Глава 16 Конец «операции Бернхард»

Глава 16

Конец «операции Бернхард»

Полная приключений жизнь Швенда не обошлась без них и после краха Германии.

Когда в начале мая 1945 года британские войска вошли в Меран, одно из английских подразделений наведалось и в штаб-квартиру Швенда — упоминавшийся нами замок Лаберс. Там находились, однако, только бывшие заключенные концлагеря под Бозеном, которых ему удались освободить перед своим отъездом. Естественно, они на все лады расхваливали хозяина замка, что разочаровало англичан В отделе Скотланд-Ярда, занимавшемся фальшивомонетчиками и фальшивой валютой, была в то время уже определенная информация. Вскоре был задержан личный друг Швенда, долгие годы проработавший в министерстве иностранных дел Германии, который рассказал все, что ему было известно об «операции Бернхард». Будучи представителем немецких дипломатических миссий в англосаксонских странах, он был хорошо знаком с английским складом ума. Он рассматривал «операцию Бернхард» как оружие войны гуманного типа, не наносившее непосредственного ущерба и вреда человеческим жизням. То, что он рассказывал, очень удивило английского полковника, ведшего допрос, который впоследствии получил генеральское звание, войдя в состав британской военной администрации в оккупированной Германии.

Его реакция была в чисто английском духе: ему захотелось лично познакомиться с «этим отчаянным и сумасбродным человеком», даже отказавшись от его пленения британскими властями. Он дал честное офицерское слово, что Швенд останется на свободе, если добровольно приедет в Меран и расскажет ему подробности «операции Бернхард».

Имея такое заверение британского полковника, немецкий дипломат выехал в Австрию, чтобы навестить своего друга. Он знал, где мог найти того: между ними на всякий случай существовала договоренность, каким образом он мог выйти на следы Швенда. С несколькими своими сотрудниками тот укрылся в долине Каунзерталь в Отуталерских Альпах. Когда бывший дипломат, пройдя многочисленный контроль, наконец, попал в жилище Швенда, то был обескуражен, увидев своего друга в форме американского майора. Бывший штурмбаннфюрер СС, никогда не входивший в ее состав, теперь носил различия того же ранга, но американской армии. Такого после конца войны более не случалось. Каким же образом это произошло?

Во время моего последнего посещения Мерана Швенд узнал, сколь серьезно англичане и американцы опасались дальнейшего сопротивления немецких войск в так называемой альпийской крепости. На этом он и построил свой план. Вместо того, чтобы спрятаться в горах от приближающихся союзных войск, как мы ожидали, он двинулся им навстречу. Благодаря своему импозантному виду и отсутствию малейшего страха, он без особого труда попал к американскому командиру дивизии, которому изложил свои идеи. Он предложил ему свои услуги в качестве посредника, чтобы убедить отошедшие в горы немецкие части отказаться от дальнейшего сопротивления и присоединиться к общей капитуляции немецких войск. (Насколько продуманными были намерения этих частей продолжать боевые действия, установить теперь практически невозможно. Можно только предположить, что лишь меньшинство солдат и офицеров были склонны не считаться с капитуляцией.) Но чтобы операция прошла успешно, было необходимо, по аргументации Швенда, дабы он выступил в качестве американского офицера. В связи с этим он потребовал форму и документы американского майора и предоставления в его распоряжение джипа с американским водителем. Американский генерал согласился с требованием и предложением Швенда. Во все последующие дни новый майор американских вооруженных сил разъезжал по опаснейшим горным дорогам в самые отдаленные уголки Альп, отыскивал командование решившихся на продолжение сопротивления немецких подразделений и частей и доказывал им бессмысленность дальнейших боевых действий. Каким мужеством надо было обладать, чтобы в одиночку да еще в форме противника появляться у людей, находившихся длительное время в отрыве от внешнего мира, не знавших, что война в действительности уже закончена, не говоря уже о ландскнехтах и головорезах, которые из ложно понимаемого чувства любви к родине и не собирались сдаваться! Но никто из них не мог противостоять силе убеждения этого человека, а его явное бесстрашие производило должное впечатление на самых ретивых.

Успех миссии Швенда был бесспорным. В зоне действий той американской дивизии, где орудовал Швенд, в течение одной только недели американским подразделениям добровольно сдались все до последнего немецкого солдата, спустившиеся с гор.

Когда Швенд услышал о предложении английского полковника, он, не колеблясь, тут же его принял. В путь он тронулся, имея на руках фальшивые, на этот раз английские, документы, чтобы пересечь итало-австрийскую границу, поскольку зона полномочий американского генерала оканчивалась. В беседах с пригласившим его англичанином Швенд провел весь день и почти целую ночь. Документация по «операции Бернхард» английских властей за те сутки пополнилась на несколько сот страниц. По окончании беседы в честь Швенда был устроен обильный прощальный завтрак, и он был доставлен назад к американцам.

И вот тут-то Швенд допустил грубую ошибку. Ему, динамичному человеку, который не мог сидеть сложа руки без интересных занятий, в Тироле стало скучно. К тому же он порядком надоел американцам, неоднократно пытаясь выяснить, как они обращались с солдатами, сдавшимися им в плен по его побуждению, высказывая критические замечания. Когда пошли разговоры, что майор «побратался» с немцами (истинную суть дела знали немногие, и даже американский водитель принимал его за «настоящего» соотечественника), Швенд попрощался с командиром дивизии и перебрался в Мюнхен. А это обернулось для него плачевно.

Мюнхен 1945–1946 годов имел мало общего с городом, который Швенд знал до войны. Жестоко пострадавшая от авианалетов союзников столица Баварии стала прибежищем десятков тысяч самых различных людей: отбросов общества — «военной накипи»; беженцев, потерявших родину и все нажитое; типов, выдававших себя за политиков, но на самом деле не решающихся возвратиться в родные места из-за совершенных ими преступлений, и им подобных. Коренному населению той зимой приходилось очень трудно. Символом переоценки ценностей стала Мёльштрассе — центр мюнхенского черного рынка, где можно было купить все — от сигарет «Камель» до автомашины «Кадиллак». Покупая у одного мелкого торговца за пару долларов растворимое кофе, Швенд обратил на себя внимание американской уголовной полиции, агенты которой шныряли повсюду. При американской полиции в Мюнхене в то время была создана служба, занимавшаяся отысканием и возвратом «похищенных произведений искусства». Швенд перед самым концом войны приобрел несколько картин на вполне законном основании, заплатив за них не бернхардской валютой, а настоящими деньгами. Но сам того не зная и не имея с ними ничего общего, он неожиданно оказался в числе торговцев художественными ценностями, которые во время войны закупали за рубежом для руководителей Третьего рейха ценные картины фактически за бесценок. А приобрел Швенд тогда одну картину Рембрандта и несколько картин известных голландцев.

Служба эта пыталась реконструировать, каким образом картина Фермеера «Мужчина со шляпой» попала из Голландии в Вену. На первый взгляд все происходило надлежащим образом. Венская городская администрация получила эту картину взамен другой картины Фермеера, находившейся в коллекции графа Чернина, которую лично приобрел Гитлер, — из-за нее Чернин до сих пор ведет судебный процесс с австрийским правительством. И вот эта-то картина вызвала настоящую «дворцовую бурю» в иерархии Третьего рейха. Хотя международные эксперты признавали картину настоящей, венские специалисты заявляли, что это — копия. Из-за этого разгорелся скандал, дошедший аж до Гитлера. Гауляйтер Вены Ширах[78] клялся, что картина — оригинал, то же самое утверждал рейхскомиссар в Голландии Зейс-Инкварт, приобретший ее за 800 тысяч гульденов и подаривший Вене. Однако противники Шираха усмотрели в этом деле шанс для устранения гауляйтера. В защиту зятя вступился личный фотограф Гитлера — Хофман.

При выяснении всех этих дел в результате стечения самых невероятных обстоятельств, не имевших по сути никакого отношения друг к другу, в поле зрения вышеназванной американской службы попал Швенд. Таким образом, человек, которого разыскивала полиция всего мира, оказался в тюрьме Шта-дельхайм. Допрашивавшие его люди ничего не знали об «операции Бернхард», их занимал только вопрос, каким образом «Мужчина со шляпой» Фермеера и другие не менее ценные картины попали из Голландии в Германию. То, что эта картина была предположительно скопирована Хансом ван Меегереном, ставшим затем всемирно известной личностью, когда доказал, что другая картина Фермеера «Христос и блудница», которую Геринг приобрел за 1650 тысяч гульденов, в действительности нарисована им, американских следователей в то время не интересовало. Поэтому вполне понятно, что один из бывших сотрудников Швенда, имевший хорошие связи с американцами, без особого труда вызволил своего прежнего шефа из-под стражи. Однако он оказался человеком себе на уме, появившись предварительно в камере Швенда с двумя представителями американской уголовной полиции Михаэлисом и Тиммом с неожиданным предложением передать им в обмен на свое освобождение содержимое тайника с «военной кассой». Выбора у Швенда практически не было. В тайнике в Каунзертале в Тироле было изъято золотых монет столько, что они по весу не уступали весу самого Швенда. В 1946 году это было громадное состояние. В соответствии с договоренностью, Швенд был тут же освобожден. Но он и по сей день ведет процесс за получение подтверждения об изъятии у него золота. Что же касается Михаэлиса и Тимма, то через несколько месяцев после этого случая они проделали подобный же трюк с несколькими бывшими сотрудниками Швенда в Италии, получив за их освобождение из заключения не менее 35 миллионов лир. При этом они «забыли» не только запротоколировать полученные деньги, но и выпустить из тюрьмы одного из арестованных. Вызывает большое сомнение, что эти деньги и ценности пополнили американский золотой запас в Форте Нокс.

С фальшивым польским паспортом Швенд через некоторое время уехал за океан. Ему, много пережившему за свою жизнь, в оккупированной Германии было не по себе. Сохраняя «старомодные» понятия о дружбе и верности, он и теперь подвергает себя опасности оказаться в сложных жизненных ситуациях. Насколько мне известно, Швенд в настоящее время возглавляет довольно солидную фирму. Но что он счастлив, я весьма сомневаюсь.