О метрологических закономерностях в развитии русских монетных норм XIV–XVII веков[409]

О метрологических закономерностях в развитии русских монетных норм XIV–XVII веков[409]

Изучение русского денежного дела, имеющее большие успехи, постоянно выдвигает все новые и новые аспекты подхода к монетному материалу. Решение одной проблемы, как правило, влечет за собой постановку другой или пересмотр некоторых, казалось бы, вполне устоявшихся положений. Тем не менее, до сих пор не существует представления об общей картине развития русских денежных систем с древнейшего времени. Основываясь на изучении терминологии денежного обращения, мы знаем, что это развитие было непрерывным, что позднейшие системы, в том числе и существующая в настоящее время, своими корнями уходят в денежно-весовые системы еще домонгольского времени. Однако конкретный процесс исторических превращений сменявших друг друга денежных систем не прослежен полностью. В истории денежного обращения Древней Руси существует ряд белых пятен, настолько слабо насыщенных материалом источников, что подступы к ним кажутся непреодолимыми.

В этой связи нам представляется исключительно интересной публикуемая в настоящем сборнике статья Г. А. Федорова-Давыдова, в которой впервые надлежащим образом использованы метрологические показания монет. Г. А. Федорову-Давыдову на золотоордынском материале удалось показать, что смена монетных норм в процессе их развития не является бессистемной. В ее основе лежит определенная метрологическая концепция. Каждая вновь вводимая монетная норма должна сохранять простое рациональное соотношение или с существующими и широко употребительными в торговой практике весовыми единицами или же с предшествующей монетной нормой. Иначе и не может быть, так как в противном случае были бы в сильнейшей степени затруднены все денежные операции, начиная от обмена старых денег на новые и кончая разнообразными долговыми и ростовщическими перерасчетами.

Следует добавить, что в тот период, когда денежные единицы еще не отделились от весовых или же когда процесс отделения еще не зашел далеко, новые монетные нормы должны быть теснее связаны с существующей весовой единицей, тогда как на последующих этапах этого процесса более тесной должна становиться связь последующей монетной нормы с предшествующей.

Выводы Г. А. Федорова-Давыдова позволяют по-новому подойти к метрологическим данным монет и денежного счета. Они дают возможность использовать наблюдения над закономерностями смены норм как определенный методический прием исследования. Если ранее результаты весового исследования монет использовались лишь для установления самого факта изменения монетной нормы и выяснения денежной стопы, т. е. отношения этой нормы к весовой единице драгоценного металла, из которого чеканилась монета, то теперь мы вправе расширить круг вопросов и обратиться к исследованию взаимосвязи различных монетных норм. Почему при той или иной денежной реформе была избрана та, а не иная монетная норма? Почему вес денежной единицы был понижен на ту, а не на другую величину? Разумеется, величина понижения денежной единицы зависела в первую очередь от общей экономической конъюнктуры, которой определяется причина реформы, но точное определение этой величины должно всегда зависеть от простейших метрологических расчетов.

Что касается русских денежных систем XIV–XVII вв., то они никогда не исследовались с этой точки зрения. В начальном периоде русской монетной чеканки осуществляется отделение денежной единицы от весовой. В связи с этим вступают в силу новые метрологические приемы, однако исследование позднейших монетных норм всегда ограничивалось только установлением отношения норм с гривной – весовой единицей, но не с предшествующим рублем – денежной единицей.

Прежде чем перейти к изложению нумизматических фактов под этим новым углом зрения, нам следует оговориться, какие именно монетные нормы особенно интересны в этой связи. Речь будет идти о монетных нормах, вводимых денежными реформами, а под денежной реформой нельзя понимать любое изменение монетного веса, как это иногда принято. В денежном деле различаются два вида таких изменений. Иногда они бывают коренными, порождающими понятия «старые деньги» и «новые деньги», вызывающими полную смену материала денежного обращения. В других случаях мы наблюдаем незначительные, но прогрессирующие изменения монетного веса, как бы «ползучее» понижение монетной нормы, не приводящее к противопоставлению новых монет старым. Очевидно, что в последнем случае мы имеем дело с результатом скрытого эксплуатирования монетной регалии, извлечением дохода только из чеканки монет, с некоторым злоупотреблением, которое, принося доход, все же не влечет за собой поначалу болезненных нарушений денежного обращения. В первом же случае мы наблюдаем систему финансовых мероприятий, в результате которых доход извлекается главным образом при официальном обмене старых денег на новые. Осуществление таких мероприятий возможно лишь в условиях смены монетного типа, без чего отличить старые деньги от новых чрезвычайно затруднительно, официального объявления новой стопы, иногда «заповедания» старых денег, как это было во время реформы Елены Глинской.

В связи с этим мы имеем право говорить о возможности существования в определенные периоды двух монетных норм – официально объявленной, которую можно называть исходной или теоретической и которая является результатом реформы, и неофициальной, несколько пониженной сравнительно с теоретической и постепенно все более понижающейся. Вполне очевидно, что вторая норма, существовавшая практически, не отражалась в официальных документах, кроме книг денежных дворов. Показательно, что при очередной денежной реформе правительство отталкивалось не от существующих в практике пониженных норм, а от официальной нормы предшествующей реформы. Это положение можно проиллюстрировать фактами из истории известной реформы Алексея Михайловича. К ее моменту в денежном деле сложилась следующая картина. Правительством Михаила Федоровича была принята для копейки норма в 0,50 г. Эта норма в правление Михаила постепенно сползала сначала до 0,48 г, а затем до 0,46—0,47 г, наконец до 0,44—0,45 г[410]. Тем не менее правительство Алексея официально признает норму в 0,50 г, хотя само с самого начала продолжает чеканку монет пониженного веса. Признание нормы неизменной подтверждается сохранением официального курса западноевропейского ефимка[411], а этот курс лег в основу денежной реформы Алексея Михайловича.

«Ползучего» понижения веса монеты в некоторые периоды могло и не быть. Мы не отмечаем его в XVI в.[412], но постоянно наблюдаем в XVII в.

Очевидно, что с точки зрения метрологических закономерностей нас должны привлекать главным образом официальные изменения веса монеты. Под денежной реформой мы и понимаем это официальное изменение монетной нормы, сопряженное с извлечением дохода от обмена старых денег на новые.

Рассмотрим прежде всего самую раннюю русскую монетную реформу, проведенную в Москве в конце правления Дмитрия Донского. Полного исследования монет Дмитрия Донского в нашей литературе еще не существует. Классифицированы лишь монеты самого позднего этапа его правления, которые несут на себе имя и полный титул этого князя. Нормой этих монет является 0,92 г[413]. Однако в монетных собраниях существует значительное число анонимных монет, несущих на себе титул великого князя и по фактуре не отличающихся от именных монет Дмитрия. Эти анонимные монеты в ряде случаев имеют тождественный с именными тип – те же изображения и та же композиция. Вес таких анонимных монет оказывается весьма выдержанным и равным 1,02 г[414].

Мы вправе поэтому видеть в них образцы раннего чекана Дмитрия Донского, именно те монеты, изготовлением которых возобновилась в XIV в. собственная русская монетная чеканка.

Более того, вес этих монет позволяет говорить о самостоятельном происхождении московской денежной системы, поскольку он абсолютно совпадает с теоретической нормой резаны предшествующего безмонетного периода[415]. На основании ряда показаний письменных источников возможно говорить о том, что рубль безмонетного периода был в Низовских землях 200-резанным и равным так называемой «гривне серебра» весом в 204,756 г. Из позднейших документов мы знаем также, что московский рубль был равен 10 гривнам. Поэтому исходную систему монетной чеканки Дмитрия Донского мы можем представлять себе следующим образом:

рубль (204,756 г) = 10 гривнам (по 20,47 г);

гривна (20,47 г) = 20 денгам (по 1,02 г).

Понижение веса денги до 0,92 г должно было вызвать соответственное изменение других денежных единиц системы. Вводя новую монетную норму на место существовавшей ранее, мы получаем следующие величины: 20 денег (по 0,92 г) = гривне (18,43 г); 10 гривен (по 18,43 г) = рублю (184,28 г).

Результатом этой реформы было впервые осуществившееся отделение денежной единицы от весовой. Рядом со старым рублем, который отныне сохраняется лишь в виде весовой единицы – гривенки (204,756 г), появляется чисто денежная единица – рубль в 184,28 г.

Если мы теперь сравним эти две величины, то сможем выяснить разницу, на которую был понижен вес рубля. Она оказывается равной 20,47 г, т. е. ровно одной старой гривне. Понижение монетной нормы Дмитрием Донским было понижением веса рубля на одну гривну или на одну десятую его старого веса. Соотношение новой монетной нормы со старой в силу этого приравнялось отношению 9:10. Это очень простое и очень рациональное отношение, которое практически воспринималось как равенство 9 старых денег 10 новым. Подобное равенство одинаково удобно для любых перерасчетов, вызванных изменением монетной нормы.

Вновь введенная система денежных единиц существует до начала XV в., когда около 1410 г. она сменяется новой системой. Дата этого изменения монетной нормы выясняется метрологическим изучением монет удельной московской чеканки, эволюционировавших в полном согласии с великокняжеской московской денгой, и подтверждается синхронностью целой цепи денежных реформ, проведенных около 1410 г. в Новгороде, Пскове, Нижнем Новгороде и, по-видимому, в Рязани[416]. Величина введенной в это время в Москве монетной нормы не вызывает сомнений у исследователей. Она равна 0,79 г, хорошо прослеживается в поздних монетах Василия Дмитриевича, в 1420 г. она оказывается заимствованной новгородцами, начавшими в этом году собственную чеканку, сохраняется в Новгороде неизменной на протяжении всего XV в. и вновь появляется в московской монетной системе в результате ее сближения с новгородской во второй половине XV в. Эта норма зафиксирована летописью как норма монетной чеканки времени Василия III, непосредственно предшествующая новому монетному весу, введенному реформой Елены Глинской.

Вводя ее в систему московских денежных единиц начала XV в., мы получим следующие величины:

20 денег (по 0,79 г) = гривне (15,78 г);

10 гривен (по 15,78 г) = рублю (157,85 г).

Если мы вычислим разницу между новым и предшествующим рублями, то найдем ее равной 26,43 г. Этой величины мы не встречали ранее. Она не равна ни предшествующей гривне, ни 1 1/2, ни 2 гривнам. Деля ее на норму денег предшествующей чеканки, мы получаем, казалось бы, иррациональную величину в 28,8 денги (26,43 г: 0,92 г). Однако она оказывается иррациональной только на первый взгляд.

В системах денежного счета начала XV в. известно равенство новгородской гривны 14,4 денгам. Это количество ровно вдвое меньше того, которое было получено выше, и такое совпадение никак невозможно признать случайным. Мы могли бы сказать, что Василием Дмитриевичем вес старого рубля был понижен на две новгородские гривны. Но такое утверждение в свете существующих ныне концепций происхождения новгородского денежного счета может показаться анахроническим. В самом деле, возникновение своеобразного новгородского рубля с подразделением на 15 гривен, 216 денег, и с подразделением гривны на 14 денег принято объяснять различными способами. Считают, что это своеобразие сложилось в 1420 г. в результате приспособления московской монетной нормы к существующему ранее новгородскому рублю весом 170,1 г[417]. Предполагают, что оно возникло в результате заимствования немецкой системы денежного счета в 1410 г.[418] Наконец, И. И. Кауфман считал, что и московский рубль первоначально подразделялся на 216 денег[419], но это предположение никакими фактами не подтверждается.

Если положение И. И. Кауфмана не выдерживает критики, то и присоединяясь к любому из остальных существующих в настоящее время положений, мы окажемся в порочном кругу. Москвичи в 1410 г. знают какую-то счетную величину, подразделявшуюся на 28,8 единицы, родственную новгородской единице, а в Новгороде эта величина появляется позднее, чем в Москве. В то же время эта величина не вытекает из структуры московской денежной системы.

Совершенно очевидно, что выход из этого круга возможен лишь при условии более подробного изучения происхождения новгородской системы. Объясняя равенство позднейшего новгородского рубля 216 денгам как результат приспособления московской денги к уже сложившемуся в Новгороде рублю в 170,1 г, мы не способны объяснить происхождение величины этого рубля. Признав заимствование немецкой системы в 1410 г., мы не объясним проникновение некоторых элементов этой системы в Москву около того же года. По-видимому, нужно предполагать, что специфический новгородский счет с подразделением гривны серебра на 15 гривен и 216 мелких единиц сложился в более раннее время, нежели это принято считать. Очень может быть, что около 1410 г. эта гривна приравнивалась еще не 15 гривнам, а сохраняла неизменным прежнее равенство 7,5 гривнам, которое провозглашено показаниями «Статьи о бесчестии»[420], приравнивающей гривну серебра 7,5 гривнам кун. В таком случае гривна кун приравнивается к 28,8 мелких единиц, т. е. тому количеству, на которое понижен вес рубля в Москве около 1410 г. Однако все эти вопросы уводят нас в сторону; решать их следует на более широком материале и в специальном исследовании. Здесь же отметим, что величина понижения рубля при Василии Дмитриевиче находит метрологическое обоснование в позднейших показаниях денежного счета, а ее исчисление позволяет вновь поставить серьезную источниковедческую проблему.

Практически эта величина (26,43 г) составляет ровно 1/7 старого рубля (184,28 г: 26,43 г = 7), а соотношение новой нормы со старой в силу этого оказывается равным отношению 6: 7. Это также весьма рациональное и удобное отношение. Шесть старых денег равны семи новым пореформенным.

Особо отметим тот факт, что московская метрология не ограничивает свои расчеты набором чисто московских единиц. Она обращается к величинам, сложившимся в Новгороде, и это очень важно, так как показывает родство и взаимопроникновение областных русских денежных систем задолго до того времени, когда, как принято считать, предпринимаются первые шаги по сближению русских областных систем и их унификации.

Мы не можем подробно остановиться на таком же изучении денежных реформ периода княжения Василия Темного. В настоящее время определены хронологические этапы понижения монетной нормы в этот период, но самые нормы выяснены лишь предварительно, что оставляет простор для разных их истолкований, не позволяя в то же время отстаивать предпочтительно то или иное толкование.

Н. Д. Мец, построившая хронологическую классификацию монет Василия Темного, говорит о трех реформах, которые были осуществлены в этот период[421]. Для нас сейчас важен окончательный результат этих реформ. К концу правления Василия вес московской денги был понижен ровно вдвое, будучи приравнен к 0,40 г. Структура рубля при этом сохранилась: он продолжал оставаться равным 200 денгам и, следовательно, теоретически весил 78,92 г. Это исключительно рациональное отношение рубля середины XV в. к рублю начала 1420-х годов говорит о том, что при промежуточных реформах из старых рублей изымались метрологически обоснованные величины. В противном случае была бы нарушена и окончательная рациональность отношений.

Последствия общего понижения монетных норм при Василии Темном хорошо известны. Московская денга упала в весе вдвое. Новгородская же денга сохранила свой исходный вес и в силу этого была приравнена к двум московским денгам. Это удобное соотношение легло в основу объединения русской денежной системы, превращая ее в национальную денежную систему Русского государства:

московский рубль (78,92 г) = 10 гривнам (по 7,89 г);

гривна = 10 новгородским денгам (по 0,79 г) =

20 московским денгам (по 0,40 г).

До сих пор неизвестна крайняя дата существования областной новгородской денежной системы с рублем в 170,1 г и с подразделением его на 15 гривен (по 11,34 г) и на 216 денег (по 0,79 г) и с гривной в 14 денег. По-видимому, концом ее признается прекращение самостоятельной монетной чеканки в связи с присоединением Новгородской земли к Москве, коль скоро фактическое объединение систем относят ко времени Ивана III[422]. Однако мы знаем, как живучи бывают старые традиции в денежном обращении, знаем также, что памятники самого конца ХV в. оговариваются в случаев применения в Новгородских землях расчетов по московской денежной системе. Поэтому вполне естественно думать, что отмирание областной системы в Новгороде было постепенным и затяжным.

Известное подтверждение этому мы находим при рассмотрении реформы Елены Глинской, проведенной в 1533–1535 гг. Эта реформа подробно описана в летописи и изучена на многочисленных нумизматических материалах[423]. Метрологический ее смысл заключается в том, что из гривенки серебра стали чеканить не 260 денег-новгородок как прежде, а 300 копеек. Прибегая к простому арифметическому делению гривенки на 300 единиц, мы могли бы говорить, что новый монетный вес был приравнен к 0,68 г, но в силу неизбежного отпадения крох при чеканке он в действительности равнялся приблизительно 0,67 г, что определяет официальную величину рубля Елены Глинской около 67 г.

Сравнив вес нового рубля с весом предшествующего рубля Василия III, мы видим, что разница составляет 11 с небольшим граммов, что точно соответствует величине новгородской гривны (11,34 г). Если это действительно так, то официальную величину рубля Елены Глинской следует исчислять в 67,58 г, а официальную величину копейки – в 0,675 г.

Практически эта величина составляет 6/7 прежней денги-новгородки. Иными словами, и при проведении реформы 1534–1535 гг. семь новых монет равнялись шести старым, подобно тому, как это было во время реформы Василия Дмитриевича.

Можно думать, что это соотношение (7: 6) было наиболее приемлемым для финансистов Российского государства, если для его получения обращаются к величинам не московской, а новгородской системы, кажущимся несколько чужеродными для московских денежных единиц. Во всяком случае с ликвидацией новгородской системы, ставшей очевидной после реформы 1535 г., московские экономисты остаются не только с национальной системой денежных единиц, но и с метрологическими традициями денежного дела, с опытом, накопленным во время ряда предшествующих денежных реформ.

Единицы, введенные реформой Елены Глинской, существовали неизменными на протяжении всего XVI в., вплоть до монетных нововведений, предпринятых интервентами в Москве и Новгороде в 1610–1611 гг.

И. Г. Спасский, исследовавший нумизматику этого периода, пришел к выводу о том, что норма, введенная в 1533–1535 гг., была изменена поляками в Москве в 1610 г., шведами в Новгороде – в конце 1611 г. Эта новая монетная норма была вычислена И. Г. Спасским по показаниям многочисленных монет и подтверждена анализом письменных сообщений. Ее величина равна 0,565 г, а стопа, по которой чеканились монеты пониженного веса, соответственно приравнивается 360 копейкам из гривенки. По той же норме, как утверждает И. Г. Спасский, чеканились первоначально копейки земского правительства в Ярославле[424].

Прежде чем производить метрологические сопоставления этой величины с нормой предшествующей чеканки, следует высказать известное сомнение в правильности вывода о том, что указанная монетная стопа является непосредственной наследницей стопы Елены Глинской. Эти сомнения порождены тем, что все 69 ярославских монет, нормой которых И. Г. Спасский считает 0,565 г, в действительности показывают средний вес в 0,58 г[425]. Подтвердились сомнения и при обращении к кладовым материалам Ярославского музея.

Использование интервентами стопы 3,6 рубля бесспорно. Однако ход развития русской монетной нормы осуществлялся не так гладко и не так последовательно. Ликвидация хаоса денежного обращения, возникшего в связи с деятельностью интервентов, начинается не с усвоения нормы интервентов и не с введения пониженной нормы, а, напротив, первоначально земское правительство вводит несколько повышенную норму копейки.

Это заставляет пристальнее приглядеться к характеру предпринятых интервентами монетных изменений. Особенно показательна деятельность шведов на новгородском денежном дворе. Копейка пониженного веса, чеканная по стопе в 3,6 рубля, выпускается ими без изменения монетного типа, будучи изготовлена теми же самыми штемпелями, которые перед тем участвовали в чеканке тяжеловесных подлинных монет Василия Шуйского по норме Елены Глинской. Это значит, что интервенты не преследовали цели сделать понижение веса явным, бросающимся в глаза. Следовательно, понижение веса не влекло за собой неизбежности обязательного обмена старых денег на новые. Напротив, сохранение типа затрудняло выделение новых монет. Доход интервенты извлекали при чеканке, но не при обмене денег.

В Москве поляки чеканят монету с именем Владислава, тем самым меняя тип, но и здесь вряд ли можно говорить об организации обмена. В сложной политической обстановке 1610 г. интервенты могли организовать перечеканку монет, но организовать оперативный и массовый обмен денег они были не в состоянии. Это подтверждается и их последующей деятельностью, когда в 1612 г. они перешли к 4-рублевой стопе без изменения монетного типа, пользуясь теми же штемпелями, которыми чеканились монеты 360-копеечной стопы.

Если весовая эволюция чекана интервентов в Москве и Новгороде осуществлялась хищнически, то выбор нормы 0,58 г земским правительством в Ярославле не мог не учитывать традиций денежного дела. Действительно, сравнивая рубль в 58 г с рублем Елены Глинской (67,58 г) и вычисляя их разницу, мы обнаружим, что она равна 1/7 старого рубля, т. е. по-прежнему, в соответствии со старой русской традицией, семь новых копеек оказываются равными шести старым.

Следующим шагом русского правительства было новое понижение монетной нормы, осуществленное в конце 1612 г. или в начале 1613 г. Денежная реформа, проведение которой начато в это время, провозглашает стопу в 400 копеек из гривенки, тем самым устанавливая норму копейки в 0,49—0,50 г[426]. Трудно признать за этой реформой оградительный характер, как предлагает И. Г. Спасский. Чеканка поляками по стопе в 400 копеек была предпринята еще в середине 1612 г., но в таких небольших размерах, что не могла оказать влияния на состав русского денежного обращения, расстроить его. Что касается шведов, то они переходят к 4-рублевой стопе только в 1615 г. Необходимость реформы вызывалась тем, что принятая ранее ополчением в 1612 г. норма в 0,58 г была выше нормы интервентов, производивших массовую чеканку легковесных монет по норме 0,565 г. Смысл реформы заключался, таким образом, в укреплении финансового положения русского правительства привлечением в казну средств от обмена денег.

Обратимся к метрологическим сопоставлениям. Вновь учрежденный рубль весом в 49–50 г меньше рубля в 58 г на 8–9 г. Эта разница, как и прежде, составляет 1/7 старого рубля, вновь порождая равенство семи новых денег шести старым.

Однако не это равенство заслуживает особого внимания. Практически при обмене новых денег на старые русское правительство менее всего могло иметь дело с ярославскими копейками весом в 0,58 г. Состав денежного обращения к моменту реформы складывался из двух больших групп монет – копеек XVI – начала XVII в., чеканенных по норме Елены Глинской, и копеек интервентов, имеющих вес 0,565 г. Новая 4-рублевая стопа давала возможность рационального соотношения введенной в 1612 г. монетной нормы с монетами обеих весовых групп. В самом деле, если первая группа чеканилась по 3-рублевой стопе, то 3 старые копейки XVI – начала XVII в. приравниваются 4 новым; если вторая группа чеканилась по стопе в 3,6 рубля, то 9 копеек интервентов приравниваются 10 новым копейкам.

Таким образом, и в сложной истории денежного дела времени интервенции и освободительной борьбы русского народа в начале XVII в. мы видим применение простейших метрологических расчетов, сохранение сложившихся в предшествующее время традиций и поддержание старой метрологической концепции.

Путь дальнейшего развития русских монетных норм лежал через ефимок, сделавшийся орудием денежной реформы Алексея Михайловича. Не касаясь здесь подробностей этой реформы, отметим, что метрологическим ее результатом было превращение западноевропейского ефимка из 50-копеечного в 64-копеечный путем наложения на него копеечного клейма («ефимок с признаком»)[427]. Это значит, что нормой копейки стал вес 0,426 г (официальный вес ефимка 27,25 г: 64), а нормой рубля 42,6 г. Разница со старым рублем Михаила (49,7 г) составляет здесь 7,1 г, что снова соответствует 1/7 старого рубля, т. е. опять порождает равенство шести старых копеек семи новым.

Норма копейки, введенная Алексеем Михайловичем, сохраняется в чекане Федора Алексеевича. Мы не можем прослеживать ее в чекане самого Алексея, так как его монеты до сих пор не классифицированы хронологически и пореформенные копейки не отделены нумизматами от дореформенных. В царствование Федора Алексеевича эта норма, по-видимому, не остается постоянной, а медленно снижается. В одном из кладов Новгородского музея (инв. № 218) 78 копеек Федора показывают средний вес 0,42 г, в другом (инв. № 222) 132 такие копейки имеют средний вес 0,40 г, в третьем (инв. № 216) 38 копеек дают средний вес 0,365 г. Правда, последний клад относится к очень позднему времени (1710 г.).

Мы не касаемся здесь двух последних денежных реформ XVII в., одна из которых проведена регентшей Софьей, а другая – Петром I. Какие-либо выводы в том направлении, в каком рассматривались предыдущие реформы, возможны здесь только после приведения в ясность всего фактического материала монетной чеканки конца XVII в., а этот материал метрологически не изучен вообще. Полагаем, что и приведенных фактов достаточно для того, чтобы сделать вывод об исключительной метрологической преемственности русских монетных норм. В русском денежном деле существовали свои метрологические традиции, имелась теория, которую клали в основу расчетов при понижении монетного веса. Сделав этот вывод, мы получаем возможность проверять правильность исчисления той или иной нормы, устанавливая ее соотношение с предшествующими единицами. Что касается нумизматики XIV–XV вв. и, в частности, проблем, связанных с выяснением областных систем денежного счета, до сих пор не установленных, то здесь, зная, что в основу понижения монетного веса клали реально существующие фракции рубля мы получаем возможность выяснить величину таких фракций и реконструировать самые системы денежного счета.

Таким образом, метрология может быть наукой, активно вторгающейся в процесс исторического исследования. Ее методика для этого не должна ограничиваться приемами, направленными на простую регистрацию устанавливаемых ею фактов. Только выяснение взаимосвязи этих фактов дает возможность изучать явления в их развитии. Впрочем, изучение причинной взаимосвязи явлений составляет необходимое условие любого исторического исследования.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

4.1. День рождения Петра не соответствует его имени, как у других русских царей XVI–XVII веков В чем дело?

Из книги Иван Грозный и Петр Первый [Царь вымышленный и Царь подложный] автора Носовский Глеб Владимирович

4.1. День рождения Петра не соответствует его имени, как у других русских царей XVI–XVII веков В чем дело? Обратимся теперь к другой не менее загадочной эпохе русской истории — царствованию Петра I. Царя-императора, получившего от своих наследников на русском престоле громкое


4. Великая Смута XVI–XVII веков как эпоха борьбы старой Русской Ордынской династии с новой прозападной династией Романовых Конец Русской Орды в XVII веке

Из книги Русь и Орда. Великая империя средних веков автора Носовский Глеб Владимирович

4. Великая Смута XVI–XVII веков как эпоха борьбы старой Русской Ордынской династии с новой прозападной династией Романовых Конец Русской Орды в XVII веке Согласно нашей гипотезе, все «правление Грозного» — от 1547 до 1584 года — естественным образом делится на ЧЕТЫРЕ разных


5. Сквозь какую преломляющую призму мы сегодня смотрим на прошлое Руси XIV–XVI веков? Борьба в русском обществе XVII–XVIII веков

Из книги Царь славян. автора Носовский Глеб Владимирович

5. Сквозь какую преломляющую призму мы сегодня смотрим на прошлое Руси XIV–XVI веков? Борьба в русском обществе XVII–XVIII веков Итак, много необычного с точки зрения скалигеровско-романовской истории было, оказывается, в старинном Московском Кремле. Но потом, в эпоху оккупации


Великая Смута XVI–XVII веков как эпоха борьбы Русско-Монгольско—Ордынской старой династии с новой западной династией Романовых. Конец Русско-Монгольской Орды в XVII веке

Из книги Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима автора Носовский Глеб Владимирович

Великая Смута XVI–XVII веков как эпоха борьбы Русско-Монгольско—Ордынской старой династии с новой западной династией Романовых. Конец Русско-Монгольской Орды в XVII веке Согласно нашей гипотезе, весь период «Грозного» от 1547 до 1584 годов естественным образом делится на


Глава 6 Несмотря на старания фальсификаторов XVII–XVIII веков, английские хроники сохранили много сведений о подлинных событиях XI–XVI веков Англия и Русь-Орда

Из книги Книга 2. Тайна русской истории [Новая хронология Руси. Татарский и арабский языки на Руси. Ярославль как Великий Новгород. Древняя английская истори автора Носовский Глеб Владимирович

Глава 6 Несмотря на старания фальсификаторов XVII–XVIII веков, английские хроники сохранили много сведений о подлинных событиях XI–XVI веков Англия и Русь-Орда 1. «Античный» римский консул Брут — первый римлянин, завоевавший Британию, был в то же время первым «очень древним»


25. Наложение Второй Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков. Сдвиг на 1053 года и на 1400 лет

Из книги Троянская война в средневековье. Разбор откликов на наши исследования [с иллюстрациями] автора Носовский Глеб Владимирович

25. Наложение Второй Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков. Сдвиг на 1053 года и на 1400 лет Наложение «античной» истории на средневековую, при сдвиге на 1053 года, успешно продолжается и далее. А именно, Вторая Римская


28. Наложение Третьей Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков. Сдвиг на 720 лет и на 1053 года

Из книги Троянская война в средневековье. Разбор откликов на наши исследования [с иллюстрациями] автора Носовский Глеб Владимирович

28. Наложение Третьей Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков. Сдвиг на 720 лет и на 1053 года На рис. 91 изображено уже знакомое нам соответствие между Третьей Римской империей якобы III–VI веков н. э. и Священной Римской


5. СКВОЗЬ КАКУЮ ПРЕЛОМЛЯЮЩУЮ ПРИЗМУ МЫ СЕГОДНЯ СМОТРИМ НА ПРОШЛОЕ РУСИ XIV–XVI ВЕКОВ? БОРЬБА В РУССКОМ ОБЩЕСТВЕ XVII–XVIII ВЕКОВ

Из книги Царь славян [2-е изд., испр. и доп.] автора Носовский Глеб Владимирович

5. СКВОЗЬ КАКУЮ ПРЕЛОМЛЯЮЩУЮ ПРИЗМУ МЫ СЕГОДНЯ СМОТРИМ НА ПРОШЛОЕ РУСИ XIV–XVI ВЕКОВ? БОРЬБА В РУССКОМ ОБЩЕСТВЕ XVII–XVIII ВЕКОВ Итак, много необычного с точки зрения скалигеровско-романовской истории было, оказывается, в старинном Московском Кремле. Но потом, в эпоху оккупации


Глава 7 Наложение второй Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 1053 года и на 1400 лет

Из книги Книга 1. Античность — это Средневековье [Миражи в истории. Троянская война была в XIII веке н.э. Евангельские события XII века н.э. и их отражения в и автора Фоменко Анатолий Тимофеевич

Глава 7 Наложение второй Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 1053 года и на 1400


4. Наложение третьей Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 720 лет и на 1053 года

Из книги Книга 1. Античность — это Средневековье [Миражи в истории. Троянская война была в XIII веке н.э. Евангельские события XII века н.э. и их отражения в и автора Фоменко Анатолий Тимофеевич

4. Наложение третьей Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 720 лет и на 1053 года На рис. 7.7 изображено уже знакомое нам соответствие между Третьей Римской империей якобы III–VI веков н. э. и Священной Римской


Противоборство различных тенденций в развитии русских земель

Из книги Мир истории: Русские земли в XIII-XV веках автора Шахмагонов Федор Федорович

Противоборство различных тенденций в развитии русских земель Грюнвальдская победа не могла не осложнить положения Великого Владимирского княжения. Ее следствием должно было стать усиление позиций Витовта в Великом Новгороде, предстояла сложная дипломатическая


10. Достоверная история начинается лишь с XVII века н. э История XI–XVI веков очень сильно искажена Многие даты эпохи XI–XVI веков нуждаются в исправлении

Из книги Числа против лжи. [Математическое расследование прошлого. Критика хронологии Скалигера. Сдвиг дат и сокращение истории.] автора Фоменко Анатолий Тимофеевич

10. Достоверная история начинается лишь с XVII века н. э История XI–XVI веков очень сильно искажена Многие даты эпохи XI–XVI веков нуждаются в исправлении Из хронологической карты на рис. 6.59 вытекает, что некоторые события X–XIII веков придется «поднимать вверх» примерно на 330


25. Наложение Второй Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 1053 года и на 1400 лет

Из книги Троянская война в средневековье. [Разбор откликов на наши исследования.] автора Фоменко Анатолий Тимофеевич

25. Наложение Второй Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 1053 года и на 1400 лет Наложение «античной» истории на средневековую, при сдвиге на 1053 года, успешно продолжается и далее. А именно, Вторая Римская


28. Наложение Третьей Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 720 лет и на 1053 года

Из книги Троянская война в средневековье. [Разбор откликов на наши исследования.] автора Фоменко Анатолий Тимофеевич

28. Наложение Третьей Римской империи на Священную Римскую империю X–XIII веков и на империю Габсбургов XIV–XVII веков Сдвиг на 720 лет и на 1053 года На рис. 91 изображено уже знакомое нам соответствие между Третьей Римской империей якобы III–VI веков н. э. и Священной Римской


С. Н. Столяренко. Некоторые приемы русских зодчих XVII—XVIII веков

Из книги Нижегородские исследования по краеведению и археологии — 1999 автора Анучин С. В.

С. Н. Столяренко. Некоторые приемы русских зодчих XVII—XVIII веков При исследовании и реставрации каменных храмов Нижегородской области были выявлены три характерных приема зодчих середины XVII — начала XVIII в., которые применялись в процессе строительства.Известно, что,