Глава 16. Русские в эпоху Великого переселения народов

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 16. Русские в эпоху Великого переселения народов

Замолкни и вслушайся в топот табунный —

По стертым дорогам, по травам сырым

В разорванных шкурах бездомные гунны

Степной саранчой налетают на Рим!..

Павел Васильев

Великим переселением народов называют взаимосвязанные перемещения в Европе IV–VII вв. германцев, русских, славян, сарматских и других племен на территорию Римской империи. Непосредственным толчком к этому брожению народов послужило выдвижение из глубин Евразии в 70-х гг. IV в. племени гуннов. Первыми главный удар гуннской атаки испытали аланы. Блестящие воины, они тем не менее проиграли войну. При этом часть побежденных согласилась войти в состав гуннской армии, остальные же двинулись на запад.

После поражения аланов именно остготы должны были выдержать натиск гуннов. Король Германарих лично повел свою армию против них, но и это не помогло. Остготы были разбиты (около 370 г.), а сам Германарих, по свидетельству Аммиана Марцеллина, покончил жизнь самоубийством. Правда, есть и другая версия кончины, изложенная Иорданом. Согласно ей, он был тяжело ранен двумя воинами своей собственной армии. Эти двое, говорит хронист, были братьями, которые искали возможность отомстить за жизнь своей сестры, казненной ранее по приказу Германариха. Братья принадлежали к племени росомонов (росов, ванов или полян!), ранее покоренному готами. Эта история позволяет утверждать, что росы были заинтересованы в победе гуннов и поддерживали их как своих освободителей.

Со смертью Германариха внутри остготов произошел раскол, и часть из них признала власть гуннского хана. Но основной «монолит» германского народа начал отход на запад по направлению к Нижнему Дунаю. Остготы избрали взамен Германариха нового короля. Его имя, согласно Иордану, было Винитарий (Венет-арий!). Аммиан дает ему другое имя — Витимир, но и оно звучит на славянский лад. В любом случае мы имеем наглядный пример усвоения германцами культуры завоеванного народа. В дополнение приведем несколько готских слов, имеющих заведомо русское происхождение: «давр» — дверь, «дайл» — доля, «твадже» — дважды, «хлайб» — хлеб, «нав» — навь (мертвец), «гаст» — гость, «мейна» — меня, «мець» — меч.

Отступая из Причерноморья, готы попали в земли антов, проживавших в бассейне Буга. Как мы уже знаем, анты — это те же росы (росомоны!), поэтому они встретили переселенцев с мечом. Во вспыхнувшей войне удача вначале сопутствовала антам: в первом столкновении они разбили войско готов, но позднее те все-таки сумели победить. Столкнувшись с героическим сопротивлением, король Витимир прибег к террору: захваченный в плен антский царь Боз (Бус) был распят вместе со своими сыновьями и семьюдесятью антскими воеводами. Об этом горьком для русских времени напоминают строки «Слова о полку Игореве»:

На реке на Каяле тьма свет покрыла —

На Русской земле простерлись половцы,

точно выводок гепардов.

Уже пал позор на славу;

уже ударило насилие на свободу;

уже бросился див на землю.

И вот готские красные девы

запели на берегу синего моря:

звеня русским золотом,

воспевают время Бусово…

Гунны взялись отомстить остготам за поруганных вождей антов и выступили в поход под личным предводительством своего хана. Решающее сражение между двумя армиями состоялось на реке Ерак (современное название Тилигул) около 375 г. Иордан, используя, возможно, какую-то старую сагу, описал эту битву как дуэль на луках между царем гуннов Баламбером и королем остготов. Удача сопутствовала гунну, его стрела пронзила готского героя. Но в действительности сражались не вожди, а армии. Важную роль в победе над готами сыграли покорившиеся гуннам аланы. Об этом сообщает Аммиан Марцеллин: «После его (Германариха. — А. А .) ухода Витимир был сделан королем и некоторое время противодействовал халанам… Но после многих поражений, которые он выдержал, он был подавлен силой оружия и умер в битве».

Под ударами гуннов и аланов остготы отступили к Днестру, где построили укрепленный лагерь. На помощь им подоспели и вестготы, для которых эта река служила восточной границей. Армии готов, однако, не соединились и действовали независимо друг от друга, чем не преминули воспользоваться гунны. Вначале они, переправившись ночью через Днестр, атаковали вестготов. Атака была столь внезапной и мощной, что те отступили в полном беспорядке к линии реки Прут, но не смогли закрепиться даже там. Вскоре дезорганизованные банды вестготов появились на северном берегу Дуная, умоляя римских официальных лиц разрешить им переправиться через реку и поселиться во Фракии. Остготы шли следом за ними. Император Валент согласился принять готов, намереваясь использовать их как вспомогательные войска для защиты империи. Он поставил, однако, два условия: готы должны были послать заложников в Константинополь и пообещать сдать свое оружие римлянам до пересечения реки. Как и предполагалось, заложники были посланы, но план по разоружению провалился: греческие чиновники за взятку разрешали провозить оружие. Вдобавок они не подготовили необходимого количества продуктовых лавок, из-за чего произошел «голодный бунт». Возмущенные вестготы ворвались во Фракию, грабя все на своем пути. А когда против них были двинуты правительственные войска, призвали на помощь остготов и аланов. Их соединенные силы наголову разгромили армию Валента, при этом погиб и сам император. Преемник Валента Феодосий I сумел, однако, договориться с победителями и выделил вестготам земли для поселения в Иллирии — северо-западной части Балкан. Остготы были поселены в Паннонии.

В отличие от них, аланы не искали тут постоянной «прописки». Вместе с племенем вандалов (еще один вариант названия прибалтийских ванов) они в 406 году двинулись на запад и, перейдя Рейн и пройдя всю Галлию, через три года достигли Испании. Отряды аланов участвовали вместе с вандалами под предводительством их короля Гейзериха в завоевании Северной Африки в 429–439 гг. Удивительное дело: асы-аланы (иранцы) более тяготели к ванам-вандалам (русским), нежели к асам-готам (германцам). Г.В. Вернадский пишет по этому поводу в книге «Древняя Русь»: «Из всех народов, которые вторгались в Южную Русь в сарматско-готский и гуннский периоды, аланы пустили наиболее глубокие корни на Руси и вошли в наиболее тесную связь с местным населением — в особенности со славянами, — нежели какое-либо иное кочевое племя… Мы можем предположить, что существовали антские и русские соединения даже в западной аланской орде. Западная экспансия аланов была, таким образом, в определенном смысле первым русским вторжением в Европу». Эту, в целом верную, мысль надо лишь немного скорректировать, а именно: анты — это и есть русы (Вернадский считает их славянами), да и вторгались они до того в Европу, правда под другими именами (арии, киммерийцы и т. д.), уже не раз.

После смерти Баламбера царем гуннов стал Ругила — мудрый и дальновидный политик, старавшийся решать все вопросы мирным путем. В начале V в., продвигаясь на запад, гунны без войны заняли Паннонию. Многие народы, жившие по Дунаю, в том числе руги и остготы, стали их союзниками. В 412 г. главная ставка гуннских царей из Причерноморья была перенесена в Паннонию. От их этнического имени произошло древнее название Венгрии — Хунгария. За счет политики Ругилы, умевшего на взаимовыгодных условиях объединяться с соседями (сохранявшими при этом самоуправление!), к 430 г. западные границы державы достигли Рейна, причем Ругила наладил дипломатические контакты с Римом и установил с ним дружественные отношения. Гуннская держава простиралась от Дуная до Урала. Принципы ее построения решительно отличались от германских. Если готы относились к покоренным народам как к «людям второго сорта», то гунны умели находить общий язык с другими племенами. Страшные для врагов, внутри своей державы они установили гуманные порядки. Римские, греческие и готские авторы, не пожалевшие для гуннов самых черных красок, тем не менее невольно отмечали, что в их империи совершенно не было расовой, национальной или племенной дискриминации, а в отношениях с союзниками, даже ранее побежденными, они оставались вполне лояльными. В державе отсутствовала религиозная рознь, проявлялась полнейшая веротерпимость. В различных источниках отразились и другие черты их государства: справедливость царей, честность и неподкупность судей, легкие налоги.

После смерти Ругилы в 433 г. править империей гуннов стал сын его брата — Аттила. Иордан пишет про него: «Был он мужем, рожденным на свет для потрясения народов, ужасом всех стран, который, неведомо по какому жребию, наводил на все трепет, широко известный повсюду страшным о нем представлением. Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесенное свое могущество. Любитель войны, сам он был умерен на руку, очень силен здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутой сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом кожи, он являл все признаки своего происхождения». Готский историк описывает портрет вождя гуннов со слов очевидца (им был писатель V в. Приск), но, будучи в числе его врагов, он, видимо, излишне увлекся в изображении дурных сторон. Описание Иорданом наружности Аттилы более походит на карикатуру и является типичным проявлением отношения германцев к другим, «неисторическим», народам.

В 434 г. Аттила повел войско на Кавказ и добился полного подчинения местных народов. В 441 г. гунны вторглись в Византию, прошли по Балканам, разорили 70 городов и достигли Константинополя, хотя штурмовать его не стали. В 447 г. Аттила — вероятно, чтобы обезопасить свой тыл — произвел новый набег на Византию, вынудив императора Феодосия II заключить с ним позорный мир, по которому тот обязался выплачивать ежегодную дань в 350 фунтов золота и уступал часть территорий южнее Дуная. Правда, следующий император, Маркиан, в 450 г. разорвал договор и принялся готовиться к обороне, но Аттила больше не нападал: войско гуннов готовилось к войне с Римом.

Среди наиболее преданных союзников гуннов были руги. Вытесненные в свое время готами из Прибалтики, они во второй половине III в. пришли в Центральную Европу, к верховьям Одера и на Дунай. В 307 г. руги уже упоминаются в качестве федератов (союзников) Рима. В V в. они активно участвуют в битвах и переселениях в разных районах Балкан и Подунавья. Некоторые их отряды вместе с вандалами (ванами!) и аланами (асами!) уходят в Испанию и затем в Северную Африку, основная же масса поселяется на территории нынешней Нижней Австрии и тогдашнего Верхнего Норика. Здесь возникает королевство ругов с наследственной династией во главе. Факт сам по себе для того времени примечательный: у большинства племен королей пока еще выбирало народное собрание. В первой половине V в. Ругиланд, так называют это королевство германские авторы, входит в состав державы Аттилы.

В 451 г. на Каталаунских полях (нынешняя Франция) произошла грандиозная битва народов, в которой погибло около 200 тысяч человек. В этой битве остготы и руги выступали на стороне вождя гуннов Аттилы, тогда как вестготы были в противоположном лагере, сколоченном римлянами для сокрушения гуннского могущества и взаимного ослабления варваров. Еще через два года Аттила скончался. Он погиб во время собственной свадьбы. Сменив, как пишет современник, бесчисленное число жен, он выбрал себе невесту необычайной красоты по имени Ильдико. По обыкновению был устроен пышный пир, но жених заторопился поскорее предаться брачным утехам. Вместе с красавицей-женой он удалился в спальню, и больше «повелителя мира» никто живым не видел: его нашли мертвым, захлебнувшимся в собственной крови, которая пошла горлом.

Усобицы в стане наследников и восстания подвластных племен развалили созданную Аттилой державу. При этом часть гуннов вместе с ругами ушла к Днепру и Черному морю — к низовьям Дуная, а также, видимо, в район Восточного Крыма и Тамани, где следы их просматриваются археологически. «Сообщения Иордана о возврате гуннов и ругов к Днепру и Черному морю чрезвычайно важны, и можно лишь сожалеть, что должного внимания они не привлекли. Между тем, как видно из списка русских городов конца XIV в., и почти тысячу лет спустя нижнедунайские приморские города Болгарии считались «русскими» (на них претендовал митрополит Киприан, уроженец Болгарии), а на Днепре с VI в. просматривается та самая культура, которую некогда А.А. Спицин (известный советский археолог. — А. А .) определил как «древности антов», а Б.А. Рыбаков — как «древности русов». Дунайский след здесь отчетливо просматривается в материальной культуре, в частности, в пальчатых фибулах (застежках для плащей. — А. А .), являвшихся характерной для населения римского порубежья одежды. Примерно к этому времени относится и один из мощных этнических выбросов из области Среднего Подунавья: очередная волна расселения славян на восток и северо-восток (культура «пражской керамики»). Но у славян была иная одежда, и пальчатых фибул они с собой не приносили» (Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае // Средневековая и новая Россия. СПб., 1996).

Рим выдержал и отбил натиск гуннов. Но это лишь ненадолго отсрочило его гибель. В 455 г. в устье Тибра вошла эскадра короля вандалов Гейзериха. В Риме началась паника. Император Петроний Максим решил тайно бежать, но был узнан и убит своими же подданными, возмущенными трусостью своего правителя. Гейзерих беспрепятственно занял Рим и отдал его на двухнедельное разграбление. Но он запретил поджигать город, разрушать здания и истреблять население. Св. Августин с удивлением писал: «Но что было необычным, так это то, что варварская дикость чудесным образом обернулась такой мягкостью, что в самых больших базиликах (церквях. — А. А .), выбранных и назначенных для спасения народа, никто не был избит и никого не тронули, никто оттуда не был уведен в рабство жестокими врагами, а многих сочувствующие враги сами препровождали туда, чтобы сохранить им свободу». Точно так же под властью вандалов — хоть вовсю пиратствовавших по Средиземноморью — Северная Африка оставалась цветущим краем, а в результате ее «освобождения» Византией превратилась в выжженную пустыню с руинами городов.

После развала империи гуннов руги в основном сосредоточились в Верхнем Норике, откуда направляли вспомогательные отряды для борьбы с Римом. В 469 г. они вместе с союзниками попытались отвоевать у готов Паннонию, но неудачно. В 476 г. их король Одоакр, возглавив коалицию дружественных ругам племен, низложил последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа.

Почти неизбежно, что в результате похода Одоакра в 488 г. отдельные русские роды из Подунавья переселились куда-то в северном и восточном направлениях. Может быть, тогда и возникли их поселения на землях лужицких сербов (Лужица — историческая область на юго-востоке Германии), где названия «Русь» и «Русская земля» на границе Тюрингии и Верхней Саксонии, известные в Средние века, дожили до XX века (графства Ройс и Ройсланд просуществовали вплоть до 1920 г.). Но значительная часть ругов все-таки осталась на старых местах или же обосновалась в ближайшем соседстве с ними. За территорией Ругиланда сохраняется это название и позднее. Называют ее также Ругией, Руссией и Рутенией. Именно в Норике находилась, согласно Житию Северина (VI в.), и резиденция королей ругов.

В середине VI в. Норик, Паннонию и Северную Италию «накрыла» новая переселенческая волна: из Скандинавии нахлынуло германское племя лангобардов. Между тем в этих областях общины ругов сохранялись. В какой-то период, предшествующий приходу лангобардов в Италию в 568 г., руги даже захватили власть, но не смогли ее удержать. Пережили они и лангобардов: вплоть до IX в. римские папы обращаются к «клирикам рогов» особо. Такая обособленность могла объясняться сохранением у ругов арианства — течения в христианстве, к которому поначалу были привержены и готы, и лангобарды. Но последние в Италии к VIII в. признали католичество, для ругов же арианство служило средством сохранения самобытности.

«Ругия — Руссия — Рутения, иногда также Руйя — Руйяна — так в западных источниках именуются и Ругия Балтийская, и Ругиланд, и Киевская Русь. Примечательно, что город, основанный русскими участниками Первого крестового похода (на территории нынешней Сирии), назывался в разных записях Ругией, Руссией или Руйей. Показательно также имя одного из гуннских вождей, упоминаемого Иорданом в вариантах Ругила, Руа, Руас, Роас. Очевидно, звук, передаваемый латинским «г», произносился иначе, а в разных языках он и вовсе приобретал своеобразное звучание. Так, кельтское население Подунавья называло ругов «роками» и «раками», итальянцы иногда — «руда» (и также «рогами», «роками», «рохами»), датчане «рёнами» (или «рё»). У германского населения Подунавья преобладают формы «рузы», «руци», «рутси», но сохраняются и кельтические «роки», «раки», а также «руты». Этноним часто писался различно в одном и том же документе. И эта неустойчивость в равной мере распространялась на всех русов или ругов: подунайских, балтийских, приднестровских. Видимо, стремление держаться старого латинского написания побуждало имперскую канцелярию Оттона I называть Киевскую Русь Ругией в документах, связанных с поездкой в Киев по просьбе Ольги в 961–962 гг. немецких миссионеров во главе с Адальбертом. Тождество ругов и русов не гипотеза и даже не вывод. Это лежащий на поверхности факт, прямое чтение источников, несогласие с которыми надо серьезно мотивировать» (Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих / Дорогами тысячелетий. М.: Молодая гвардия, 1987).

Союзниками гуннов в их сражениях неизменно выступают анты. С именем антов следует связывать существование признаваемой многими историками, как очевидная реальность (!), так называемой Причерноморской Руси, предшественницы Киевской Руси. Ее ареалу в значительной степени соответствует черняховская археологическая культура (от Нижнего Подунавья до левобережья Днепра), которая никоим образом не пострадала от «нашествия» гуннов. Совершенно очевидно, что они были дружественной росам силой. В этом смысле символично, что объединителем гуннов стал Ругила (Руга), то есть Рус. Итак, беспримерный (в несколько тысяч километров) рейд гуннов преследовал вполне конкретную цель: объединить и поддержать силы русских и славянских племен в их борьбе с Римом и германцами. Не случайно поэтому то, что все свои основные сражения гунны провели в Европе. Упомянем здесь же, что известный автор XVI в., посол австрийского императора Сигизмунд Герберштейн писал про гуннского вождя Аттилу: «Московиты весьма похваляются этим именем, так как их-де подданные некогда опустошили большую часть Европы».

При построении своей империи гунны следовали русскому принципу государственности. Историки отмечают, что готы и аланы занимали в гуннской державе привилегированное положение и сохраняли самоуправление. Такое положение дел, например, совершенно неприемлемо было бы в Германском государстве или в Римской империи. Многие авторы древности (Беда Достопочтенный, Едингард, Самбургский Аноним, Прокопий Кесарийский) причисляли гуннов к славянам. Саксон Грамматик принимал гуннов и русов за один народ. Гельмгольд же в качестве одного из названий Руси приводил Гунигард. Примечательно, что сведения о гуннах включены в «Свод древнейших письменных известий о славянах». По сообщению Приска Паннонийского, особое хождение в среде гуннов имел напиток «medos» (т. е. «мед»). Описывая обряд погребения великого воителя Аттилы, Иордан отметил наличие у гуннов поминальной трапезы, которую сами они именовали «strava» (страва). А ведь так называли погребальный пир древние славяне!

Историк Приск (V в.) так описывает одну из резиденций Аттилы, отстроенную гуннами в Подунавье: «Это селение было подобно обширнейшему городу; деревянные стены, как мы заметили, были сделаны из блестящих досок, соединение между которыми было так крепко, что едва-едва удавалось заметить — и то при старании — стык между ними. Видны были и триклинии (палаты и чертоги. — А. А .), протянувшиеся на значительное пространство, и портики, раскинутые во всей красе. Площадь двора опоясывалась огромной оградой: ее величина сама свидетельствовала о дворце. Это и было жилище короля Аттилы, державшего в своей власти весь варварский мир; подобное обиталище предпочитал он завоеванным городам». Ценнейшие сведения! Гунны, как оказывается, были умелыми плотниками и строили деревянные города, и значит, записывать их в кочевники в корне неправильно.

Некоторые историки связывают дату основания Киева с приходом в Поднепровье гуннов. Эта их гипотеза основана на анализе истории уже упоминавшейся гибели Германариха, рассказанной Иорданом. Приведем теперь этот текст: «Херманарик же, король готов, хотя и был, как мы сообщили выше, победителем многих народов, однако, пока он думал о нашествии хуннов… неверный род росомонов, который наряду с другими выказывал покорность ему, воспользовался следующим удобным случаем обмануть его. Ведь после того как король, движимый яростью, приказал некую женщину по имени Сунихильда из названного рода за ее коварный уход от мужа разорвать, привязав к свирепым лошадям и побудив лошадей бежать в разные стороны, ее братья Сар и Аммий, мстя за гибель сестры, ударили мечом в бок Херманарика. Получив эту рану, он влачил несчастную жизнь, вследствие немощи тела. Узнав об этом его нездоровье, Баламбер, король хуннов, двинул войско в край остроготов… Между тем Херманарик, столь же не вынеся страданий от раны, сколь нападений хуннов, в преклонных годах и насытившись жизнью, умер… Удобный случай его смерти позволил хуннам получить перевес…» Данное сообщение может рассматриваться как один из вариантов сказания о князе Кие. Имя «Сунихильда»-«Сванехильда» этимологически восходит к одному из германских названий лебедя, но сестру Кия тоже звали Лыбедь! Связь рассказа Иордана с русской исторической действительностью подтверждается данными нашего эпоса. Образ Лыбеди-Лебеди присутствует в русских былинах о Михайле Потоке и Иване Годиновиче. В них фигурируют неверная жена Лебедь и три брата. Правда, логика повествования тут несколько перевернута — Лебедь не сестра братьям, а жена одного из них, которому, собственно, и изменяет. За это изменница подвергается суровой мести. Неясным остается, почему Иордан указал другое число братьев (отступил от русской сказочной традиции!) и изменил их имена, но это уже момент второстепенный. В любом случае ясно, что источник этих историй один.

Признав тождественность рассказа Иордана и сказания о князе Кие, можно смело определить время строительства Киева как начало гуннской экспансии. Безусловно, между двумя событиями существовала не только временная, но и логическая связь. Навряд ли смелая вылазка братьев-росомонов осуществлялась без ведома гуннов, отсюда опять-таки вытекает важный вывод о существовании глубоких дружественных связей между гуннами и росами. Старопольский автор Стрыйковский, пользовавшийся материалами не дошедших до нас русских летописей, утверждал, что Киев был основан гуннами. Это его положение опять-таки надо понимать таким образом, что гунны и росы составляли единую коалицию.

Чтобы разобраться в природе гунно-русских связей, надо обратиться к самым истокам гуннского народа. Предками хуннов были племена хяньюнь и хуньюй, обитавшие на юге пустыни Гоби (территория современной Монголии). Китайские летописи впервые упоминают о них в самом начале XVIII в. до н. э. Антропологически хяньюне и хуньюне были европеоиды, но как эти представители «индоевропейского мира» попали сюда? Ответ на данный вопрос может быть найден, если мы сопоставим три исторических факта:

1. В начале II тыс. до н. э. племена ханеев (ханаане), преодолев Аравийскую пустыню, обосновались в Двуречье.

2. Примерно в это же время родственные ханеям (хананеям) арийские племена создают в непосредственном соседстве с ними государство Митанни. Среди митаннийских ариев значительную часть составляли выходцы из южнорусских степей.

3. В середине II тыс. до н. э. многочисленная группа арийских племен расселилась на землях Индии.

Итак, в первой половине II тыс. до н. э. произошли две, совершенно уникальные по своим масштабам, миграции ариев в южном направлении — в Месопотамию и Индию. Принимая во внимание арийское происхождение ханаан-ванов, можно предположить, что часть этого народа, начав движение от берегов Средиземного моря, не осталась в Двуречье, а двинулась по следам своих соплеменников ариев. У ханаан было важное преимущество перед многими другими племенами: они обладали опытом пересечения пустыни. Эти навыки оказались чрезвычайно полезными в их длительном пути на восток. Думается, что именно ханаане упоминались китайскими историками под именами хяньюнь и хуньюй. Они-то и стали основой нового этноса, сложившегося по соседству с китайцами, — народа хуннов. Вполне вероятно поэтому, что названия Китая: Sinae (латинское), Chine (французское), China (английское), Чин (индийское и иранское) и Синая (Синайского полуострова) — этимологически родственны.

Л.Н. Гумилев в увлекательной форме изложил историю хуннов в своих книгах «Хунны», «Хунны в Китае». В тексте этих изданий неоднократно приводятся свидетельства в пользу неоднородного этнического состава хуннов, но были среди них, как оказывается, светловолосые и голубоглазые индоевропейцы. Находки палеоантропологов также указывают на присутствие европейцев в рядах соседних с китайцами (в том числе хуннских) племен, а филологи с удивлением обнаружили на территории Китая следы вымерших индоевропейских (тохарских) языков. Наконец, именно в начале II тыс. до н. э. китайские правители начинают использовать в своей титулатуре имя «ван» (термин «ван» в дальнейшем стал титулом царя, который также исполнял функции верховного жреца). Уже одного этого факта достаточно для утверждения о присутствии предков русских в Восточной Азии. Ранее мы уже указывали, что название народа венетов происходит от имени древнерусского бога любви — Вани (Ивана). От этого русского (!) слова уже как производные пошли «гулять по свету» имена Иоанн, Иоханн, Иоганн, Жан, Джон, Жуан, Гуан, Ганс. На русской же основе возникло и тюркское слово «хан». Точно так же и имена народов «хунны» и «ханаане» следует связывать с корнем «ван». Хунны, таким образом, — это потомки арийцев, народ ванов (Иванов), который в свое время ушел в глубины Восточной Азии.

Мало кто обращает внимание, что Великая Китайская стена находилась на земле хуннов. Именно они были первыми ее строителями! Китайцы лишь попытались достроить укрепление после того, как отогнали от нее хуннов. Л.Н. Гумилев в книге «Хунну» убедительно доказывает всю бессмысленность этой великой стройки для китайцев: «Располагая огромными средствами, Ши-хуанди (китайский император, III в. до н. э. — А.А .) решил обезопасить свою северную границу и предпринял сооружение Великой стены, отделившей Китай от евразийских степей. Уже существовавшие разрозненные стены было решено соединить в единую мощную цепь укреплений. Работы велись днем и ночью; когда выяснилось, что людей не хватает, на строительство отправили военнопленных и осужденных преступников. Условия работы были исключительно тяжелы, и много трупов похоронили в земляной стене насыпи. Но вот строительство закончилось. Стена протянулась на 4 тыс. км. Высота ее достигала 10 м, и через каждые 60 — 100 м высились сторожевые башни. Но, когда работы были закончены, оказалось, что всех вооруженных сил Китая не хватит, чтобы организовать оборону на стене. В самом деле, если на каждую башню поставить небольшой отряд, то неприятель уничтожит его раньше, чем соседи успеют собраться и подать помощь. Если же расставить пореже большие отряды, то образуются промежутки, через которые враг легко и незаметно проникнет в глубь страны. Крепость без защитников не крепость». Великая стена являлась преградой, которую (при детальном знании ее внутреннего устройства) удобно было использовать для активной защиты. При такой форме обороны защитники неожиданно нападают на врага, а затем быстро возвращаются и вновь прячутся за укрепление. Это своего рода тактика изматывания противника. Но применять ее удобно только кочевникам, которые не связаны с защитой городищ. Для оседлых китайцев необходимо было организовывать защиту вдоль всей стены, чтобы не допустить врага внутрь страны. Такое мероприятие по тем временам было совершенно неосуществимо. И это со всей очевидностью доказывает, что отнюдь не китайцы задумали и построили Великую стену. Авторами проекта, на наш взгляд, были хунны. Они не обороняли стену по всей длине. Сторожа на башнях образовывали эстафету оповещения в случае опасности, а знание расположения проходов через стену позволяло проводить стремительные атаки. Причем хунны проживали по обе стороны от стены и могли воевать с противниками, приходящими как с той, так и с другой стороны.

Другим грандиозным проектом, осуществленным хуннами, стало открытие ими Сибири. Около 1200 г. до н. э. они совершили первый переход южных кочевников через пустыню Гоби; с того времени пустыня стала проходимой, и древние хунны освоили оба ее края. В наскальных рисунках они изобразили тот «корабль», на котором перебрались через песчаное море. Это была крытая кибитка на колесах, запряженная волами, ибо для лошадей она была слишком тяжела и неуклюжа. Хунны освоили степные пространства Монголии. Ранее Великая степь, как море, разделяла обитаемые лесостепные полосы: южносибирскую и северокитайскую. Обитатели обеих полос — земледельцы, оседлые скотоводы и лесные охотники — не имели возможностей для передвижения по степи. Хунны развели достаточное количество лошадей и подъяремных быков, создали кибитку — дом на колесах — и первые занялись кочевым скотоводством и вместе с тем применили облавную охоту, которая неизмеримо продуктивнее индивидуальной; они уже в III в. до н. э. знали соколиную охоту.

Жилище их — кибитка на колесах — было удобно: во-первых, шатер значительно лучше защищает от ветра и мороза, чем промерзающие стены земляного или каменного дома, и, меняя стоянку, всегда можно было найти место, обеспеченное топливом; во-вторых, в жилище на колесах жить более безопасно, так как всегда со всем имуществом можно оторваться от врага, что хунны с успехом и делали. Кожаная одежда их была прочна, легка и удобна. Их питание состояло из мяса и молока, имевшихся в изобилии, так как стада были огромны. Отсутствие изнурительного труда и постоянное занятие охотой способствовали физическому развитию, а частые военные походы закаляли мужество и волю. Обращение с пленными и перебежчиками было весьма гуманным, поэтому китайцы опасались не столько набегов хуннов, сколько постоянных переходов к ним в степь своего населения. Участие женщин в политике показывает, что они отнюдь не были принижены, как это наблюдалось в Китае, Индии и Иране.

Самым сильным аргументом против утверждения, что хунны имели свою самобытную культуру, служит, как правило, указание на отсутствие у них письменности. Предположение, что хунны имели письменность, не дошедшую до нас, так как найти древние записи на коже, бересте или бумаге не всегда возможно, отвергалось. Однако и это предвзятое мнение разбивается по мере накопления новых сведений. Так, в «Истории Троецарствия» сообщается об обмене посольствами между Китаем и Фунаном, древнейшим царством в Камбодже. Китайское посольство посетило Камбоджу между 245 и 250 гг., и, вернувшись, участник его, Кань Тай, сообщая сведения о царстве Фунан, заявил: «Они имеют книги и хранят их в архивах. Их письменность напоминает письменность хуннов». Фунанцы употребляли индийский алфавит, и эта связь с Индией, впитавшей культуру древних ариев, чрезвычайно интересна. Китайский дипломат говорит о хуннской письменности как о вещи абсолютно известной и не требующей пояснения. Еще важнее то, что он подчеркивает ее индийское происхождение; следовательно, гунны имели культурные связи с более западными народами, и мы не ошиблись, указав, что они пришли с запада.

Могучая империя гуннов, существовавшая на территории современных Монголии, Бурятии и Северного Китая, в 93 г. распалась в результате войн с Китаем и внутренних междоусобиц. Часть хуннов отступила на запад и на землях нынешнего Восточного Казахстана образовала новое государство. Здесь гунны в значительной степени смешались с тюрками. Несколько десятилетий новый союз племен успешно противостоял китайцам, но в 155 г. он был разгромлен сяньбийцами. В результате хуннский этнос распался. Одна его часть слилась с сяньбийцами, другая переселилась в Китай, третья осела в горных долинах Тарбагатая (хребет на юго-востоке Казахстана) и Семиречья, четвертая, в числе нескольких десятков тысяч воинов, с арьергардными боями сумела оторваться от преследовавших их сяньбийцев и ушла на запад (Гумилев Л.Н. Хунну).

В 158 г. они достигли Прикаспийских степей — в 160 г. об их появлении писал греческий поэт Дионисий Периегет, а в 175–182 гг. Птолемей. Здесь их стали называть гуннами. По тому, что прежнее имя народа сохранилось именно за этой частью хуннов, можно утверждать: она-то и выступала наследницей многовековой славы предков. В этническом плане, разумеется, они уже отличались от тех ариев, которые почти две тысячи лет назад мигрировали к границам Китая. Значительную долю народа хуннов составляли выходцы из Китая, в «имперские времена» хунны смешивались с подвластными племенами. Важной их составной частью, особенно после миграции на казахстанские земли, стали тюркские народности. Известно, что аланы на Северном Кавказе встретили гуннов враждебно, но с угорскими племенами, населявшими лесостепную полосу Поволжья и Урала, у них сложились добрососедские отношения. Около двух веков прожили они бок о бок. Как показал Л.Н. Гумилев в книге «Тысяча лет вокруг Каспия», в период сильной степной засухи III в. угры и гунны расселялись на север по Волге, отчего в ее бассейне возник ряд смешанных финно-угорских этносов — мордва, мари, коми, а чуваши произошли от смешения местного населения с тюркоязычной частью гуннов. Не исключено, что с началом готского нашествия к гуннам бежали и древние русичи (колды, бубегены, тадзаны и гольтескифы Иордана), и угро-финны. Так, готская легенда о происхождении гуннов упоминает каких-то колдуний, изгнанных из «скифских земель» королем готов и ушедших жить к «злым духам», пришедшим из пустынь Востока. Может быть, здесь отразилась история русских женщин, уходивших с захваченных земель после гибели своих мужчин. Вся европейская история гуннов убеждает нас, что они действовали в интересах русских. Они были потомками тех ариев, которые некогда покинули свою прародину. Их самоназвание было «ваны». Вот почему в войне росов (ванов) против аланов и готов (асов) они выступили на стороне первых. Но с этого как раз и началась глава…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.