Заключение

Заключение

Как это ни покажется парадоксальным, но именно два последних десятилетия становления независимой Украины, то есть ее современность, дали ответ почти на все вопросы более чем тысячелетней южнорусской, а в XX в. — украинской истории.

Мы вполне можем сказать, что на рубеже XX–XXI вв. наступил момент истины в понимании этой истории. Наконец, после 700 лет небытия (с XIV в.), сформировалось почти независимое украинское (южнорусское) государство. Почти — потому, что оно испытывает перманентное и нарастающее воздействие американского глобального проекта с момента своего возникновения в 1991 г. Последние два десятилетия дали богатейшую пищу не только для размышлений о смысле и логике южнорусской и украинской истории, но и для фундаментальных выводов о том, чем эта история является.

Характер и современное состояние украинского общества и государства практически полностью опровергли мифы и просто откровенную ложь идеологов украинства: подавляющего большинства украинских историков, философов, политологов и прочих обществоведов. В частности, миф о том, что создание украинской государственности есть решение всех важнейших проблем украинцев и смыслом всей их истории. В действительности, с начала возникновения независимая Украина пребывает в состоянии практически перманентного кризиса: экономического, социального, политического, национального. Уровень жизни основной массы населения оказался значительно ниже, чем в последние десятилетия в УССР, входившей в состав СССР. Неудивительно, что только авторитарное правление в виде «кучмизма» сдерживало взрыв этих противоречий.

Именно в годы независимости стал очевиден тот факт, что Украина просто исторически отсталая территория по соседству с Европой, но никак не Европа. Так же как, например, Марокко или Алжир. Поэтому Украине предлагается даже статус одинаковый с Марокко в отношениях с Европейским Союзом: соседа. Вопреки истерическим заклинаниям об исконной европейскости украинцев реальная история Украины последних двух десятилетий опровергает это. Какую бы мы сторону жизни современного украинского общества и государства ни анализировали, легко обнаруживаем черты, противоположные современной Европе.

Если взять экономику, то Украина до сих пор остается полуиндустриальным, полуаграрным государством. Более 30 % ее населения, в подавляющем большинстве именно этнические украинцы, продолжают заниматься сельским хозяйством. Тогда как в странах, переходящих в постиндустриальное состояние, эта часть населения составляет 3–5 %. Причем со времени распада СССР практически ничего не меняется. Основу экспортного потенциала по-прежнему составляют старые индустриальные отрасли, созданные в советское время и даже во времена императорской России: металлургия и химическая промышленность. Постиндустриальные производства находятся в зачаточном состоянии. Уже одно это обрекает Украину на место аутсайдера в глобальной экономике.

Уровень жизни населения настолько низок, что куда ближе к африканским стандартам, чем европейским. Пенсии и даже зарплаты колеблются на отметке 100–200 долларов в месяц! Это в 20–30 раз ниже, чем в ведущих странах Европы, по которым, собственно, и определяются европейские стандарты уровня жизни! Значительная, если не основная часть населения, просто балансирует на грани нищеты. И ситуация из год в год не улучшается. Отсюда массовая трудовая эмиграция в страны Европы и Россию (по оценке экспертов, около 7 млн. чел.), причем, в подавляющем большинстве нелегальная. А это означает, что украинские мигранты подвергаются жесткой дискриминации со стороны работодателей и правительственных служб этих стран.

Низкий уровень зарплат и пенсий существует на фоне громадного разрыва в уровнях доходов в условиях сложившейся олигархической системы экономики. Последнее означает, что трудящиеся массы полностью бесправны, их интересы не защищены ни государством («державою»), ни профсоюзами, которые существуют формально, а нередко просто являются «желтыми», ни парламентом, в котором господствует плутократия и олигархия.

В такой социально-экономической системе олигархические слои присваивают почти всю добавленную стоимость, как раз и обрекая массы трудящихся на нищету. Нетрудно увидеть, что ведущие страны Европы (Франция, Германия, Англия, Австрия, Голландия, Скандинавия) преодолели подобного рода социальную несправедливость более 100 лет назад, в конце XIX в.

Примитивной, явно неевропейской экономической структуре и отношениям в современной Украине вполне соответствует и политическая система власти. Малого того, что целое десятилетие в стране существовало авторитарное правление президента Кучмы, весьма напоминающее диктатуру президента Маркоса на Филиппинах или бессрочное правление Египтом президента Мубарака, но и после ухода Кучмы признаки авторитаризма не исчезли и даже нарастают, а политическая борьба становится все острее. Те же самые силы, которые свергали авторитарный режим в 2004 г., теперь сами пытаются его воссоздать, сделав Ющенко, а в перспективе и Тимошенко, авторитарными правителями.

В таких условиях демократические свободы на Украине приобретали черты формальности. Особенно это показательно в национальной политике. Так, примерно треть населения этой страны не является украинцами. Но в украинской конституции, принятой в 1996 г., этот факт игнорируется. Упорно, вопреки правам и интересам неукраинцев разных национальностей, их называют украинцами, украинским народом! Следовательно, самым откровенным образом нарушаются элементарные права национальных меньшинств. И это не мешает украинской националистической элите претендовать на право быть частью европейского сообщества.

Не менее вопиющим нарушением прав человека является открытая дискриминация и даже откровенная война против русского языка (на котором говорит половина населения) и русской культуры. Как мы видели, начало ей было положено еще в конце XIX в. вождями украинизации, отказавшимися от этнического имени «руськи», «малороссы», «русины» и перешедшими к новому этническому имени — «украинцы». Этот процесс сопровождался созданием «украинськой мовы» на базе малороссийского и предгорного (русинского) диалектов. Естественно, что адепты «мовы» должны были немедленно вступить в ожесточенную борьбу с русским языком и культурой, которая продолжается, и даже нарастает, по сей день.

Но насильственная украинизация, проводившаяся большевизмом в 20-е гг., как и более поздние проявления контрукраинизации, это явления, вполне соответствовавшие коммунистическому тоталитарному режиму. В нем власть предержащие определяли, что нужно обществу и отдельным людям. Проведение той же практики насильственной украинизации в конце XX — начале XXI в., имеющей целью ассимилировать неукраинцев, однозначно свидетельствует о недемократическом характере украинской «державы». Но и отказаться от столь грубых нарушений прав человека националистическая элита не может. Ведь изначально Украина возникла как антипод России, как Антироссия. Поэтому борьба против всего русского во многом является смыслом существования националистической элиты, а значит, и смыслом существования Украины, если эта элита окончательно оседлает государственную власть.

Следовательно, ни в социально-экономических отношениях, ни в национальных мы не находим элементарных признаков современного демократического общества.

Неудивительно, что современное украинское общество пронизано нарастающими противоречиями, то и дело порождающими политические кризисы. При власти плутократии эти глубинные противоречия проявляются в противостоянии элит запада, юго-востока и центра. Но, как уже обращалось внимание, имеют глубокие исторические корни. Закономерно, что призрак малороссийства и русинства страшно пугает украинских интеллектуалов, стремящихся скрыть правду истории.

В условиях открытого и длительного политического противостояния элит востока и запада Украины решающее значение для ближайшей перспективы ее государственности приобретает внешний фактор. Как было показано, воздействие на эту страну американского глобального проекта уже в ближайшее время ослабеет. Соответственно возрастет значение других внешних сил, и прежде всего ближайших соседей: России и Евросоюза. Тех геополитических пространств, буферной территорией которых Южная Русь и Украина являлись несколько столетий.

Оценивая как внутреннее состояние Европейского Союза, находящегося в процессе становления, так и России, далеко не завершившей посткоммунистическую трансформацию, можно предположить, что Украина так и останется в ближайшей перспективе политически неустойчивым территориальным образованием, балансирующим между двумя геополитическими пространствами: Европой и Евразией.

Об этом же свидетельствует весьма тесное и все более углубляющееся сотрудничество между объединенной Европой и посткоммунистической Россией. В частности, с Францией и, особенно, с Германией, во многом определяющими внешнюю политику ЕС. Однако глубокие внутренние противоречия неизбежно приведут к внутренней трансформации государственного устройства. Время унитарной, авторитарной, украинизаторской «державы» явно уходит в прошлое.

Украина времени авторитаризма и «оранжевой революции» себя явно исчерпала. Но если внешние воздействия чреваты большими потрясениями, то ослабление активного воздействия на политические процессы на Украине со стороны США, России, Европы может оказаться еще более негативным. Не исключено, что элиты юго-востока, центра и северо-запада, закрепив свое преобладание над подконтрольными территориями, де-юре превратят Украину в конфедерацию регионов. Де-факто она таковой была со времени своего появления.

Тогда сокрытый, глубинный смысл политической эволюции независимой Украины и особенно политических потрясений последних лет состоит в достижении соответствия ее государственной организации реальному многообразию. Унитарная держава, проводящая политику ассимиляции одной половины населения в интересах другой половины, явно себя изживает.