнему царь Василий, ему и служить, а будет кто иной – и тому также служить» [77, 345], что и подтвердили крестным целованием. После этого городовые дворяне и посадские люди даже встали под знамена Пожарского и совершили рейд на Коломну, заставив ее опять признать царя Василия. Но дни его царствования были сочтены. Логика Пожарского была недоступна не только простолюдинам, но и большинству аристократов, с их придворно-холуйской и стяжательской психологией, намеренно державших одних членов семьи в Тушине, а других – в Москве (а иногда и третьих – в лагере Сигизмунда) и везде выпрашивавших чины и владения. В конце концов московская оппозиция Шуйскому договорилась с тушинцами, решив одновременно избавиться от обоих хозяев.

17 июля группа заговорщиков (князь И. М. Воротынский, брат Прокофия Ляпунова Захарий и др.) организовали переворот. О свержении Василия было объявлено на Лобном месте на Красной площади, однако на следующий день выяснилось, что тушинский «царик» удержал власть. Патриарх Гермоген потребовал выпустить сидевшего под домашним арестом царя. В этих условиях заговорщики применили испытанный прием – они организовали его насильственное пострижение, приведя монахов из Чудова монастыря, но Шуйский отказался произносить слова обета, как того требовал обряд. Возмущенный богохульством Гермоген объявил, что монахом стал тот, кто произносил за упорно молчавшего Шуйского обеты – князь Тюфякин, а не царь Василий [77, 238–239].

В августе к столице подошли войска С. Жолкевского. 27 августа замещавшее «вакантный» престол правительство из членов Боярской думы заключило с гетманом договор о приглашении на царство королевича Владислава. В конце сентября польско-литовские войска вступили в Москву. Режим обосновавшегося в подмосковном Николо-Угрешском монастыре Тушинского вора рухнул, большая часть еще остававшихся у него польско-литовских отрядов покинула его. Многие, как Лисовский, небезосновательно рассчитывали на прощение короля. «Царик» с Мариной бежали в еще верную им Калугу. Москва замерла в ожидании прихода «царя Владислава Сигизмундовича».

Множество городов и уездов, не признававших Лжедмитрия II, с облегчением восприняло весть о выборе представителя хотя и иноземного, но все-таки «государского корени» и даже (через свою бабушку, члена рода Ягеллонов) отдаленного родственника угасшей династии. Новому царю везде начали целовать крест. Однако не было идейного единства в правящих кругах, казалось, достигшей неслыханного военного и политического успеха «Речи Посполитой обоих народов». Наиболее прагматичная часть магнатов и шляхты, таких как Жолкевский, не видела большого вреда в принятии королевичем православия. Многие знатнейшие роды Украины и Белоруссии еще сохраняли веру и язык отцов, у самого Жолкевского были православные родственники – вельможи. Тонкий политик, он стремился посадить сына своего короля на престол, понимая притом, что царь-католик в России невозможен [167, 126, 210–211]. Король же Сигизмунд III, выходец из протестантской династии Ваза, но воспитанный польской матерью Екатериной Ягеллонкой, убежденной католичкой, в детстве много претерпел от своих лютеранских родственников (свергнувших с престола его отца и продержавших его семью долгие годы в замке под арестом), был ярым сторонником Контрреформации и не мог и помыслить о принятии сыном православия. Кроме того, он явно побаивался отправлять 15-летнего мальчика в охваченную гражданской войной страну, в которой за последние 20 лет чуть ли не все монархи и претенденты на престол были либо свергнуты, либо убиты.[42]

Группировка, близкая к королю, плохо разбиралась в русских делах и строила фантастические планы завоевания и окатоличивания всей России [167, 78–80]. Для Станислава Жолкевского и его единомышленников главной целью было создание мощной федерации – Речи Посполитой в составе Польского королевства, Российского царства и Великого княжества Литовского, части которой были бы равноправны, но этого не поддерживало окружение короля [167, 80,170–171].[43]

В Москве сторонники приглашения на престол Владислава организовали посольство в королевский лагерь под Смоленском. Туда включены были видные тогдашние политические фигуры – митрополит Ростовский Филарет Романов, боярин князь В. В. Голицын (их удаляли из столицы как возможных претендентов на престол), окольничий князь Д. И. Мезецкий, а также несколько десятков представителей от всех чинов государства, в том числе стольников, стряпчих, московских дворян, провинциальных дворян, купцов и ремесленников. Посольство должно было официально, от лица всего государства, предложить шапку Мономаха королевичу. Однако Сигизмунд был недоволен заключенным С. Жолкевским с боярами договором,[44] он потребовал присоединения к Речи Посполитой Смоленщины и признания Владислава царем без перекрещивания. На таких условиях посольство не могло продолжать переговоры, и послы вскоре были интернированы и сосланы (правда, важнейшие подолгу жили в домах у вельмож, например, Филарет – у канцлера Льва Сапеги). Среди населения России росло разочарование – обещанный царь не появлялся.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 2. Первые успехи. Первые неудачи

Из книги Геракл автора Степанова Марина

Глава 2. Первые успехи. Первые неудачи Великим счастьем наполнился дом Амфитриона, когда у него родились близнецы. Да, именно близнецы — старший Алкид и младший Ификл. Будущий герой Эллады Геракл, нареченный при рождении Алкидом, родился красивым и сильным мальчиком,


ПЕРВЫЕ ЗАПРЕТЫ И ПЕРВЫЕ БОЕВЫЕ ТРЕНИРОВКИ

Из книги Путь воина [Секреты боевых искусств Японии] автора Маслов Алексей Александрович

ПЕРВЫЕ ЗАПРЕТЫ И ПЕРВЫЕ БОЕВЫЕ ТРЕНИРОВКИ Существует традиционная версия, встречающаяся практически в каждой книге по истории каратэ, о том, как впервые окинавцы начали изучать боевые искусства. Стимулом к этому якобы послужили запреты на ношение оружия и притеснения


 НАЧАЛО ВОЙНЫ, ПЕРВЫЕ СРАЖЕНИЯ

Из книги Путешествие из демократии в дерьмократию и дорога обратно автора Мухин Юрий Игнатьевич

 НАЧАЛО ВОЙНЫ, ПЕРВЫЕ СРАЖЕНИЯ В августе 1991 года часть высших чиновников СССР – красная бюрократия – попыталась исполнить свой долг перед народом, попыталась, введя чрезвычайное положение, силой остановить мятеж взбунтовавшейся желтой сволочи. Но измена их


Первые сражения

Из книги Людовик XIV. Слава и испытания автора Птифис Жан-Кристиан

Первые сражения Поскольку у обеих коалиций почти равные силы, первые годы нелегки для всех. На счету у каждого лагеря есть и победы, и поражения, отчего ни одна из сторон не может заявить о своем преимуществе. Помимо этого, во Франции Людовику XIV приходится усмирять


Первые три сражения в Курляндии

Из книги Котел смерти в Курляндии. Хроника сражений группы армий «Север». 1944–1945 автора Куровски Франц

Первые три сражения в Курляндии Общий обзорПрежде чем начать описание боевых действий соединений и дивизий на самых горячих участках фронта в Курляндии в хронологическом порядке — с первого и по шестое сражение, — необходимо, с нашей точки зрения, предварить его


XI Первые версии и первые подлоги

Из книги Сталинский неонэп (1934—1936 годы) автора Роговин Вадим Захарович

XI Первые версии и первые подлоги Отправившись в Ленинград вместе с Молотовым, Ворошиловым, Ждановым, Ежовым, Ягодой и Аграновым, Сталин не включил в эту группу Орджоникидзе. Между тем имя Орджоникидзе не случайно значилось в некрологе Кирова вторым после Сталина.


Первые сражения с царским войском

Из книги История России. Смутное время автора Морозова Людмила Евгеньевна

Первые сражения с царским войском О первых успехах самозванца стало известно и в Москве. По царскому указу к Чернигову были отправлены отряды под руководством князя боярина Н.Р. Трубецкого и окольничего П.Ф. Басманова.В Разрядной книге об этом было записано так: «Лета


Глава четвертая ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ И ПЕРВЫЕ ПОРАЖЕНИЯ

Из книги Скопин-Шуйский автора Петрова Наталья Георгиевна

Глава четвертая ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ И ПЕРВЫЕ ПОРАЖЕНИЯ И добро бы уж ходил ты на турку или на шведа, а то грех и сказать на кого. А. С. Пушкин. Капитанская


ПЕРВЫЕ СРАЖЕНИЯ

Из книги ВВС Англии во Второй Мировой войне автора Ричардс Д

ПЕРВЫЕ СРАЖЕНИЯ Начиная войну на стороне Германии, Муссолини, как оказалось впоследствии, не оправдал традиционной итальянской способности угадывать победителя и принимать его сторону. По соглашению с Гитлером Муссолини готовился начать войну против Англии и Франции


Первые сражения с царским войском

Из книги История России. Смутное время автора Морозова Людмила Евгеньевна

Первые сражения с царским войском О первых успехах самозванца стало известно и в Москве. По царскому указу к Чернигову были отправлены отряды под руководством князя боярина Н. Р. Трубецкого и окольничего П. Ф. Басманова.В Разрядной книге об этом было записано так: «Лета


Высадка союзников на Крымский полуостров. Первые сражения

Из книги Крымская война, 1854–1856 автора Духопельников Владимир Михайлович

Высадка союзников на Крымский полуостров. Первые сражения Корабли объединенной эскадры у черноморских берегов России появились 8 (20) апреля 1854 г. и остановились в трех километрах от Одессы. 22 апреля 9 неприятельских кораблей подошли к берегу и начали бомбардировку


Глава 2 Первые шаги, первые уроки

Из книги Украина 1991-2007: очерки новейшей истории автора Касьянов Георгий Владимирович

Глава 2 Первые шаги, первые уроки Государственное строительство: проблема элит и лидерства. Как поделить власть? Политика: искусство невозможного. Конституция: до и после полуночи. «Экономикарантье»: шок без терапии. Социальные проблемы: бедность не порок? «Остров Крым»:


Первые сражения Крымской войны в Финляндии

Из книги Александр II. Трагедия реформатора: люди в судьбах реформ, реформы в судьбах людей: сборник статей автора Коллектив авторов

Первые сражения Крымской войны в Финляндии Крымская война началась на территории Финляндии весной 1854 г., когда с заливов сошел лед. Сразу после освобождения акватории ото льда здесь появилась могучая англо-французская эскадра, задачей которой была подготовка вторжения